Лоренданы — вассалы дома Буонапарте. Хоть их семья и оттеснена из центра светского общества, у них весьма древний род. А сегодняшняя гостья, госпожа Флавия, известна в свете как образец истинной леди.
Адель не спросила, почему такая особа явилась с самого утра. Причина была очевидна.
— Как мне с ней поздороваться?
— Приветствие полагается начинать старшей по положению. По правилам, вы как представительница дома Буонапарте должны бы первой приветствовать, но в сложившихся обстоятельствах…
Мадам Флавия знает, что я всего лишь чистильщица обуви, так что придется ждать, пока она сделает первый шаг.
Адель кивнула.
— Ничего не поделаешь. Попробую.
— Нельзя ее злить, — мягко предупредила Эфони и быстрым шагом повела Адель в гостиную.
Как только дверь распахнулась, Адель первой заметила пожилую даму с острыми, почти хищными глазами.
На вид ей было лет пятьдесят, может, шестьдесят.
Темные волосы элегантно уложены и закреплены жемчужной шпилькой. Ее светло-голубое шелковое платье с пышными рукавами, хоть и выглядело чуть потертым, все равно сохраняло аристократическое достоинство.
Несмотря на суровое выражение, красота и утонченность старой дамы заставили Адель на мгновение замереть от восхищения.
Но как только Флавия увидела Адель, она воскликнула:
— Вульгарщина!
Адель мгновенно поменяла свое мнение о госпоже Флавии, и оно рухнуло где-то на самое дно.
— Что это за безобразный вид?
— Прошу прощения, я была в процессе умывания...
— Кто позволил тебе говорить?!
Ну и что теперь? Если не спрашивала, могла бы и промолчать...
Адель сжала зубы, проглотив ответ, который мог стоить ей головы, и лишь молча склонила голову, удерживая на лице выработанное годами мастерство безразличия — привычку, приобретенную на работе чистильщицы обуви.
Госпожа Флавия брезгливо поджала губы, оглядывая ее мокрые волосы и домашний халат.
— Мне поручили учить такое ничтожество! Ни воспитания, ни манер!
В этот момент кто-то вошел в комнату.
— Если бы у нее были манеры, вас бы и не звали, — произнес голос.
— Герцог Чезаре! — Флавия ахнула.
— Не ожидал, что вы появитесь в столь ранний час, госпожа Флавия.
Это был Чезаре. На нем был лишь расстегнутый сюртук, небрежно накинутый на плечи, и белая рубашка. Его широкие плечи и частично обнаженная грудь казались слишком вызывающими для такой встречи.
Чезаре сразу же направился к госпоже Флавии.
— Господин Чезаре! Я как раз собиралась…
— Сперва поприветствуйте меня, дорогая мадам, — низко усмехнувшись, он слегка прикоснулся щекой к ее правой щеке.
— Сейчас, милорд, но я…
Мадам Флавия, несмотря на видимое раздражение, не могла удержаться от соблюдения светских приличий и, затаив дыхание, подставила левую щеку для завершения приветствия.
Когда формальности были соблюдены, Чезаре, с игривой улыбкой на губах, внимательно посмотрел на Флавию.
— Надеюсь, ночь прошла спокойно?
— Конечно, герцог, как и всегда…
— Вот и отлично. Я бы хотел, чтобы вы присоединились ко мне на обеде, если у вас найдется время.
— О, если герцог приглашает, как я могу отказаться?
— Прекрасно, благодарю вас.
— Благодарите? Что вы, милорд… — на лице Флавии была явная растерянность, смешанная с остатками раздражения.
Чезаре, словно желая продолжить разговор или просто не давая ей отвести взгляд, продолжал пристально смотреть на нее.
Его левую щеку украшала едва заметная ямочка, полная кокетства, на губах была легкая, почти заигрывающая улыбка, а под глазом — маленькая родинка, придающая его взгляду каплю чувственной игривости.
Флавия, у которой уголки губ невольно подрагивали, в конце концов тяжело вздохнула.
— Герцог Чезаре, вы просто…
— Красавец?
— Вы слишком хитры!
— Разве это не причина, по которой меня так обожают дамы? — весело произнес Чезаре, взглянув на Адель. И только тогда, заметив ее вид, словно у мокрой мыши, он на мгновение замер.
Однако спустя мгновение на его щеке вновь появилась очаровательная ямочка.
— Ты принимала ванну? Надо было вместе помыться.
— Герцог! Такие слова нельзя произносить! — вспыхнула Флавия.
— Я же говорю это только красивым женщинам, значит, не совсем нельзя.
— Герцог… Ах!
Мадам Флавия, словно считая, что во всем произошедшем виновата Адель, начала свирепо сверлить ее взглядом.
— Герцог Чезаре, если вы хоть немного цените меня, это недопустимо. Лоренданы столько лет преданно служили семье Буонапарте! Я бы предпочла любые адские испытания этому!
Чезаре, прислонившись плечом к двери и скрестив на груди руки, насмешливо прищурился.
— Испытания? Да это просто игра в куклы.
— Если бы это была кукла, я бы еще поняла. Но как мне сделать из грязной девчонки, которая бродяжничала по улицам, леди?!
— Да какая разница, откуда она. Мои дамы…
— Они из благородных семей! И что это за непристойные речи средь бела дня!
— А что, днем нельзя? Днем многое гораздо лучше видно.
— Милорд!
Чезаре сделал вид, что не понимает ее возмущения, и улыбнулся той лукавой улыбкой, что присуща людям, точно знающим, что их не могут не любить.
— К тому же, говорят, она невинна.
На лбу у Флавии вздулись вены, а Эфони, стоявшая в стороне, тихо прикрыла глаза. Этот человек умел перевернуть все вокруг с ног на голову.
Флавия, будто смирившись с невозможностью обличить распущенность Чезаре, направила все свое негодование на Адель.
— Как можно этому верить?!
— Что ж, желаете, чтобы я проверил?
— Герцог!
Флавия вскрикнула, заливаясь краской.
— Ради всего святого, не смейте шутить так! Что за нужда у Буонапарте искать утех в объятиях какой-то чистильщицы?! Что, если эта девчонка начнет строить безумные мечты?!
Адель молча наблюдала за всем происходящим, удерживая на лице непроницаемую маску, подавив вздох. Было бы неплохо, если бы кто-то спросил и ее мнение.
Вдруг Чезаре рассмеялся.
— Смотри, у нее совсем нет такого желания. Обидно, знаешь ли.
— Что?! Неужели эта дерзкая девчонка считает, что даже Буонапарте не удовлетворяет ее запросам?
Флавия, осмотревшая Адель с ног до головы, внезапно остановилась. Резким движением она схватила край ее халата и потянула его вниз до груди.
— …!
Адель успела удержать халат, прикрыв только грудь. Но этого было достаточно, чтобы оголить ее худые плечи, покрытые темно-синими синяками.
«….»
Смех Чезаре постепенно стих.
Адель невольно заговорила:
— Это ничего. Все заживет, и шрамов не останется. Это никак не помешает плану.
Чезаре нахмурился, но промолчал, лишь сохранив на губах слабую улыбку. Адель сжала губы и крепче ухватилась за халат.
Флавия с отвращением отпустила его край.
— Видите?! Она вся покрыта уродливыми следами! С таким жалким телом как можно притворяться леди?! Это девчонка низшего происхождения, и она ленива по своей природе!
«….»
— Даже сейчас она не пытается оправдаться! Очевидно, что все ее планы — это подняться в обществе за счет собственного тела!
Флавия говорила, почти рыча, но Адель лишь безмолвно стояла.
«Старый подлец… снова обыграл меня до нитки. Чего уставился, Авель? Ты меня тоже презираешь? Подойди сюда!»
В голове Адель всплыли воспоминания о том, как старый Нино бил ее всякий раз, когда у него было плохое настроение.
Она так и не научилась защищаться.
Но если это продолжится, ситуация выйдет из-под контроля.
Адель глубоко вдохнула и медленно выдохнула.
— Мадам.
Флавия уставилась на нее с холодной решимостью.
— Прошу прощения. У меня много недостатков, но я буду стараться.
— Ты? Стараться?
— Да.
Глаза Флавии стали еще более ледяными.
— Думаешь, одним старанием можно скрыть свое происхождение? Сможешь ли ты обмануть тех, кто родился и вырос в высшем обществе?
«….»
Адель ненадолго замолчала, а затем тихо продолжила:
— Я родилась сиротой и не имею ни имущества, ни положения. Я не знаю, возможно ли это. Но мой брат, очевидно, так думает, раз привез меня сюда. Так что, если у вас есть сомнения, вам стоит обсудить их с ним.
— Ха!
Лицо Флавии стало алым от гнева, а Чезаре громко рассмеялся.
— Ты… ты, эта…
— Простите, если моя невежественность и грубость обидели вас, — добавила Адель, склонив голову.
Флавия дрожала от ярости, но, как и предполагала Адель, напасть на Чезаре она не решилась.