Лукреция дрожащей рукой взяла платок и глубоко вдохнула его аромат. Он не хранил в себе никакого запаха, но сердце вдруг защемило, словно что-то важное дотронулось до него.
— Чезаре… Мой Чезаре…
Лукреция всхлипнула.
Арль, молча наблюдавший за ней, наконец произнес:
— Поспешим.
Лукреция вытерла слезы и улыбнулась:
— Да. Пойдем!..
Покидая холодную тюрьму, на миг она ощутила странную тревогу.
Но… так внезапно?
Однако Лукреция посмотрела на спину Арля, спокойно шагавшего впереди, и отбросила сомнения.
Он мой верный рыцарь уже больше десяти лет. По крайней мере, его они точно не подкупили.
Всех горничных, отправленных в Кимору, тоже устранил Арль. Он был невероятно умелым, надежным и ни с кем не был связан.
Конечно, не исключено, что сам вызов оказался ловушкой. Но это даже не так плохо. Я просто брошу Арля и убегу, а потом — что бы ни случилось — сумею выжить и начать все заново.
Тем более силы Лукреции уже были на исходе. Скудная еда, грязное ложе, постоянные унижения и насмешки — все это изматывало ее.
Наконец-то он услышал мое сердце. «Ле Дезир» — это было последнее испытание Чезаре.
На выходе из тюрьмы они столкнулись с несколькими надзирателями, но те лишь отворачивались, позволяя им пройти.
Разумеется. Синяя звезда — превыше всего в Форнатье.
В груди стремительно росло чувство освобождения и восторга. Совсем скоро она засияет на самой вершине Синей звезды — рядом с Чезаре.
Лукреция вместе с Арлем села в небольшую шлюпку и покинула остров.
— Его Светлость ждет вас во дворце Буонапарте, — сообщил Арль, когда они добрались до берега.
Их уже ждала заранее подготовленная карета. Они забрались внутрь и направились к Буонапарте.
Они ехали больше суток, и когда добрались до Форнатье, была глубокая ночь.
— Возьмите плащ.
— Спасибо.
Лукреция взяла плащ из рук Арля и мило улыбнулась:
— Я щедро вознагражу вас, сэр Арль. Спасибо за все, что вы для меня сделали.
Арль на миг замер, а затем молча склонил голову. Лукреция хитро прищурилась.
Ложь, конечно.
С какой стати ей брать с собой человека, который знал ее темную сторону?
Новое вино наливают в новые мехи.
Когда я войду в Буонапарте, от него нужно будет избавиться.
Она накинула плащ и ступила на пустынную улицу.
Арль уверенно шел вперед, ведя Лукрецию. Они остановились в самом центре улицы Сепоси, на небольшой площади.
В центре возвышалась статуя «Гневного ангела» работы Верчелли, а вокруг площадь была окружена высокими стенами особняков, напоминавшими крепостные стены.
— Сэр Арль? — Лукреция настороженно огляделась. — Разве мы не должны идти ко дворцу Буонапарте?
— Это ложь.
— Что?..
Едва она успела задать вопрос, как из тени ближайшего переулка бесшумно выступила группа людей в робах.
Все они были невысокими, и Лукреция сразу поняла, что это женщины. Под капюшонами виднелись только подбородки, а голоса, словно перекатывающиеся зерна риса, звучали еле слышным шепотом.
— Здесь сделаем?
— Нет, пройдем еще немного дальше.
— Ошибаешься. Здесь идеально. Символично.
— Мы должны хотя бы выслушать ее…
Смутное беспокойство охватило Лукрецию. Она замерла.
…Почему их голоса кажутся такими знакомыми?
Едва эта мысль мелькнула в голове, как с другой стороны площади появилась еще одна группа. Лукреция неосознанно сделала шаг назад, к статуе ангела.
— Сэр Арль? Арль! — резко окликнула она его.
Но тот лишь молча смотрел на нее.
Женщины прошли мимо рыцаря и двинулись к Лукреции. Одна из них остановилась и сняла робу.
— Как поживаете, миледи?
Глаза Лукреции медленно расширились от изумления.
— …Элодия?
Делла Валле никогда не считала себя дурой, но в тот момент в ее голове была только одна мысль:
— Почему ты жива?
Лукреция вздрогнула от собственных слов, невольно сорвавшихся с языка.
Элодия, ее бывшая горничная, равнодушно пожала плечами.
— Хороший вопрос. Ведь вы велели Арлю убить меня. Так почему же я жива?
В этот момент еще одна женщина сняла робу.
— А меня вы помните?
Пепельные волосы, массивные очки с толстыми стеклами — Анес, еще одна ее бывшая служанка.
— Анес…
— Тогда вы наверняка вспомните и меня.
Девушка с веснушчатым лицом и каштановыми волосами, заплетенными в две косы. Это была Хейзел, та самая, которой Лукреция велела сбросить Адель Виви с башни.
— Хейзел тоже здесь?..
Вскоре остальные женщины тоже сняли свои робы. У них была одна общая черта — каждая из них когда-то служила Лукреции и стала жертвой приказа об «устранении», который она дала Арлю.
Лукреция повернула шею так резко, что затрещали позвонки.
— Сэр Арль?..
— …
— Неужели… ты!..
— Каково это? — Хейзел презрительно усмехнулась. — Видеть тех, кого ты сама приговорила к смерти, живыми?
— Его Светлость Чезаре оставил нас с тобой наедине, — продолжила она. — Сказал, что если вдруг кто-то из нас захочет тебя пощадить, он не станет мешать.
Поняв наконец, что происходит, Лукреция немного расслабилась.
Чезаре… как же ты наивен. Это тоже одна из причин, почему я тебя так люблю…
Лукреция прекрасно знала, что из себя представляют люди, особенно те, кто родился в низших кругах. Необразованное рабочее сословие — они, как правило, покорны, смиренны и редко когда осмеливаются бороться за что-то. У них нет амбиций и желания вырваться наверх, даже если для этого нужно растоптать кого-то. Более того, они зачастую вообще не думают.
— Девушки… — Лукреция нарочито дрожащим голосом обратилась к ним. — …Простите меня.
Ее слабый всхлип прорезал темноту.
— Вы, наверное, ненавидите меня. И это понятно. …Но, похоже, я действительно отвратительная эгоистка. Потому что… я рада видеть вас живыми.
Ее слова повисли в воздухе. Горничные молчали, то ли от смущения, то ли от удивления, а Лукреция с легкостью позволила слезе скатиться по щеке.
— Я многому научилась за последнее время. Я все время думала о вас… Сожалела… Мне не следовало так поступать с вами…
Она чуть приподняла голову, чтобы изможденность лица было видно еще лучше.
Пора бы уже увидеть отклик…
Но когда Лукреция опустила взгляд, то заметила, как горничные передают друг другу какие-то предметы. Это были тяжелые, увесистые деревянные дубинки.
— Слишком скользкие.
— Если надеть перчатки, будет нормально.
— Немного тяжеловаты.
И в их шепоте не было ни капли сочувствия.
С ледяной волной страха Лукреция почувствовала, как кровь в венах начинает замерзать.
— Дорогие мои?..
Они замолчали и все одновременно посмотрели на нее.
И в этот момент Лукреция поняла. Они уже все решили.
— Я ведь хорошо к вам относилась! — выкрикнула она, не успев сдержаться. — Ни в одной семье так не заботятся о служанках! Ни одна аристократка не обращалась со своими горничными так, как я!
Горничные переглянулись, и Хейзел равнодушно бросила:
— Верно. Вы никогда не капризничали.
— Тогда почему…
— Но вы ведь легко пытались нас убить. Словно корову с переломанной ногой, которую нужно просто зарезать. Ваша доброта — лишь привязанность к домашним животным.
— !..
Но ведь для простолюдинов это и так было неплохо…
Эта мысль тут же мелькнула в голове Лукреции, но она сжала губы, удержав ее при себе.
— Простите… Если вы так это восприняли, значит, я ошиблась. Но я никогда не хотела…
— Вы до сих пор ничего не понимаете, — усмехнулась Хейзел. — Вот это ваше поведение сейчас… вы думаете, мы этого не замечаем?
— Что?..
— Вы считаете, что если слегка приласкать нас, мы все простим? Закроем глаза, притворимся, что ничего не было, и все вам сойдет с рук? Думаете, мы настолько глупы?
Лукреция широко раскрыла глаза. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но лишь криво улыбнулась, как человек, внезапно столкнувшийся с чем-то, чего не в состоянии понять.
— О чем вы вообще говорите? Так что же теперь, мне нужно было относиться к вам, как к почетным гостям?
Женщины молчали, глядя на нее. Лукреция, чувствуя, как срывается на откровенность, вздохнула.
— Девочки, давайте закончим на этом. Я закрою глаза на то, что вы живы. Но если вы пойдете дальше, вы ведь не останетесь невредимыми…
— У нас нет времени. Бей.
Чей-то голос раздался сзади, и в следующий миг тяжелая дубинка опустилась на плечо Лукреции.
Удар пришелся точно в старую травму, и боль пронзила ее с такой силой, что она попыталась закричать, но кто-то мгновенно заткнул ее рот грязной тряпкой. Остальные женщины кинулись вперед, окружив ее плотным кольцом.
Нет! Нет! Я не могу умереть вот так!
Она в панике потянулась к Арлю, как к последнему спасению.
Но Арль, будто только этого и ждал, спокойно прочистил горло и сказал:
— Послание от Его Светлости Чезаре.
— !..
— «Не могу поверить, что она действительно на это клюнула».
Лицо Лукреции исказилось от ужаса и отчаяния.
Чезаре… Чезаре!
Второй удар дубинки пришелся по голове, затем третий, четвертый… Белый мраморный ангел взирал сверху, пока череп Лукреции не раскрошился, как сахар.
— Передайте Его Светлости Чезаре нашу благодарность, — сказали женщины, закончив дело и склонив головы перед Арлем. — Он спас нам жизнь. Если когда-нибудь понадобится наша помощь, зовите.
Они надели новые робы, избавившись от окровавленных, и вновь обрели вид простых, невинных девушек.
Каждая из них вскоре исчезнет, вернувшись в родные края или начав новую жизнь в другом городе. Они станут верными служанками, которые с одинаковой легкостью и подмешают яд в чай хозяина, и будут мягко улыбаться ему, проявляя доброту.