— Но, леди Аделаида, это мир дворян. Давайте будем честны: вы действительно готовы жертвовать своими средствами ради простолюдинов? Даже если это принесет вам убытки?
Адель не утратила своей улыбки и спокойно ответила:
— Разумеется, я не смогу отдать им свою плоть. Но сделаю все, чтобы каждый имел равные возможности. Даже если мне придется чем-то пожертвовать ради этого.
— Говорить легко!
Пальмина рассмеялась насмешливо и хлопнула по подлокотнику. Звенящие кольца на ее пальцах неприятно столкнулись друг с другом, создавая резкий звук.
— И что вы докажете своими словами? Вы ничем не лучше остальных! Одни пустые слова!
Адель на мгновение замолчала.
— Но у меня ведь ничего нет. Все принадлежит брату. У меня…
— Ничего?! Ха! У вас есть кое-что, чем можно гордиться! — глаза Пальмины вспыхнули, и она подалась вперед всем телом. — Галеон!
Адель распахнула глаза. Она не ожидала такого поворота.
Через мгновение ей захотелось рассмеяться.
Как это мило — они сами же мне помогают!
«Кстати, в этом месяце как раз достроят новый галеон. Я назову его «Аделаида». Подарить корабль — не такая уж и большая жертва».
Лукреция, кажется, тоже слышала, как Чезаре говорил об этом.
Для Лукреции ситуация складывалась исключительно выгодно. Если всё сложится удачно, Чезаре выставит за дверь чистильщицу обуви, которая умудрилась передать новейший галеон конкурентам.
А для графини Пальмины это был шанс получить новейший корабль.
А мне-то какая выгода!
Пальмина Джинобль — любительница денег и азартных игр. Она не раз попадалась на провокации, особенно в клубе «Вериссимус», где показывал свою слабость. И не менее опрометчиво вела себя в клубе «Балладур», где только и знала, как повышать ставки.
Наконец Пальмина прошептала:
— Как насчет пари?
Адель сделала вид, что не поняла:
— «Пари»?
— Да. Если вы выиграете, мы пожертвуем на развитие Киморы столько, сколько будет поставлено.
— Но у меня ведь нет ничего.
— Я же уже упомянула ваш новенький галеон?
Пальмина громко засмеялась, как будто нашла это очень забавным.
— Отличный повод для благого дела! Вы выиграете — принесете пользу другим. Проиграете — потеряете галеон, но докажете, что у вас чистое сердце. В любом случае вы в выигрыше.
— Но я не настолько опытна в игре, как вы, графиня.
— Опыта нет, значит, и жертвовать ради простых людей боитесь? Леди Аделаида, это называется лицемерием.
Адель слегка нахмурила брови, не скрывая раздражения.
— Вы слишком жестоки.
— Ну так докажите обратное! Как я уже сказала, вам это выгодно. И, раз уж вы новичок, я даже позволю вам выбрать игру.
Адель глубоко вздохнула и огляделась. Все вокруг с любопытством смотрели на нее.
Пора уступить.
Она с притворной неохотой произнесла:
— Тогда… если это будет холдем…
— Холдем! Прекрасно!
Пальмина снова ударила по подлокотнику и громко крикнула в сторону слуг:
— Карты сюда!
Один из слуг быстро принес нераспечатанную колоду карт.
Уловив взгляд Адель, Пальмина взяла колоду и слегка подбросила ее в руке.
— Как видите, карты новые. Нечего подозревать.
— Верно, — кивнула Адель.
— Поскольку это наша игра и я хозяйка дома, то я буду раздавать. Ничего не имеете против? Но нам нужно набрать игроков.
— Меня это устраивает.
— Сразу ставить на галеон неинтересно. Начнем с 50 золотых и будем постепенно увеличивать ставку. Согласны?
— Вполне.
Пальмина широко улыбнулась.
— Честная игра — то, что нам нужно! Эй! Принесите леди Аделаиде бокал хереса!
Адель приняла бокал из рук слуги и наблюдала за тем, как Пальмина тасует карты. С виду это был обычный переброс через руку, но при внимательном рассмотрении можно было заметить, что верхняя карта почти не перемещалась.
Она мухлюет.
Адель опустила взгляд, сделала глоток хереса и уверилась в своей догадке.
Тем временем вокруг собрались еще семь дам, чтобы заполнить места за столом.
Лукреция, казалось, не была заинтересована в игре — она сидела в стороне и пила чай. Однако, встретившись взглядом с Адель, она одарила ее презрительной ухмылкой.
Делла Валле явно не сомневалась в победе графини Джинобль.
Как мило.
— Начнем, — произнесла графиня.
Перед Адель легли две карты.
Она взглянула на них, и в душе у нее вспыхнуло неожиданное чувство тоски.
Будто слышу голос Клариче…
— Ох! Как же сложно мухлевать! — ворчала она.
Кимора, жалкая лачуга.
Каждую ночь Адель и Клариче играли в карты на досуге.
— Но у тебя уже неплохо получается, — подбадривала Адель.
— Как ты вообще можешь учиться быстрее меня?
— Я просто больше тренировалась, — спокойно ответила Адель.
— Ты же не собираешься работать в казино!
— Разве плохо знать такие вещи? Давай сыграем еще, я буду твоим противником.
— Ох… У меня уже сил нет. С такой скоростью я когда вообще научусь «стэкингу»? Чувствую, я пропала…
Клариче Донати, единственная подруга и соседка Адель, работала в казино Киморы в качестве «зазывалы».
Многие думают, что для этой работы нужно только красивое личико, но на самом деле все было куда сложнее.
Казино использовало любые хитрости, чтобы вытянуть деньги из клиентов, поэтому и Клариче должна была освоить навыки мошенничества на приличном уровне.
— Адель! Я сегодня получила бонус! Купим мяса на ужин!
— Бонус? За что?
— Да вот, облапошила одного простачка! Кажется, он был аристократом, таким наивным, что не заметил никаких уловок! Я его размаркировала — и все, готово!
Да, было время.
Адель улыбнулась, когда получила свои карты.
Хочешь обмануть меня в карточной игре, когда я выросла в Киморе? Смешно.
Женевьева нервно кусала ногти.
— Колл.
Нет! Тут нельзя было коллировать!
— Половину.
Если поставить половину, противник сдастся!
В душе Женевьева кричала от отчаяния. Огромный приз в виде новейшего галеона не давал ей сосредоточиться.
Хотя игры в карты в салоне Джинобль были обычным делом, ставки такой величины ставились впервые.
Речь шла о миллионах. С учетом того, что это была эксклюзивная технология Буонапарте, сумма могла доходить до миллиардов.
Неудивительно, что Аделаида так много расспрашивала о манере игры графини…
Женевьева с трудом сдерживала слезы. Но ведь не для того же, чтобы проиграть?!
Шла уже восьмая партия в холдем.
Аделаида играла отвратительно. Когда у нее были сильные карты, она играла так уверенно, что противники сразу пасовали. А когда карты были плохие, она действовала настолько робко, что ее намерения были очевидны.
Единственной, кто переживал за исход игры, была Женевьева.
— Ва-банк.
И при этом деньги Аделаида тратила без малейших колебаний.
Когда наконец карты были вскрыты, Аделаида проиграла с фулл-хаусом.
— Ох…
— Как жаль, — Пальмина с усмешкой положила на стол четыре туза. — Давайте посмотрим… Если оценивать галеон по рынку, он стоит около двухсот миллионов золотых…
С каждым словом Пальмины Аделаида все сильнее бледнела. Она казалась абсолютно потерянной, даже не реагировала на то, что цена была занижена.
— Получается, я выиграла около четырехсот восьмидесяти миллионов золотых.
Аделаида молчала.
— Похоже, вам больше нечего поставить, — сказала Пальмина, насмешливо оглядывая ее.
Только в этот момент Аделаида, кажется, осознала масштабы своего поражения. Ее золотистые глаза слегка дрогнули.
Пожалуйста, просто встань и уходи!
Женевьева в душе крепко сжала кулаки, молясь о том, чтобы Аделаида ушла из-за стола.
Но вместо этого, словно озаренная внезапной мыслью, Аделаида подняла голову:
— Нет. У меня есть еще кое-что.
— Хм?
— Я поставлю свою долю пенсионного фонда Буонапарте.
— Что?! — Пальмина широко раскрыла глаза.
Она мгновенно выпрямилась, но не стала торопиться с ответом. Это уже было слишком серьезным шагом, чтобы принимать его столь поспешно.
— О какой сумме идет речь? — уточнила графиня, не сводя с нее глаз.
— Мне гарантирован ежегодный доход в один миллион золотых. Я поставлю 30 лет этой пенсии.
Кругом раздались удивленные возгласы. Даже Женевьева от изумления приоткрыла рот.
А вот Аделаида смотрела на Пальмину абсолютно спокойно, с какой-то пугающей решимостью.
— Согласны? Если выиграете, получите тридцать миллионов золотых.