— Как вы уже знаете, целью этой прогулки было напомнить о вашем существовании, — сказала Эфони.
— Да.
Эфони снова смущенно прокашлялась.
— Однако, по правилам, в ателье принято ходить с представителями того же пола.
— Почему?
— Чтобы кто-то мог оценить, как на вас сидит наряд. Порядочные джентльмены не позволяют себе разглядывать фигуру дам.
— Но мой брат разглядывает.
Лицо Эфони застыло в выражении растерянности — ни плакать, ни смеяться. Адель бросила на нее виноватый взгляд.
— Прости.
— Нет, нет, не нужно извиняться…
Тем временем Адель закончила одеваться, и Эфони, посмотрев на наряд, замолкла.
Платье было с глубоким вырезом на груди и узкой талией — его трудно было выбрать, если не учитывать особенности фигуры.
— Господин Чезаре… у него прекрасное зрение, — пробормотала Эфони, явно стараясь держать себя в руках.
Адель тихо хмыкнула.
— Что у нас на сегодня по плану?
Она пыталась сменить тему, но лицо Эфони стало еще более напряженным.
— Сегодня у вас урок танцев. И в ближайшее время вас ждут регулярные занятия.
— Новая гувернантка уже приехала?
Это произошло быстрее, чем Адель ожидала.
— Не совсем так, — Эфони выглядела еще более задумчивой. — Но когда вы придете, все поймете.
Адель слегка удивилась, но кивнула. Для нее Эфони оставалась наставницей, и она уважала ее советы. Оставив ее завершать приготовления, Адель надела мягкие бархатные туфли и направилась в гостиную.
В гостиной ее уже ждал Эгир, облаченный в черный плащ и шляпу-котелок. Его медно-рыжие волосы и спокойные голубые глаза выделялись на фоне строгого наряда.
— Да пребудет с вами богиня, сэр Эгир. Вы сегодня хорошо спали?
— Да пребудет с вами богиня, леди. Благодарю, ночь прошла спокойно благодаря вам.
Его лицо оставалось серьезным, но слова казались отрепетированными. Он был как будто незаметен, несмотря на свою красоту, и именно это Адель в нем нравилось. Эфони, напротив, казалось, уделяла ему больше внимания, порой посматривая на него с теплотой, но Эгир оставался равнодушным.
Не желая углубляться в чужие личные отношения, Адель села на диван.
С мадам Флавией я выучила только основы танца и шаги.
Впереди были более сложные уроки, а до дня рождения Чезаре оставалось чуть больше двух месяцев. Учиться предстояло много, и она начала слегка волноваться.
К счастью, Адель не возражала против занятий. Танцы приносили ей удовольствие. Когда она плавно двигалась, словно принцесса, сердце наполнялось приятным волнением.
— Какое наслаждение — учиться танцам в шелестящем платье, — прошептала она себе под нос.
В этот момент в гостиную вошла Эфони, неся несколько коробок с обувью.
Эгир тут же взял их у нее.
— Разрешите помочь, — сказал он.
Эфони без лишних слов передала ему коробки. Видимо, такая помощь также входила в обязанности брачиере.
Эгир поставил коробки на низкий стол и открыл одну из них. Внутри было несколько пар туфель.
Адель посмотрела на Эфони, которая лишь молча кивнула. Пора выбирать самой.
— Я возьму эти, — сказала она, указывая на желтые кожаные туфли с длинными лентами, которые нужно завязывать на щиколотках.
Эфони, похоже, осталась довольна выбором.
— Позвольте вашу ножку.
Эгир опустился на колено перед Адель, держа в руках одну из туфель.
Она слегка подняла ногу в блестящих шелковых чулках.
Загрубевшие руки коснулись ее ступни и аккуратно обхватили пятку. Незнакомое прикосновение заставило Адель слегка вздрогнуть от неожиданного ощущения.
Не заметив ее реакции, Эгир спокойно надел туфлю.
Желтые туфли были мягкими и удобными, с низким каблуком, совсем не похожие на те, что ей давала мадам Флавия.
Адель едва заметно улыбнулась.
И тут их взгляды встретились. Эгир, стоя на коленях и держа ее щиколотку, замер.
Она почувствовала, как начала краснеть от неловкости.
— Что-то не так?
— Нет, все в порядке, — ответил Эгир, вновь начав завязывать ленты.
Адель с трудом сохраняла серьезное выражение лица и слегка прикусила губу. Последнее, чего она хотела — чтобы кто-то увидел, как она радуется этим милым туфелькам с лентами.
Когда Эгир наконец завершил свою работу, он еще несколько раз поправил уже завязанные банты и затем молча отошел.
— Позвольте вас проводить.
— Благодарю.
Она подняла руку, и Эгир мягким движением обвил ее своей рукой, крепко держа на своем предплечье.
Эфони шла впереди.
— Урок будет проходить в «Зале Арии». Это внешние покои, и вам, вероятно, не совсем еще знакомо это место, поэтому я вас провожу.
За исключением того раза, когда Адель упала с крыши, и первого дня ее пребывания, это был первый ее визит во внешние покои. Роскошное пространство, напоминавшее музей.
Адель следовала за Эфони, надеясь, что не будет выглядеть как глиняная посудина среди фарфора.
Когда они прошли колоннаду из молочного мрамора, перед ними предстали внешние покои. С этого момента Адель должна была вести себя как настоящая Аделаида Буонапарте. Внешние покои Буонапарте были местом, куда часто приходили посторонние.
— О, так брат открыл для меня «Зал Арии», а не галерею, — начала она разговор, стараясь, чтобы он звучал мягко, как полагалось леди.
Эфони, видимо, одобрила этот подход, так как немного замедлила шаг и ответила почтительно:
— Для танцев важен паркет. В бальном зале пол уже отполирован многочисленными танцующими, поэтому он идеально подходит.
— Интересно. Придется поблагодарить брата за это.
— … Он будет рад.
Ответ Эфони был слегка замедленным. Адель подумала, что, возможно, сделала неуместное замечание, и решила сменить тему.
— Кто же будет преподавать мне сегодня?
Эфони замялась, ее ответ прозвучал немного сдержанно.
— Это не дама.
— Не дама?
— Да...
— Как же тогда его зовут?
Эфони тяжело вздохнула.
— Вы уже знаете.
— Что?
Адель хотела переспросить, но Эгир опередил ее.
— Мы на месте, леди. «Зал Арии».
Адель упустила возможность выяснить ответ. Эгир мягко убрал руку и открыл массивные двери, ведущие в бальный зал.
Адель, ожидавшая увидеть что-то романтичное, в духе торжественного бального зала, лишилась дара речи.
— Ты пришла?
За дверью стоял Чезаре, ожидавший ее с широкой улыбкой.
Чезаре наблюдал, как на лице Адель промелькнуло недовольство, и это доставляло ему удовольствие.
— Да пребудет с тобой богиня, сестра.
— … Да пребудет с вами богиня.
В ее голосе звучала усталость, что лишь добавило ему веселья.
— Это платье из вчерашних покупок? — спросил он мягким голосом.
Адель бесстрастно кивнула.
— Да. Платье, которое мне купили вы, брат.
— Красивое.
Он был доволен тем, как платье подчеркивало ее фигуру.
Хотя Адель ничего не говорила, по было видно, что она догадалась о его мыслях. Ее выражение лица стало еще более угрюмым.
— Спасибо.
Конечно, по мнению Чезаре, она выглядела превосходно, сохраняя это невозмутимое выражение.
Чезаре кивнул, и Эгир отступил, убравшись в сторону, как и Эфони, которая встала у стены, как будто исчезнув в тени. В огромном зале размером 98 на 16 ярдов остались только Чезаре и Адель.
— Думаю, ты уже поняла, что в ближайшие несколько дней я буду твоим учителем по танцам.
— Не хочу отвлекать вас от дел, брат.
— Для тебя у меня всегда найдется время. Ты ведь моя сестра.
— И как мне благодарить вас за это? — брови Адель слегка дрогнули, как будто она пыталась удержаться от того, чтобы нахмуриться.
Чезаре чуть не рассмеялся. Как из одного и того же невозмутимого выражения могут возникать такие разные эмоции?
— Подойди ко мне, — сказал он с улыбкой, протягивая ей руку, как подобает истинному джентльмену, приглашающему даму на танец.
Адель осторожно положила свою белую, словно лебединая, руку на его ладонь. Ее кожа была холодной.
— Тебе нужно лучше заботиться о себе. Моя сестра не должна мерзнуть.
— Со мной все в порядке, — коротко ответила она.
— Я слышал, что ты хорошо питаешься.
Ее губы слегка дрогнули, выдавая легкое смущение.
Чезаре, взяв Адель за руку, прошел к самому почетному месту в зале. Хотя его слова звучали как шутка, он действительно пришел с намерением учить ее. А издевательство над несчастной чистильщицей обуви было лишь приятным дополнением.