— Леди Делла Валле, прошу прощения. Мне было нелегко озвучивать этот факт, поскольку он мог привести к дипломатическому скандалу.
Лукреция сжала зубы.
— Однако…
В следующий момент Катарина метнула острый, как клинок, взгляд алых глаз в сторону Новы.
— Говорят, вы — родная мать Адель?
— !..
От внезапного внимания Нова вздрогнула и затряслась.
— Значит, вы тоже представительница побочной линии рода Шредеров? Вот так сюрприз. Неужели у нас появился новый императорский родственник, о котором я ничего не знала?
Катарина усмехнулась и повернулась к залу.
— Что скажете?
Вопрос был задан на дренейском языке.
Дипломаты Оракении, на которых упал ее взгляд, мгновенно посуровели.
— Мы не можем сомневаться в достоверности императорского указа. Следовательно, если эта женщина утверждает, что является матерью Адель Брюль Шредер, то и она должна быть представительницей императорской семьи.
Один из дипломатов бросил на Нову быстрый, оценивающий взгляд.
— Однако если она лишь присвоила себе имя Шредеров…
Затем дипломат повернулся к Исле.
— Вам следует понимать, что это вопрос, который нельзя просто замять.
Исла выглядела так, словно с трудом сдерживается, чтобы не выдохнуть тяжело и раздраженно.
— Как приор, я надеюсь, что подобного не случится.
— Мы примем ваши слова на веру.
Катарина слушала их диалог с легкой улыбкой. Затем не спеша направилась к зрительским рядам. Несколько аристократов, словно под давлением ее величия, поспешно уступили ей место.
Лицо Ислы стало еще жестче — теперь ей предстояло разбираться не только с очередным судебным разбирательством, но и с потенциальной дипломатической катастрофой, причем с крупнейшим торговым партнером Сантанара.
— Прежде всего, нам нужно выяснить, что именно здесь произошло. Председатель Ева?
Ева, будто только этого и ждала, начала писать.
«Это случилось, когда мы с Катариной еще находились в Форнатье. Как вам известно, ситуация в Оракении тогда была нестабильной из-за войны. И вот в какой-то момент мне, на тот момент председателю Синьории, поступило тайное послание».
— Что в нем говорилось?
«В нем сообщалось, что один из побочных потомков императорского рода потерял родителей, и меня просили позаботиться о ребенке, пока он не подрастет».
— Речь идет о мисс Адель?
«Да. Однако ребенок так и не добрался до Буонапарте. Я думала, он умер…»
Ева подняла глаза и посмотрела на Адель.
«Нет. Ребенок, не ведая, откуда он родом, сумел выжить на улицах Форнатье».
Слушая этот рассказ, Адель не могла не восхититься.
Как можно так уверенно лгать, и глазом не моргнув?
Ее самое раннее воспоминание — это белоснежный песок, на котором она лежала, едва дыша.
Очнувшись, она первым делом спросила пожилую чету, что ее обнаружила:
— Где я?
На общем языке. Не на дренейском.
А значит, слова председателя Евы просто не могли быть правдой. Однако для тех, кто не знал деталей, ее версия звучала вполне правдоподобно.
Исла, недолго раздумывая, задала вопрос:
— То есть императорская семья Шредер уже провела проверку и официально подтвердила, что Аделаида Буонапарте действительно является пропавшей Адель Брюль Шредер?
На этот раз ответил Джиджи:
— Да! Императорский род Шредеров завершил всестороннюю проверку, после чего был выдан официальный документ. Леди Адель — признанный член семьи Шредер.
Разумеется, никакой проверки Адель не проходила.
Чем дальше заходил этот фарс, тем громче у нее билась лишь одна мысль:
Чезаре, наверное, влил в это просто баснословные деньги.
Старейший и самый надежный банк Стеллоне, чьи услуги ценились по всему континенту… Вот что значит обладать его ресурсами.
— Ложь!
Раздался пронзительный крик Лукреции.
— Несомненно, здесь имели место денежные переводы!..
— Кхм! Кхм!
Один из дипломатов Оракении незамедлительно прочистил горло.
— Леди Лукреция Делла Валле, позвольте уточнить: вы хотите сказать, что Его Величество продал место в священной родословной императорской семьи ради финансовой выгоды?
Лукреция прикусила губу.
Она ни за что не сможет сказать „да“. Даже если у нее есть подозрения.
Да и у большинства этих подозрений даже не возникнет.
В отличие от Сантанара, в Оракении царит абсолютная монархия. Там существует строгая, нерушимая иерархия, где титул принца или принцессы не может быть куплен за деньги.
С точки зрения здравого смысла, по крайней мере…
Хотя, если вспомнить, что Чезаре — двоюродный брат императора, это уже не кажется таким уж невероятным…
Исла быстро вмешалась:
— Леди Лукреция Делла Валле, следите за словами.
Лукреция сжала губы, но все же вынужденно замолчала.
— Нам стоит подвести предварительные итоги.
Исла наконец позволила себе выдохнуть.
— Основное обвинение, выдвинутое против герцога Чезаре Буонапарте, заключается в том, что он сфальсифицировал статус личности.
Джиджи, в свою очередь, выложил на стол еще один документ.
— Это документ, подтверждающий, что в прошлом Оракения действительно обращалась с просьбой защитить одного из членов императорской семьи. А это значит, что обвинение в самовольном подлоге отпадает.
— Это подделка!
Лукреция, не унимаясь, вновь закричала. Больше она не пыталась держаться в рамках образа сдержанной и благовоспитанной леди.
— У вас есть доказательства, леди Лукреция?
Исла легко пресекла ее напор.
— Я понимаю, к чему вы ведете. Ева Буонапарте, сложив полномочия главы семьи, продолжала оставаться председателем Синьории. Разумеется, у нее была возможность фальсифицировать документы. Однако вот это…
Исла подняла заверенный императором указ.
— …это подделать невозможно.
Лукреция прикусила губу, но ничего не смогла возразить.
— Итак, обвинение в самовольном присвоении статуса мы можем снять. Однако…
Зеленые глаза Ислы вдруг похолодели.
— Герцог Чезаре Буонапарте действительно использовал полномочия главы рода для подлога личности Адель Брюль Шредер.
Ее взгляд, острый, как клинок, устремился к Чезаре.
А тот лишь подпер подбородок рукой, наблюдая за происходящим с лениво-ироничным выражением лица.
— Если бы дело касалось лишь возвращения пропавшей иностранной принцессы, об этом следовало бы просто объявить. Однако совершать преступление и вводить ее в род Буонапарте — явное нарушение закона.
В этот момент Ева подняла свой блокнот.
«Есть еще один факт, который необходимо озвучить, герцогиня Сфорца».
Чезаре вновь встретился с бабушкой взглядом.
Не колеблясь ни секунды, Ева снова начала писать.
«Инициатором этого была я».
— Невозможно!
Теперь уже Исла выглядела по-настоящему ошеломленной.
— Это было мое личное решение, герцогиня Сфорца.
— …Но у вас не было на то причины.
«Младенец, которого я обязалась взять под защиту, исчез. И с тех пор это стало тяжелым бременем на всю мою жизнь».
— …
«Я не могла вернуть ее в Оракению, зная, насколько нестабильна там была ситуация. В любой момент могла возникнуть угроза ее жизни. Но и открыто признать ее происхождение было опасно. Однако я несла ответственность за то, чтобы Адель получила то, чего была лишена все это время».
Те, кто знал, насколько велико чувство ответственности в Еве, молчали.
«Именно поэтому я приказала принять ее как сестру Чезаре под именем Аделаиды Буонапарте».
На этот раз заговорил приор, который до сих пор молча наблюдал за происходящим, — Закарай Мудо. Он с сомнением нахмурил брови.
— И герцог Чезаре просто так согласился?
«Все вы знаете, что мой внук относится ко мне с глубочайшим уважением. Я — его единственная семья, и он не смог бы отвернуться от меня».
— Хм.
Мудо и еще несколько приоров все еще выглядели скептически, но возражать не стали.
Зато неожиданно вмешался Лука Делла Валле.
— То есть герцог Чезаре знал, что мисс Адель — принцесса?
«Нет. Я не говорила об этом даже Чезаре. Именно поэтому, когда было объявлено о помолвке с вашей семьей, он устроил весь этот хаос. Женитьба по поддельным документам — недопустимая вещь».
— Ха!..
Лука хотел воскликнуть, что это бред, но вдруг вспомнил, что именно тогда сказал Чезаре.
«Будем считать, что ваши благодарности приняты».
(Из диалога Чезаре и Луки, 121 глава).
В тот момент он ничего не понял, но теперь все встало на свои места.
Чезаре устроил скандал, сорвал помолвку, и когда выяснилось, что Адель была простолюдинкой, а не дворянкой, но он выглядел так… спокойно.
Но принцесса?!
Он думал, что избежал рифов, а в итоге проплыл мимо спящего золотого корабля. Лука резко побледнел.
Тем временем Ева обвела взглядом зал.
«Граждане Форнатье. Вся вина лежит на мне — это я недостойно справилась со своими обязанностями. Чезаре просто вынужден был подчиниться моему приказу. Прошу, возложите наказание лишь на меня».
С этими словами она медленно опустила руки и глубоко поклонилась.