Джиджи, не переставая ухмыляться, передал Чезаре дневные отчеты.
— Когда приказали срочно достроить галеоны, я уж подумал, что господин окончательно потерял рассудок.
— Если бы я был безумен, я бы не допустил, чтобы чистильщица обуви переступила порог этого дома.
— Эх, а ведь леди справляется отлично! И к тому же она невероятная красавица! Могу только позавидовать господину Эзре — ему действительно повезло!
Чезаре не удостоил его ответом, лишь обмакнул перо в чернильницу.
Иногда Джиджи, теряя чувство такта, начинал болтать без умолку.
— Разве не так? Даже вы в последнее время совсем перестали ночью из дома выходить, значит, с тех пор как познакомились с леди, другие дамы вам больше не интересны…
Это была последняя капля — Чезаре потянулся к чернильнице.
Вдруг раздался мягкий, приглушенный звук шагов по ковру, и в комнату вошла Адель.
— Брат… Ах.
Она тут же осеклась и прикрыла рот рукой, заметив, что рука Чезаре как раз тянулась к чернильнице. Девушка чуть сгорбилась, как будто боялась.
Чезаре почувствовал раздражение.
Неужели думает, что я способен бросить в человека чернильницу? Хотя, с другой стороны, разве секретарей можно считать за людей? Скорее уж за рабов.
Он взял себя в руки.
— Ну что же, приветствуй свободно, мы ведь семья.
— Да, конечно.
Тем не менее ее взгляд продолжал метаться между лицом Чезаре и чернильницей, словно она ожидала неожиданного удара. Чезаре задумчиво смотрел на нее, пока Адель наконец не поймала его взгляд, замерев в напряжении.
Интересно, она всегда была такой?
Бесстрастное лицо, создающее дистанцию. Немного тревожное и печальное.
Чезаре, поигрывая пером, вдруг заметил, как Адель и Джиджи замерли от напряжения. Он первым нарушил тишину:
— Так что тебя привело сюда?
— Я… хотела спросить, свободны ли вы завтра.
— Хм.
Чезаре прикрыл рот пером. Это была его обычная улыбка, но сейчас он не хотел ее показывать. Герцог нахмурился, делая вид, что недоволен.
— Зачем?
— …
Редкий случай — Адель ответила не сразу. Она колебалась, затем заговорила, как будто стараясь уйти от прямого ответа.
— Иногда, как сестра, я хотела бы проводить с вами время.
Чезаре сразу понял, что это ложь. Она слегка отвела взгляд, как бы избегая его.
— …
— Брат?
Чезаре почувствовал себя так, будто его окатили холодной водой. В ушах смолкли звуки вальса, что до этого звучали в голове. Он сразу догадался, что она задумала.
Она пришла свести меня с Лукрецией.
Чувство отвращения, которое он испытал, подслушав их разговор на скрытой лоджии, вновь дало о себе знать. Сознание герцога стало не просто спокойным, а обостренно ясным.
Чезаре спокойно отложил перо. В комнате воцарилась тишина, и все взгляды обратились к его рукам. Он знал, что на его лице появилась легкая улыбка.
— «Проводить время вместе».
— …И, возможно, понаблюдать за другими аристократами, чтобы освоить светские манеры, — добавила Адель, чуть сбившимся голосом, но, когда Чезаре приподнял подбородок, она снова замолчала. Ее желтые глаза заметно дрожали.
— Есть одно подходящее место.
— …Если это не слишком, и я вас не затрудняю…
— Решай, пойдешь или нет. Сегодня в полночь.
— Сегодня в полночь?
Чезаре улыбнулся, глубокие ямочки проявились на его щеках.
— Ты же хотела понаблюдать за манерами аристократов? Или тебе нужно выбрать более подходящее время?
— …
Адель замолчала, не зная, что сказать. Ее мысли были очевидны.
Наверное, думает, что раз я уже приглашал ее на встречу, значит, это будет приличное место, где бывают дамы. Как на улице Белластелла. Может быть, она даже расскажет Лукреции, куда именно мы направляемся, а потом ускользнет.
Чезаре, угадав ее наивные надежды, потупил взгляд. Он чувствовал, что, если посмотрит девушке в глаза, может сказать что-то непредсказуемое.
Наконец Адель робко произнесла:
— Если так, я пойду с вами. Можно узнать адрес?
Чезаре рассмеялся и поднялся с места. Ночь обещала быть долгой.
— Будет неинтересно, если узнаешь его заранее. Увидимся в полночь.
Полночь.
Чезаре облачился в черное, безукоризненно сшитое пальто. Никаких узоров. Даже пуговицы на манжетах были из черного рога буйвола. Сверху он набросил длинный черный плащ.
— Вы действительно возьмете с собой леди? — с легким укором спросил Джиджи, держа в руках черную треуголку.
Чезаре улыбнулся и ответил:
— Если хотел отговорить, надо было сделать это раньше.
— Когда вы так злитесь, как я могу вмешаться?
— Тогда молчи.
Чезаре потянулся за белой маской баута, лежавшей на полке.
Красивое лицо герцога скрылось в квадратной тени. Когда его очаровательные ямочки исчезли, хищные глаза стали особенно выразительными.
Взгляд, холодный и серьезный, делал любые шутки неуместными, и Джиджи, издав стон, протянул ему треуголку.
— Леди, конечно, родом из Киморы, но, вероятно, из-за того, что одевалась как мужчина, она кажется наивной в некоторых вопросах… Не будет ли ей слишком тяжело?
— Пора бы уже ей и испугаться. Она ведь не может оставаться в неведении об этом мире. Разве не такова жизнь высшего общества?
Чезаре, поправляя шляпу, равнодушно ответил, а Джиджи тяжело вздохнул.
— Не знаю, что и думать. Значит, сегодня вы проведете ночь вне дома?
— Посмотрим.
Чезаре стремительно вышел из гардеробной.
Джиджи не последовал за ним. Он и так знал, куда тот направляется. Только секретные слуги, которые всегда держались на подходящем расстоянии, пошли за ним.
Пересекая мраморную колоннаду и направляясь к внешней резиденции, герцог заметил, что его уже ждал дворецкий Эрнст.
Чезаре усмехнулся.
— Эрнст, ты выглядишь недовольным?
— …Нет, господин.
Дворецкому явно не нравилось, что его господин возобновил свои ночные выходы. Однако слуга не осмелился высказать свое мнение Чезаре, который был в явно дурном настроении, и лишь склонил голову.
— Карета подана.
— Опять карета? Может, ей стоит взять уроки верховой езды? Ты все сообщил?
— Как вы велели, я ответил леди, что отправить письмо за пределы усадьбы невозможно.
Чезаре, в знак одобрения, похлопал Эрнста по плечу и направился к выходу.
Около портика он вдруг остановился, заметив ожидавшую его Адель.
— …
— Брат.
На ней было вечернее платье цвета воронова крыла. Ткань облегала тело, подчеркивая формы. Шляпа, украшенная завитыми черными лебедиными перьями, оттеняла лицо девушки, которое казалось еще более бледным, чем обычно. Ее беспокойство ощущалось даже на расстоянии.
— Брат, куда мы идем?
Чезаре не ответил, а лишь на мгновение задумался: не отобрать ли у нее черный соболиный мех, который она сжимала, словно спасательный круг.
Забудь.
Если он и это заберет, она, как поломанная заводная кукла, начнет трястись от страха.
— Садись.
Когда он подошел к карете и протянул руку, Адель взяла ее слегка дрожащей рукой.
— Брат… куда мы направляемся?
— В хорошее место.
Он резко потянул ее к себе, и она неуклюже села на сиденье. Чезаре постучал по стенке кареты, и та тронулась.
Адель все это время выглядела встревоженной. На ней не было маски Моретта, о которой говорила Эфони. Она пыталась приподнять глубокий вырез платья, будто надеясь сделать его менее откровенным.
Чезаре скрестил руки на груди, закинул ногу на ногу и усмехнулся:
— Хватит дергать платье. Чем больше его поправляешь, тем больше кажется, что ты хочешь, чтобы на тебя смотрели.
Адель сжала губы и опустила руки. На ее лице не было привычного равнодушия. Напряжение, страх — все это проявлялось слишком очевидно.
— Брат…
— …
— Куда мы…
— Скоро узнаешь.
Чезаре холодно оборвал ее, и она прикусила накрашенные алой помадой губы. Цвет был красивым, но не подходил ей.
Фуксия подошла бы больше.
— Тогда хотя бы на один вопрос ответьте…
Он отвернулся к окну, но она настойчиво продолжала:
— Вы меня продаете?
— Ха.
Чезаре раздраженно цокнул. Мысль, что она может представить его способным на подобное, сильно задела его.