Адель проснулась от солнечных лучей. Белые простыни шуршали, воздух был свеж, а золотистые лучи света переливались, как рыбная чешуя.
Чезаре лежал позади, сильной рукой обнимая ее за талию.
Все так и вышло, да…
Признание на грязном пляже Порто-Ниро.
После этого Чезаре сам отнес ее во дворец Буонапарте. Он омывал ее тело собственными руками, не доверяя никому. А затем, словно невзначай, надел на безымянный палец кольцо с голубым бриллиантом.
Их взгляды встретились над этим кольцом.
А потом — не разобрать, кто начал первым — но они жадно потянулись друг к другу. Заполняли недостающие пробелы, сгорали в этом голоде.
Чезаре был грубее, чем в первый раз.
— Черт…
Герцог цокнул, на мгновение замер, а затем снова резко вогнал себя в нее. Он посмотрел на Адель сверху, тяжело дыша и покрываясь потом, и внезапно страстно поцеловал.
Адель, погруженная в страсть, лишь позволяла ему делать с собой все, что он хотел.
Он же кусал меня всю ночь…
Она машинально подняла руку, чтобы посмотреть, но тут в ее пространство вклинилась тяжелая рука, лениво ощупывая ее плечи и ключицы и спускаясь ниже.
— Что ты делаешь?
— Проверяю, все ли на месте.
Чезаре пробормотал это сонным голосом.
— Всю жизнь таскаешь такую тяжесть… не устаешь?
— Ты и сам не маленький.
— Поэтому я часто сижу.
Пока Адель недоверчиво хлопала глазами, Чезаре зарывался лицом в ее плечо.
— Не хочу вставать.
В его голосе звучало теплое, сонное мурлыканье.
Когда она повернула голову, то увидела, как за длинными ресницами лениво поблескивают золотые глаза.
Все-таки он чертовски красив. Сама того не замечая, она слегка улыбнулась.
— Но надо вставать. Джиджи уже ждет. Да и другим нужно объяснить, что происходит.
— Надо…
Чезаре кивнул, но при этом лишь крепче сжал ее в объятиях и снова нырнул с головой в одеяло. Ни дать ни взять — капризный ребенок, и не скажешь, что ночью он был самым неумолимым зверем.
— Надо поскорее завести ребенка и уйти на покой… — пробормотал он.
— Рожать-то мне.
— Ты не будешь рожать.
— А где же я его возьму?
Чезаре тяжело вздохнул и притянул ее голову ближе.
— Я имел в виду, что мы его усыновим. Ты не будешь рисковать своей жизнью из-за родов. Думаешь, я позволю тебе забеременеть?
Так вот что он имел в виду тогда… Он умеет говорить так, что его легко понять неправильно.
Адель хихикнула и легонько оттолкнула Чезаре от себя.
— Давай, вставай.
— Мне и так хорошо.
— Я голодная.
— Это недопустимо.
Чезаре, который всеми силами оттягивал этот момент, неожиданно резко сел. Когда простыни соскользнули, обнажилось его мускулистое тело.
— Капучино?
— Капучино.
Чезаре легко поцеловал ее в щеку, а затем, будто нарочно демонстрируя себя, гордо прошествовал в туалетную комнату.
Какой нескромный человек.
— Может, хоть что-нибудь накинешь?
— Я сплю в одном.
— Ну так оденься.
— С утра парфюм — это чересчур.
Из туалетной комнаты донесся тихий звук колокольчика. Чезаре звал Джейн и Оливера.
Адель, услышав, как слуги забегали по дому, вновь легла. Простыни пахли Чезаре.
— ...ель?
Глаза медленно слипались, и в этот момент она почувствовала мягкое прикосновение к щеке и услышала тихий смешок.
— Люблю тебя.
Летний сезон был не за горами.
Когда они с Чезаре вышли в гостиную внутреннего дворца, там уже были Роуэн, Катарина и Эфони.
— Адель!
Катарина, сидевшая в объятиях Роуэна, тут же вскочила и бросилась к ней.
— О, дорогая, мы так беспокоились за тебя!
— Простите, что заставила вас волноваться.
— Ты уверена, что все в порядке? Кто бы мог подумать, что Эгир на такое способен...
Катарина выглядела обеспокоенно. В это время к ним подошла бледная Эфони.
— Госпожа Адель, вы не пострадали?
— Нет, все в порядке.
Эфони тяжело вздохнула с видимым облегчением.
— Эгир… он…
— Он уехал в Оракению, — ответил Чезаре.
Лицо у него было совершенно невозмутимое, но в глубине глаз вспыхивали ледяные искры.
— Лучше бы ему и не думать о возвращении в Сантанар.
Хотя слова главы дома прозвучали жестко, Эфони, казалось, была тронута до глубины души и склонила голову.
— Спасибо вам, господин... Я в долгу перед вами на всю жизнь. Позвольте мне и дальше служить госпоже Адель.
В этот момент Адель внезапно осознала нечто важное.
Чезаре не ладит с Евой… но все равно никогда не шел против нее…
Даже если любовь выражалась не так, как следовало, она все же была любовью.
Вот почему он всегда оставался верен ее приказам и даже не смог убить сына Эфони.
Чем больше Адель понимала его, тем больше убеждалась, что перед ней человек с чистейшей душой. Она долго смотрела на Чезаре, и он, заметив это, слегка приподнял бровь.
— Что такое? Эфони тебе не по душе?
— Нет. Просто ты такой милый.
Чезаре тут же расплылся в самодовольной улыбке.
— Если я милый, значит, все решено. Теперь ты окончательно моя.
— Похоже на то.
Адель не стала отрицать, и Чезаре вдруг смутился. В попытке сменить тему он сделал вид, что ничего не произошло, а Адель тем временем сжала руку Эфони.
— Надеюсь на твою помощь.
Катерина ловко вклинилась в разговор.
— Если вы уже обсуждаете свои чувства, значит, все благополучно разрешилось, да?
Чезаре, быстро оправившись, обнял Адель за плечи и сказал:
— Мы собираемся пожениться. Если кто-то против — лучше уходите сейчас.
Катарина бросила на сына недовольный взгляд.
— Ты правда думаешь, что можешь так со мной разговаривать? Ты хоть представляешь, как ухаживать за женой без помощи дворцовых дам? Эфони одна явно не справится.
Чезаре замер, но спустя секунду без тени колебания слегка наклонил голову.
— Прошу вас помочь.
— Ох, какой же ты скучный. Прямо как мой муж в молодости. Правда, Роуэн?
— Он все же Буонапарте, дорогая, — с улыбкой отозвался Роуэн.
До этого он лишь мягко наблюдал за Адель и остальными, но теперь наконец заговорил, обращаясь к сыну.
— Поздравляю с помолвкой. Церемония будет в Форнатье?
— Как решит Адель.
— Разумеется.
Роуэн улыбнулся, явно довольный ответом, и Чезаре тоже усмехнулся.
Странный разговор двух странных мужчин.
Адель обратила на это внимание, но, кажется, не только она — Катарина вдруг заливисто рассмеялась.
— Буонапарте всегда такие. Но нужно написать письмо госпоже Еве. Она поселилась в поместье Адоран после того, как ее изгнали из Форнатье.
— Ах, у меня тоже есть для нее сообщение, — вставила Адель.
— Тогда пойдем вместе писать письмо? К тому же тебе, как будущей госпоже Буонапарте, надо освоить кое-какие обязанности.
Чезаре, недовольно нахмурившись, вмешался:
— Адель не обязана этим заниматься…
— Но я хочу.
— Я выделю бюджет для этих дел.
Все рассмеялись, глядя, как он мгновенно поменял позицию от одного ее слова.