— Вам надо вернуться в Форнатье. Перед судом сядьте с сэром Эгиром и поговорите втроем.
Джиджи сказал это с невероятной серьезностью, словно провозглашал великую истину.
— ?..
— Обязательно держитесь за руки. Не хочу видеть, как кто-то из вас выхватывает клинок.
— Джиджи, я перегрузил тебя работой?
— Это так, но я пока не сошел с ума. В любом случае сделайте, как я сказал. Иначе… я подам в отставку, господин.
Чезаре удивленно поднял брови.
— Ты серьезно?
— Видели ли вы хоть раз, чтобы я шутил о таком? — Джиджи покачал головой. — На самом деле, у меня был важный разговор к вам, но, думаю, вы все равно не станете меня слушать.
— Ты это пытался сказать Адель в прошлый раз?
Чезаре отнял от губ сигару и прищурился.
Адель тоже вспомнила, как в коридоре Джиджи замешкался, так и не договорив.
— …Вы хотели сказать что-то о сэре Эгире…
Но секретарь лишь широко улыбнулся и ловко сменил тему:
— Так вот! Дайте мне пять минут. За это время я объясню, почему мисс Адель должна согласиться на этот план!
— …
Чезаре замер. Он медленно повернул голову к Джиджи, все так же удерживая сигару между пальцами.
Лицо герцога было холодным и жестким, без намека на улыбку. В последнее время он сильно похудел и теперь его черты казались еще более резкими.
Один только взгляд заставлял холодеть кровь, но Джиджи продолжал улыбаться, ничуть не смущенный.
— Не волнуйтесь, милорд. Я ведь не сэр Эгир.
Чезаре тихо вздохнул и вновь прикусил сигару.
— Делай что хочешь.
Джиджи вывел Адель из комнаты, но далеко не пошел. Они прошли лишь до конца коридора, устланного кирпично-красным ковром.
— Мисс Адель.
Как только они остановились возле мраморной статуи, он заговорил:
— Ты так и собираешься оставаться жертвой?
— Прости?..
— Ты выжила в Киморе. Наверняка насмотрелась всякого. Возможно, даже убивала. Куда же подевалась вся эта безжалостная настойчивость?
— …
— Если тебя бьют — бей в ответ. Хоть за яйца вцепись, но дай сдачи.
— Ты предлагаешь мне бросить вызов тому, с кем я заведомо не могу справиться?
— Именно. Потому что теперь у тебя есть способ его уничтожить.
Джиджи сделал шаг вперед, понизив голос:
— Стань членом императорской семьи.
Его глаза сверкнули озорным дьявольским блеском.
— Став принцессой, ты получишь законное право раздавить господина Чезаре. Ну, по крайней мере, за пределами этих стен. Он ведь не из тех, кто переносит внешние дела в свои покои, верно?
Хотя до сих пор он вполне успешно использовал любые способы, чтобы держать ее в страхе…
Заметив выражение ее лица, Джиджи откашлялся и быстро добавил:
— Я понимаю, ты не хочешь даже видеть его. Но прямо сейчас у тебя нет возможности сбежать, верно? Прозвучит жестоко, но если ты вдруг оказалась бы беременна, то это стало бы и вовсе не возможным.
Беременна…
Адель машинально провела рукой по животу. Никаких изменений, никаких ощущений. Она совсем забыла об этом.
— Когда вернешься в Форнатье, я устрою так, чтобы тебя осмотрел лекарь. А пока что возвращайся во дворец Буонапарте и ищи лазейки, прикрываясь благородными мотивами.
Джиджи шагнул ближе и заговорил, словно маленький демон, нашептывающий на ухо:
— Ловите момент. Верните им все сполна!
— …Но…
— Мисс Адель.
В этот момент Джиджи понизил голос.
— Давайте не будем говорить, что вам просто хочется умереть. Если бы это было правдой, вы уже давно гнили бы в воде у побережья Форнатье.
— …
Слова секретаря могли бы прозвучать как упрек, но Адель услышала в них другое. В едва заметной грусти, промелькнувшей в глазах Джиджи, было сочувствие.
Ты пережила даже Кимору. Живи дальше.
Их взгляды на мгновение пересеклись в пустоте.
Адель глубоко вздохнула и направилась обратно в комнату. Открывая дверь, она сказала:
— Я согласна. На этот маскарад с императорской семьей.
Это было на рассвете в день возвращения в Форнатье.
Адель внезапно проснулась от едва слышного голоса.
— Приехал Арлекино, милорд.
— Я выйду.
Голос был тихий, но для Адель, находившейся в полудреме, прозвучал совершенно отчетливо.
Арлекино?
Она услышала, как Чезаре встает с кровати. Несколько секунд — и воцарилась тишина.
Похоже, он посмотрел на нее. Адель затаила дыхание, притворившись спящей.
Вскоре раздался звук закрывающейся двери. Она села в постели, выждала, пока шаги полностью растворятся в ночи, и только потом поднялась.
Чезаре, который обычно не отходил от нее ни на шаг, ушел сам.
Тот самый человек, о котором говорил Джиджи…
Адель почувствовала, что это имеет к ней какое-то отношение.
Выйти из комнаты и проследить? Или…
Она только спустила ноги с кровати, как краем глаза заметила движение за окном.
Быстро спрятавшись за занавеску, Адель затаила дыхание.
Чезаре?
Высокий рост, широкие плечи, крепкое, сухое тело. Стремительная, отточенная походка. Чезаре направлялся в сад.
На его пути, по ту сторону внутренней стены, стояла фигура в темном плаще. В темноте ее очертания едва угадывались.
Этот силуэт мне знаком…
Чезаре заговорил с незнакомцем.
Эгир? Нет… не он.
То, что заставило ее спутать их, была не внешность, а стойка. Спокойная рука на ножнах меча — типичная осанка рыцаря.
В этот момент человек в плаще резко поднял голову и посмотрел прямо в окно, за которым скрывалась Адель.
— !..
Она тут же отпрянула, прижавшись к стене, и даже не подумала снова выглянуть.
Что здесь вообще происходит?
У ворот дворца Буонапарте их уже ждала Эфони.
— Госпожа!
Заметив миледи, служанка тут же сорвалась с места и, к удивлению Адель, крепко ее обняла.
— Эфони?
— Вы даже не попрощались! Вы хоть представляете, как я испугалась?!
Она говорила тоном строгой няни, отчитывающей ребенка. Вскоре в ее голосе послышались сдерживаемые всхлипы.
— В следующий раз, пожалуйста, предупреждайте меня. Обещаете?..
— …
Адель растерялась, не зная, как правильно ответить, и просто неловко похлопала Эфони по спине.
Раз это был приказ Чезаре, она должна была просто принять его и забыть. Но, похоже, за это время успела ко мне привязаться.
— Ладно... Спасибо, что волнуешься.
Отстранившись, Эфони улыбнулась. Лишь после этого она наконец обернулась к Чезаре и поприветствовала его:
— С возвращением, молодой господин.
В отличие от теплого отношения к Адель, с Чезаре служанка говорила холодно. Адель замерла в растерянности.
Герцог же спокойно продолжил свой путь.
— Обсудим все внутри.
Комната светло-голубых оттенков с ажурными тюлевыми занавесями. Ореховое дерево рабочего стола.
В кабинете Чезаре собрались он, Адель, Джиджи, Эфони и Эрнст.
— Давайте расширим сцену этого грандиозного спектакля.
Чезаре говорил громко и четко, с явным возбуждением.
— Нам предстоит сыграть с присяжными, магистратами и, разумеется, жителями Форнатье и Оракении.
В его глазах, пока он говорил, плескался азарт, словно в мифическом золотом яблоке.
Он прямо светится от счастья.
Когда дело касается интриг и чужих неприятностей, Чезаре словно расцветает.
— Чистильщица обуви, скитавшаяся по улицам, внезапно оказывается выходцем из императорского рода. Разве это не идеальная история для сплетников?
— Вряд ли кому-то придет в голову, что ее родословную попросту купили за деньги, — Джиджи, злобно усмехнувшись, расхохотался. — Все получилось благодаря тому, что кузен нашего господина и первый министр соседнего государства руководствуются здравым расчетом.
— Иначе бы это закончилось войной. В любом случае Лукреция наверняка сделает ставку на Клариче Донати. Судя по словам Адель Брюль Шредер, она уже раздобыла свидетельство, подтверждающее, что Адель не дочь моей матери.
Адель кивнула.
— Сейчас Лукреция, наверное, уверена, что сможет вышвырнуть Адель Виви... —Чезаре рассмеялся, хищно и с нескрываемым удовольствием. — Что ж, тогда мы сделаем то, что ей особенно не понравится.
— Вы не смогли ее убить?
Лукреция нахмурилась.
Вернувшийся из Соларе рыцарь лишь молча кивнул.
— Охрана Буонапарте была слишком плотной. Когда я прибыл, Чезаре Буонапарте уже успел забрать Адель Виви.
— !..
— Простите.
— Нет, это не ваша вина.
Лукреция шаткой походкой подошла к дивану и села, тяжело дыша. Ногти впились в обивку.
Значит, герцог Чезаре направился в Соларе именно из-за нее…
Из-за финансовых проблем количество ее осведомителей в Делла Валле сильно сократилось. О том, что герцог покинул дворец, она узнала слишком поздно.
Неужели он действительно влюблен? Неужели правда потерял голову? Из-за этой мерзкой шлюхи?
Ткань дивана с треском разошлась под ее ногтями.
Капля крови выступила на сломанном ногте, но Лукреция даже не моргнула.
— Адель Виви…
Она думала, та ушла сама или была изгнана. Но потом выяснилось, что она находилась в Соларе, а теперь снова вернулась во дворец Буонапарте.
Ответ леди Катарины ясно давал понять, что Адель не получила от нее помощи. Значит, ей попросту некуда было деваться.
Лукреции и в голову не пришло, что Чезаре и Катарина могли провернуть это вместе. Весь Форнатье знал, что между матерью и сыном нет ничего, кроме вражды.
Теперь надо как можно лучше использовать Клариче. Конечно, у меня есть письмо Катарины, так что в суде мы точно не проиграем, но…
Лавандовые глаза вспыхнули.
…Но нужно подготовить запасной вариант.