Адель, будучи уроженкой Киморы, чуть было не сорвалась и не крикнула: «Эй, ты, ублюдок, прекрати немедленно!»
Однако, собрав все свои силы, она взглянула на Генри с холодной решимостью и впервые заговорила:
— Еще немного, и вы точно сможете оторвать мне руку, — произнесла она спокойно.
— Что? — Генри на миг замер.
— Потяните чуть сильнее — и вы разорвете мое тело пополам.
Слова Адель были слишком дерзкими для их круга, но Генри, хоть на мгновение, опешил.
Вот так, это их манера разговора, подумала Адель, воспользовавшись его замешательством.
— Отпустите меня, иначе пожалеете, — стараясь не допустить, чтобы голос звучал так, как она привыкла говорить в Гиморе, Адель медленно отступила к центру фонтана.
Генри было отпустил ее, но в этот момент капля воды, стекавшая по подбородку Адель, упала вниз, привлекая всеобщее внимание к ее груди, увлажненной водой. Капля скользнула по нежной коже, проникая под одежду. Мужчины, как завороженные, следили за этой картиной, и атмосфера вокруг сгущалась.
Адель вдруг почувствовала, как ее охватывает паника. Она сделала шаг назад, от чего платье всколыхнулось на воде, словно хвост русалки.
— Ха! И что это у нас здесь? — Генри вновь сжал руку Адель сильнее.
Те, кто до этого хоть немного пытались его урезонить, теперь обменивались взглядами, полными недвусмысленных намерений.
— На самом деле она не так уж и похожа, — усмехнулся кто-то.
— Пожалуй, служанка или гувернантка.
— А может, это просто шлюха, пробравшаяся сюда тайком.
— Точно. Тут ведь полно клиентов.
— Идиот.
— Отпустите меня немедленно! — крикнула Адель, сжимая зубы. Но Генри лишь усмехнулся, потянув ее сильнее.
— Ты же знаешь, этот ублюдок Чезаре не считает тебя человеком.
— О чем ты вообще говоришь?! — взорвалась Адель.
— Так что можешь спокойно развлечься со мной…
Но в этот момент раздался четкий стук подошв.
Звук исходил не возле фонтана, но был настолько громким, что все, включая Генри, повернули головы.
— Ч-Чезаре… герцог... — пробормотал один из мужчин.
Чезаре стоял чуть поодаль, с холодным и спокойным выражением на лице.
Адель тихо вдохнула. Сравнив мужчин, что были перед ней, с Чезаре, ее охватило внезапное осознание, насколько красив он был. Его идеальные черты лица стали еще более выразительными на фоне этой сцены.
Чезаре небрежно накинул на плечо плащ. Светло-серый шелковый фрак был несомненно дорогой, а черные брюки подчеркивали крепкие, стройные ноги. Белая рубашка была, как всегда, слегка расстегнута, придавая ему небрежный, но опасный вид, словно без этого он просто не мог существовать. Бронзовые волосы были аккуратно уложены, а золотистые глаза, подобно молниям, сверкали в тени.
— М-милорд... — затянул другой.
Все взгляды были устремлены на него, но он, словно не замечая этого, продолжал стоять молча, засунув руки в карманы. Потом Чезаре медленно вынул одну руку и сделал движение, будто собирался закурить сигару, но, не обнаружив ее у себя, тихо пробормотал:
— Пожалуй, не стоило ее выбрасывать.
Тотчас один из мужчин схватил Адель за вторую руку.
— Г-герцог! Мы поймали нарушительницу!
Адель тихо застонала, но никто не обратил на это внимания, кроме Чезаре. Он посмотрел на нее, ярко-желтые глаза изучили ее, затем медленно прошлись по остальным.
— Хм, — протянул он, медленно нахмурив брови и улыбнувшись. На щеках появились симпатичные ямочки.
Это была улыбка раздражения. Затем он сказал:
— Здесь есть герцог Чезаре? Потому что я вижу лишь какого-то ублюдка по имени Чезаре, но не герцога.
— Чт-что?.. — лицо Генри залилось краской от смущения и стыда, но его карие глаза все еще выражали недовольство. Он явно чувствовал неловкость, но не раскаивался.
Чезаре заметил это. Улыбнувшись еще шире, он, не спеша, прошел сквозь толпу.
— Генри. Генри Фетч.
« ...»
Чезаре, высокий и статный, стоял перед Генри с непроницаемым лицом. Генри неуверенно втянул выпяченную губу.
Чезаре прошептал:
— «Чезаре, тот ублюдок?»
Прежде чем Генри успел ответить, Чезаре продолжил:
— Лорд Фетч будет в восторге, когда узнает об этом. Он сейчас из кожи вон лезет, пытаясь одолжить пару монет у Буонапарте, и даже с собой жену прихватил, чтобы вызвать мое сострадание.
Глаза Генри загорелись гневом, но Чезаре не останавливался:
— Если хотел поссориться со мной, мог бы сказать заранее. Мне, честно говоря, уже надоели твои родители. Я не из тех, кто имеет дело с нищими.
Адель была поражена. В этой ситуации уже сложно было понять, кто здесь действительно злодей.
Генри, не выдержав, сжал кулаки.
— Ты, мерзавец…
— Ударь. Я отвечу тем же твоим родителям.
«...»
Кулак Генри замер в воздухе. Его лицо побагровело от ярости, но он так и не осмелился ударить Чезаре. Ведь это был Чезаре. Он не задирал первым, но если до дела доходило, не жалел кулаков даже для стариков.
Чезаре лишь усмехнулся, глядя, как Генри дрожит от унижения, сжав кулаки.
— Похоже, лорд Фетч будет рад такому послушанию. Можно поздравить его с тем, что сын наконец образумился, как в сказке про фею (1).
— Ты…! — рванул Генри, но один из мужчин успел схватить его за руку.
Адель тут же отступила к центру фонтана.
— Остановись, Генри! Прекрати!
— Этот ублюдок оскорбил меня! И что он сказал? Что моя мать умрет? Да он, наверное, считает себя королем!
— Это всего лишь сказка, Генри Фетч. Умерла фея, а не твои родители, — небрежно бросил Чезаре.
— Герцог, прошу вас, остановитесь! Вы зашли слишком далеко!
— «Слишком далеко?» Это вы зашли далеко, когда посчитали мою сестру проституткой, — произнес Чезаре холодным, резким голосом. Все в раз замолчали, даже Генри замер с открытым ртом.
— Сестру?.. — Удивление, недоумение и страх отразились на лицах мужчин, когда они посмотрели на Адель.
— Минутку, герцог… Сестра? — пролепетал кто-то.
— Адель, иди сюда, — Чезаре отвернулся, не считая нужным даже слушать их слова.
Все взгляды устремились на Адель. Она замерла на месте, ощущая на себе их пристальные взгляды, а затем, медленно, с замиранием сердца, сделала шаг к Чезаре. Но не успела пройти и шага, как оступилась, забыв о боли в ноге, и с грохотом рухнула на дно фонтана.
Ох...
Если бы только можно было провалиться сквозь землю. Она закусила губу, уже предчувствуя тяжелый вздох Чезаре.
Но, к ее удивлению, Чезаре шагнул в фонтан. Он молча снял с себя плащ и накрыл им ее плечи. Воздух наполнился ароматом миндаля и шоколада. Адель подняла голову и встретилась с ним взглядом. Лицо Чезаре было напряженным, но в глазах читалась тревога.
— Аделаида, — произнес он тихо.
— Брат… — прошептала она в ответ.
Чезаре глубоко вздохнул, словно действительно был обеспокоен.
— Не лгите, герцог, — внезапно выкрикнул один из мужчин. — У вас же нет сестры, это всем известно!
Чезаре медленно повернулся к нему и с ледяным спокойствием ответил:
— Не было, но теперь есть. Мои родители, видимо, все еще в полном порядке и добром здравии.
«...»
— Мне нужно объяснять вам дальше?
Мужчина моментально замолчал, от его щек отхлынула краска. Как и ожидалось, никто не осмелился больше произнести ни слова.
— Я же говорил, что она похожа, — пробормотал кто-то, почти плача.
Генри, побледнев от шока, вновь заголосил:
— Но как кто-то мог принять ее за леди?! Посмотрите на ее ноги! Да их вид ужасен!
Адель инстинктивно попыталась спрятать свои ноги, но было уже поздно. Чезаре уже смотрел на них. Ноги, покрытые шрамами и мозолями, опухшие от ходьбы, явно не принадлежали знатной даме.
Он долго смотрел на них, а затем медленно поднял взгляд, его золотистые глаза чуть расширились от удивления, но он промолчал.
Сноска: 1. В романе Карло Коллоди «Пиноккио» фея, символизирующая мать, мучительно умирает, будучи отвергнута непослушным деревянным человечком Пиноккио.
(Прим. пер. Честно, я не помню, чтобы фея в конце умирала. Она попала в больницу, но потом поправилась. Мб, у корейцев другая версия.)