Адель сразу смутилась и крепко сжала в руках маску, лежавшую у нее на коленях.
— Если это не так, прошу прощения…
— Что ж, вполне соответствует твоему происхождению.
На мгновение в глазах Адель мелькнула боль. Это чувство быстро исчезло, но Чезаре все заметил.
Он был невероятно доволен.
Значит, она все-таки человек. Ей можно причинить боль. Под этой ненавистной маской безразличия скрываются настоящие эмоции.
Герцог скрестил руки и с улыбкой продолжил:
— А если я и вправду решил тебя продать, что с того?
— Что?..
— Разве это так уж отличается от того, что тебя уже продали Эзре? Или ты, как я вижу, против, если это не какой-то аристократ?
— …
Адель широко раскрыла глаза, явно не понимая, почему он говорит такие вещи. Этот невинный взгляд был Чезаре особенно приятен.
Таков должен быть порядок вещей.
Господин Буонапарте и простолюдинка, чистильщица обуви. Контролировать ситуацию должен он.
Чезаре усмехнулся и оперся локтем на окно, подперев подбородок.
— Но, к сожалению, сегодня мы просто отправляемся увидеть другую сторону высшего света. И заодно посмотрим, насколько ты можешь быть настоящей леди.
В этот момент карета остановилась. Чезаре, прежде чем открыть дверь, наклонился и взял черную маску, которая лежала у Адель на коленях.
— Ну что ж, теперь…
Он поднес маску к ее лицу.
— Держи.
Трепещущие янтарные глаза Адель смотрели на него с явным отвращением.
Но Чезаре без колебаний вставил крепление маски в ее еще не открытый рот.
Моретта — маска без лент и застежек, которую держат с помощью кнопки, зажимаемой зубами. Надев ее, человек не может говорить.
Адель тихо застонала, и Чезаре прошептал с едва скрытой нежностью:
— Держи как следует, чтобы не упала.
Когда Адель вышла из кареты, она рефлекторно огляделась вокруг. Ее взору предстали ухоженная песчаная мостовая и шпиль колокольни Санта-Палермо, возвышающейся в центре квартала Форнатье.
Это… улица Деликия.
Хотя она и не была частью Сепоси, где находились дворцы аристократов и общественные здания, этот район тоже считался престижным.
Адель почувствовала некоторое облегчение. Раз это не Кимора — место, где можно найти любой порок и зло, — значит, Чезаре не намерен ее продавать.
— Рано еще расслабляться.
Вдруг раздался низкий голос герцога.
Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. Золотисто-лимонные глаза смотрели на нее из-под белой маски, как холодный ветер, проникнувший ей в душу.
Почему он в таком настроении?
Сегодня Чезаре был необычайно странным, словно нарочно хотел потревожить ее. В карете он выглядел так, будто намеревался сломать ее изнутри.
Это потому, что я всегда следую за ним? И он ненавидит меня за это, как за презренную чистильщицу обуви?
Когда ее дыхание начало учащаться, Чезаре резко схватил девушку за плечо и повел вперед.
— Пойдем.
Это не было галантным предложением руки, как подобает джентльмену. Его кожаные перчатки касались ее плеча, и это прикосновение заставило Адель содрогнуться, когда она увидела здание перед собой.
Оно было четырехэтажным, каменным, построенным в стиле Сантанара, с обилием арок и других характерных элементов архитектуры.
У входа стояли мужчины в масках с клювами. Они что-то проверяли у гостей, которые выглядели как аристократы, и затем пропускали их внутрь.
Наверное, какой-то эксклюзивный клуб для избранных.
Адель выпрямилась, понимая, что, где бы они ни оказались, ей следует вести себя как настоящая леди.
Чезаре направился к мужчинам в масках с клювами. Один из них сразу узнал герцога и воскликнул:
— О, давно вас не было!
— Так уж вышло.
— А это ваша спутница?
Человек в маске с клювом взглянул на Адель. Его глаза были узкими и пронзительными, и это заставило ее на миг вздрогнуть.
Но она вспомнила слова Чезаре и, собравшись духом, гордо встретила его взгляд.
Тот прищурился.
— Прекрасная дама. И смелая, чувствуется благородство, даже через маску.
В этот момент ей показалось, что он лизнул губы, и холодный голос Чезаре пронзил воздух:
— Убирайся.
Маска с клювом изобразила преувеличенное удивление и поспешно отошла.
— Прошу прощения. Кстати… леди в маске Моретта?
— Так уж вышло.
Мужчина в маске хихикнул.
— Понимаю. Желаю вам приятного вечера.
Маска с клювом отступила. Чезаре, продолжая держать Адель за плечо, повел ее внутрь.
Как только они вошли в здание, Адель была ошеломлена. Прямо перед ними, у самого входа, начиналась лестница, ведущая под землю. Чезаре потянул ее за руку, и они словно провалились в мрачную глубину.
Пройдя через темноту, Адель увидела первое, что поразило ее — многоярусный зал, напоминающий арену. Кажется, этажей было пять или шесть, но при слабом освещении было трудно сказать точно. Единственным источником света были небольшие люстры, разбросанные по всему залу.
Весь интерьер был обтянут тяжелыми бархатными занавесками, а откуда-то доносилась музыка, которую сложно было назвать тихой.
На возвышении в центре зала танцевала толпа.
Вернее, не просто танцевала, а готовилась к соитию.
Все были в масках. Коломбина, Арлекин, Бригелла, Джанни, Гато…
Маски, украшенные серебром и опалами, казались, парили в темноте. Их владельцы сбросили свои табарро, и одежда была исключительно роскошной. Все происходящее вызывало в Адель легкую дрожь.
— Не отвлекайся.
Чезаре снова крепко сжал ее плечо и повел вдоль края зала.
Все взгляды следили за Чезаре. Адель подумала, что это похоже на косяк сардин, пытающийся спастись от акулы.
Они дошли до бара, расположенного на первом этаже у стены зала. Там стоял человек в маске с птичьим клювом.
— Что желаете?..
— Гленкеллан, — не дослушав вопроса, ответил Чезаре. Мужчина, не выказав раздражения, любезно улыбнулся.
— Это редкий напиток, у нас его нет на первом этаже. Придется подождать три минуты. Можно?
— Иди.
— Благодарю.
Адель, чтобы скрыть свою неловкость, села рядом с Чезаре, стараясь казаться уверенной.
Чезаре больше не произнес ни слова. Он сел спиной к бару и, облокотившись, молча смотрел вперед, в зал.
Длинные, стройные ноги, видневшиеся из-под его табарро, привлекали внимание женщин в масках Коломбины, которые то и дело бросали на него взгляды.
— Моретта.
В этот момент Чезаре заговорил.
Его холодные золотистые глаза, видневшиеся из-под маски баута, пристально смотрели на Адель.
— Смотри внимательно. Может, тебе кто-то приглянется.
— …
— Я ведь говорил тебе? Куда бы ты ни пошла, все будет одинаково.
Адель сжала зубами крепление маски, не говоря ни слова. Однако, не в силах ослушаться его, кивнула и посмотрела вперед.
Чезаре усмехнулся, издав резкий звук языком, как зверь, зарычавший низким тоном.
Адель смотрела на танцующих, которые внезапно начали гладить друг друга по бедрам.
Смеющиеся пары. Сплетенные тела. Кто-то уходил вместе в обнимку. Звонкий смех, запах алкоголя и быстрые движения рук, передающих друг другу что-то.
До того как она стала чистильщицей обуви, Адель была мальчиком на побегушках. Она бывала в местах вроде опиумных притонов и подпольных казино, так что ей не было чуждо происходящее.
Но быть здесь как женщина — это было новым опытом, и ее напряжение не спадало. В жизни, полной лишений, быть женщиной всегда было худшим вариантом.
Что бы Чезаре ни сказал, это лучше, чем та преисподняя.
Ее не задели его слова в карете.
Но он все равно привел ее с собой. Если бы он хотел ее продать, он сделал бы это в ее отсутствие.
Поэтому, если что-то произойдет, Чезаре обязательно заступится за свою сестру.
Эта мысль позволила Адель обрести покой.
Никогда в жизни она не чувствовала себя частью чьего-то мира. И этого было достаточно, чтобы Адель испытывала удовлетворение.
Рядом с Чезаре ей больше не приходилось бояться всего мира. Даже если его слова ранили ее, по сравнению с одиночеством прошлого это было подобно раю.
Насколько это одновременно печально и радостно, обычные люди никогда бы не поняли.
Похоже, он хочет увидеть, как я веду себя покорно, как в первый день. Возможно, стоит просто подчиниться.
Когда Адель, размышляя об этом, повернула голову, она вдруг заметила:
— …!
Чезаре нигде не было.