Как отреагировала Клариче, когда я рассказала ей?
— Старик Нино разнюхал, что ты женщина? Как? Разве об этом знаю не только я?
— Понятия не имею. К счастью, он пока ничего не предпринял...
— С ума сойти! А старикашка-то последнее время водится с сомнительными сутенерами!..
Адель спросила ее с недоумением:
— Почему?..
— Потому что ты бесишь. — Клариче пожала плечами. — Всегда любила делать вид, что ты вся такая умная и красивая. Звала меня в библиотеку, предлагала учиться. Строила из себя благородную особу. Да ты такая же, как и все, — дерьмо из Киморы.
Говоря это, Клариче оставалась пугающе равнодушной.
— И я хочу, чтобы ты упала на самое дно.
Она медленно протянула руку и слегка коснулась щеки застывшей Адель. На ее лице, похожем на яблоко, заиграла застенчивая улыбка.
— Бедняжка Адель. Пришло время лжецу повеситься на дубе.
Прим. автора. В романе «Пиноккио» главный герой умирает, повесившись на большом дубе.
В карете ехали только Адель и Джиджи. Секретарь, выслушав рассказ, быстро все записал.
— Кажется, она давно тебя ненавидит.
Джиджи почесал висок кончиком пера, обращаясь к Адель на «ты».
Она обратила внимание на это. Значит, сейчас он говорит не как замглавы торгового дома Стеллоне.
— Я об этом не знала.
— Ты плохо чувствуешь чужие эмоции. Хотя бываешь проницательной.
— Этого я тоже не знала.
Адель на мгновение посмотрела в окно.
— Я поступила неправильно? Я ведь просто хотела выбраться оттуда вместе с ней.
— Кто знает? Ты ведь не из тех, кто будет насильно кого-то уговаривать и читать нотации… — Джиджи поднял одну бровь. — На самом деле, все просто: бедность и несчастье не делают людей добродетельными и трудолюбивыми.
Он продолжил весело:
— Мисс Адель Виви, большинство людей ленивы. Им не нравится, когда рядом кто-то старается. Это заставляет их чувствовать себя ничтожествами.
— Хочешь сказать, мне не стоило этого делать?
— Наоборот. Я имею в виду, что не нужно тратить чувства на таких людей.
Несмотря на беззаботный вид, в словах секретаря сквозила холодная рассудительность. Адель улыбнулась.
— Ты многое понимаешь.
Джиджи тоже улыбнулся, продолжая вести записи.
— Я вырос в Порто-Ниро и немного занимался математикой.
Адель могла легко представить, через что ему пришлось пройти. Она искренне восхитилась им.
— Тебе повезло попасть в «Стеллоне».
— Не совсем. Сначала я встретил господина, а уже потом понял, что работа в торговом доме мне подходит.
Джиджи задумался.
— Началось все, если подумать, почти так же, как у тебя. Я схватил хозяина за штанину и попросил взять меня на работу.
—...
Он что, коллекционирует людей?
Джиджи, увидев выражение лица Адель, тихо засмеялся.
— Вот такой он человек.
В его голосе прозвучала странная теплая нотка. Возможно, из-за долгих лет, проведенных с Чезаре. Адель внимательно посмотрела на него.
— И его не смущало, что ты из Киморы?
Джиджи улыбнулся хитро, словно маленький дьявол.
— Ох. Если расскажу, то перестану сохранять нейтралитет.
— Тогда не надо.
— Вот теперь мне хочется рассказать. Но ты ведь уже догадалась? Его оскорбления… они другие. Хозяин бесконечно может называть тебя чистильщицей обуви, но в глубине души он не видит в этом проблемы. Просто… он такой... всегда старается ударить по самым слабым местам.
Адель тихо рассмеялась.
— Похоже, ты довольно непредвзят в своих суждениях.
— Если я скажу еще кое-что, непредвзятым уж точно меня не назовешь. В любом случае хозяин не испытывает сильной неприязни к низкорожденным. Просто… он не видит смысла идти таким путем.
— Поняла.
— Не поняла же, да? Ладно, проехали.
Адель снова рассмеялась. Когда смех начал стихать, она спросила:
— Что теперь со мной будет?
Джиджи, переписывая небрежные заметки в чистовик, даже не поднял головы.
— Не мне решать. На мой взгляд, все зависит от тебя, а не от господина.
— Что?
— Все зависит от твоего выбора.
Адель нахмурила лоб в недоумении. Джиджи из тех, кто предпочел бы вообще промолчать, но уж точно не соврал бы. Значит, он говорит серьезно...
— Я не понимаю.
— Вот видишь? Я знал, что ты не поверишь. Честно говоря, ты упрямее господина.
Он тяжело вздохнул, а затем, будто делая великое одолжение, добавил:
— По мнению гениального помощника Джиджи Манфреди, просто подойди к нему, поцелуй его и скажи, чего хочешь. Думаю, этого будет достаточно.
Адель мягко улыбнулась.
— Спасибо за совет.
— А, видишь? Не веришь же!
Вернувшись в особняк Делла Валле, Клариче вызвали в кабинет главы дома. В уютной комнате с дорогим красным ковром собралось пять человек.
Глава дома Лука, наследник Оресте, жених Адель Эзра и Лукреция.
Оглядываясь, Клариче заметила, что стульев всего четыре, и слегка поджала губы.
— Так что?
На строгий вопрос Луки девушка тут же расплылась в улыбке.
— Она же моя подруга! Стоило мне напомнить ей о клятве Омерты, как она все выложила!
— Ха...
Эзра тяжело вздохнул. Проведя рукой по лицу, он встал, явно не желая слушать дальше.
— Я... мне нужно отдохнуть.
Он вышел из кабинета, и Клариче, слегка растерявшись, посмотрела ему вслед.
Так просто уходит?
Но остальные из семьи Делла Валле, казалось, привычно отнеслись к его уходу.
Клариче невольно ссутулила плечи.
— В общем… — начала она, ощущая на себе три пары лавандовых глаз, пока в голове восстанавливала весь разговор.
Про старика Нино она умолчала, но этот факт для присутствующих едва ли представлял интерес.
Как только Клариче закончила рассказ, Лука Делла Валле, не выпуская изо рта трубку, заговорил:
— Нужно привлечь общественное мнение.
Все одобрительно кивнули.
— Лукреция, возьми мисс Донати на светские салоны и балы. Ты девушка неглупая, понимаешь, что от тебя требуется?
— Конечно, отец. Но… — Лукреция хитро прищурилась. — Если все пройдет как надо, нас ждет большой куш, верно?
Отец и дочь обменялись взглядами. Она улыбнулась еще мягче:
— И я больше не обязана выходить замуж за Северино Мудо?
Лука с досадой взглянул на Клариче и вздохнул.
— Хорошо. Ты заслужила. Если все закончится благополучно, я не стану отправлять тебя к Мудо.
— Спасибо, отец.
Лукреция с сияющей улыбкой встала и покинула комнату. Клариче, неловко поклонившись, поспешила за ней.
В кабинете остались только Лука и Оресте.
Оресте, взглянув на Лукрецию, дождался, пока дверь за ней закроется, и, едва сдерживая себя, заговорил:
— Отец, а ты уверен, что это действительно дело рук Чезаре?
— Что ты имеешь в виду?
— Если бы он стоял за всем этим, неужели стал бы срывать помолвку?
— Наверняка он влюбился в нее по уши.
— Чезаре? Да сколько женщин у него было! И вдруг его настигла любовь к простолюдинке из Киморы?
Лука молча поднес трубку к губам. Спустя долгое время он наконец проговорил:
— Действительно странно... Если бы он привез ее по договоренности, стоило бы и дальше держать это в секрете, а не поджигать все вокруг...
— Вот именно. Как бы то ни было, для нас это отличная возможность. — Оресте говорил настойчиво. — Судя по тому, что он отказался от официального запроса, похоже, Клариче говорит правду. Значит, подлог налицо, а это уже серьезное преступление.
— К чему ты клонишь?
— За деньги мы готовы объявить, что все не так поняли!
Лука тяжело вздохнул. Деньги... Как бы он их ни презирал, без них не обойтись.
— Но у нас нет доказательств. Слова проститутки из Киморы? Даже если они вызовут подозрения, кто им поверит? Герцогу Чезаре нет нужды рисковать. Предположим, он даст нам эту сумму, что дальше?
— Вот тут и пригодится договор! Оресте, казалось, ждал именно этого момента. — Договор подписан, так что пусть он разорвет его через «пожертвование»! Мы отправим документы в храм и разорвем помолвку!
Лука снова поднес к губам трубку. Чем больше он думал, тем заманчивее ему казался этот план. Чезаре давно хотел избавиться от этого договора.
— Но Лукреция так просто не сдастся.
— Мы лишь обещали не выдавать ее за Мудо. Это легко соблюсти. Вот почему сейчас самое подходящее время, чтобы разорвать договор между нашими домами. В любом случае что она сможет сделать? Устроит шум из-за несостоявшейся свадьбы с Чезаре? Пустяки.
— Хм...
Оресте понял, что отец почти согласился. Но он не заметил, как дверь кабинета приоткрылась совсем чуть-чуть.
Неужели они настолько предсказуемы?
Лукреция, оставившая Клариче у двери и притаившаяся снаружи, воззрилась на потолок. Как и ожидалось, отец и брат собирались свести на нет все ее старания.
Так не пойдет. Нет, только не это. Адель Виви должна быть уничтожена... чтобы больше не приблизилась к герцогу Чезаре...
Но в одном Лукреция ошиблась — она недооценила грубость и жадность Клариче Донати.
В отличие от Адель Виви, Клариче так и не смогла скрыть свою жадность и низкое происхождение. Ее словам никто не поверит.
Нужны веские доказательства, которые невозможно опровергнуть. Подтверждение того, что Адель Виви — простолюдинка...
Лукреция опустила глаза.
Например...
— Показания ее матери.