Раздался колокольный звон.
Звук был столь громким и величественным, что музыканты невольно остановили смычки. Танцующие замерли, разговоры стихли.
Лишь слуги Буонапарте и Чезаре сразу поняли значение этого сигнала.
Высшая тревога Буонапарте — «Аква Альта».
Сигнал, который подавался только в случае угрозы жизни главы семьи, его прямых потомков или человека, приравненного к ним по статусу.
— Адель!
Чезаре тотчас бросился расчищать себе путь через бальный зал. И встретился лицом к лицу с Катариной, которая металась по залу с таким же бледным лицом.
— Чезаре!
Бледная Катерина задрожала, увидев сына.
— Тогда, значит, Адель!..
В этот момент к ним быстро подошел Джиджи и прошептал:
— Господин, это Эгир.
Эмоции Чезаре мгновенно смешались в хаос. Он быстро подавил в себе нарастающее беспокойство.
— Выведи людей. И позаботься о матери.
Слуги Буонапарте вскоре появились и спокойно, но уверенно, стали выводить людей.
— Нам надо уходить?
— Это как-то связано с тем колокольным звоном?
Несколько человек выразили недовольство, но большинство спокойно покинуло бальный зал. Они прекрасно помнили, когда в последний раз звучала «Аква Альта». Это было давным-давно, когда Чезаре пропал в море.
Когда зал опустел, с потолка спрыгнул человек в черном.
— Эгир Коррер проник через колокольню. Он захватил госпожу Адель и поднял шум, после чего похитил ее.
— Почему Адель была на колокольне?
— Не знаю, но, похоже, госпожа сама туда направилась.
Чезаре замер. Сомнение сковало его губы.
— Когда Эгир похищал ее, Адель сопротивлялась?
Слуга чуть замешкался, но ответил:
— Сопротивления не было.
Чезаре замолчал. Ему даже было сложно понять, какое у него сейчас выражение лица.
Он вспомнил женщину, которая сегодня была необычайно прекрасна, словно русалка. Весь вечер он следил за ней взглядом. Но Адель ни разу не посмотрела в его сторону.
Его сердце болело от ее равнодушия, но Чезаре старался делать вид, что ему все равно. И за это время Адель приблизилась к Эгиру.
Значит, она уже тогда приняла решение?
— Господин.
Слуга окликнул его, прервав мгновение, когда дыхание уже начинало перехватывать.
Чезаре, словно пряча лицо, провел пальцами по переносице.
— Где их видели в последний раз?
— Они направились в сторону Киморы.
Как раз в это время вернулся Джиджи, который только что передал Катарину на попечение Роуэна.
— Джиджи. Заблокируй порт и ворота города, пусть убийцы будут готовы к приказу. Я отправляюсь туда немедленно.
Чезаре направился к выходу, добавив:
— И приведи ко мне Клариче Донати.
После дачи показаний на суде Клариче все это время находилась в Буонапарте.
Ни Чезаре, ни Адель ее не искали. Вероятно, они решали ее судьбу.
Но что бы это ни было, Клариче устраивало ее положение. Хоть ее и охраняли, но еда и комната были превосходными.
И вдруг по дворцу разнесся громкий и величественный звук колокола.
— Следуйте за нами.
Люди в черном окружили ее и увели.
— Эй, куда вы меня ведете?
Никто не ответил. Ей накинули капюшон на голову и посадили в карету.
Когда ее вывели из кареты, Клариче сразу почувствовала неприятный запах сточных вод.
Кимора! Они что, хотят меня убить?
Она пыталась вырваться, но это было бесполезно. С завязанными глазами и связанная, она вошла в какое-то старое здание.
— Пожалуйста, пощадите меня! Спасите…
В тот момент, когда ее голос звучал наиболее жалобно, капюшон сорвали. Перед ней предстал мужчина с ленивым и холодным взглядом.
Чезаре, глядя вниз, курил сигару. Даже в этой грязной комнате в его облике сквозила благородная роскошь, пронизанная странной чувственностью.
К Клариче, которая стояла на коленях, кто-то приблизился.
— Встаньте. Мы обыщем вас.
Перед ней стояла женщина с оливковыми волосами. Красавица, но с бледным лицом.
Она ощупала тело Клариче и, встретившись взглядом с Чезаре, кивнула.
Когда женщина отошла, Чезаре сменил позу.
— Клариче Донати.
Клариче вздрогнула. Голос герцога был словно прирожденно соблазнительным.
— Ты должна помочь мне.
Клариче пыталась сообразить, что происходит, и осторожно спросила:
— Что я должна сделать в Киморе?
— Дело не в том, что ты из Киморы, — тихо сказал Чезаре, выпуская клубы дыма. — Недалеко отсюда Адель. Она с одним из рыцарей. Пойди и выслушай, что они говорят.
— Она сбежала?
Не сдержавшись, спросила Клариче и затаила дыхание.
Но Чезаре равнодушно ответил:
— Ты должна выяснить это. Узнать, в каком она состоянии, ранена ли, собирается ли уйти с Эгиром.
Похоже, это была его единственная просьба. Возможно, из-за тусклого света дешевой свечи золотые глаза Чезаре выглядели затуманенными.
Что бы это ни было, это шанс, не так ли?
Проведя языком по губам, Клариче оживилась.
— Хорошо, я сделаю это. Но есть одно условие.
Чезаре жестом показал ей продолжать.
— Если я выполню задание… заплатите мне. Пять тысяч… нет, миллион золотых!
Клариче выпалила свою просьбу, и ее сердце забилось быстрее.
Пусть он подумает, что я сумасшедшая из-за денег!
Неожиданно Чезаре посмотрел на нее спокойным и прозрачным взглядом. Впервые она ощутила, что их глаза встретились по-настоящему.
— Я дам тебе вдвое больше.
Его слова были сказаны бесстрастно, без презрения и сочувствия.
И почему-то от этой простой фразы у нее внутри возникло странное волнение, сильнее, чем от его дикого взгляда и мужественных черт.
Как же Адель ухитрилась поймать такого мужчину? Эта зажравшаяся девка...
В этот момент на Клариче, погруженную в свои мысли, смотрел помощник Чезаре, Джиджи Манфреди, но она этого не заметила, улыбаясь во весь рот.
— Хорошо. Что нужно сделать?
Секретный ход из колокольни вел к окраине Киморы. Эгир привел Адель в ветхое здание.
Две комнаты. Нет окон, один выход.
Хотя это полуподвал, но две комнаты — настоящая роскошь для Киморы.
— Вы хорошо знаете такие места, — заметила Адель.
— В Киморе я часто бывал, когда выполнял задания вне города.
Эгир, опустившись на одно колено, осторожно стряхивал пыль с подола платья Адель.
— Сейчас это место — лишь перевалочный пункт. Скоро мы встретимся с капитаном контрабандного корабля, который отправится в Оракению.
— Нас, вероятно, уже окружили.
— Здесь есть еще один потайной ход.
Да уж, основательно подготовился. Адель вздохнула.
— Сэр Эгир, думаю, вы заметили, что я не сопротивлялась, потому что иначе вам не удалось бы выбраться отсюда живым.
— Даже если бы мне пришлось умереть там, меня бы это не остановило.
— Обычно такое называют бессмысленной смертью.
Эгир посмотрел на нее, как бы спрашивая: Разве это так? Казалось, его это не сильно волновало.
Адель выдернула подол из его рук и села на кровать. Жесткое ложе, застеленное потрепанным льняным покрывалом.
Смешно. Спала на досках, и то было хуже, а теперь уже привыкла к пуховым одеялам.
— Вы все еще думаете, что Чезаре уничтожил мое чувство собственного достоинства?
Эгир замер на мгновение, а затем ответил:
— Я понимаю, вы говорили обратное, но находясь под таким влиянием, не всегда можно ясно увидеть ситуацию.
— И что же?
— Я хочу, чтобы вы немного от него отошли. Хоть на несколько месяцев...
— Чтобы я смогла прийти в себя или наоборот — окончательно утвердиться?
— Да.
— И все это время я буду с вами?
Голос Эгира стал совсем тихим.
— Да...
Адель равнодушно смотрела на него, прежде чем произнести:
— Похоже, вы все-таки происходите из низов. Столь слепая вера в благие намерения...
Эгир шумно вдохнул. Это был стыд, по мнению Адель.
Простояв молча достаточно долго, Эгир затем проговорил, словно ребенок, впервые узнавший о злости:
— Но если это не так... Если вас не одурачили... Почему? Вы ведь когда-то ненавидели Чезаре... И он был с множеством женщин... И в этот раз, возможно, не искренен...
Судя по всему, он впервые решил ткнуть в чужие раны. Смущение и растерянность отражались в голубых глазах.
Адель спокойно спросила:
— Это не то, что вы действительно хотите спросить, да?
Эгир замер. Затем, словно готовый расплакаться, прошептал:
— Вы любите его, госпожа Адель?
Ей уже дважды задали этот вопрос. Сначала Ева, теперь Эгир.
Хотя этот вопрос уже потерял всякий смысл.
Когда она приближается, Чезаре замирает. Его длинные, густые ресницы едва заметно дрожат, а зрачки расширяются.
Даже идеально очерченные плечи становятся напряженными. Словно он готов обнять ее.
...Я так люблю тебя, Адель.
Здесь уже не было сомнений. Этот Чезаре по-настоящему ее любит.
Но...
Адель пробормотала:
— Я думаю об этом. Могу ли я забыть то унижение.
Удивительно, но Эгир был потрясен ее словами.
— Вы хотите сказать...
В этот момент раздался стук в дверь, прерывая Эгира.