— Нет! Нет!..
В тот момент, когда в покоях главы дома разнесся пронзительный, исполненный ужаса женский крик, у Джиджи по всему телу встал дыбом каждый волосок.
Он, следовавший за Чезаре в другом экипаже, тут же обернулся к Эрнсту:
— Господин Эрнст, что, черт возьми, происходит?
— Это… — дворецкий замялся, не находя слов. — Приказано было убрать посторонних.
Джиджи, сбитый с толку, бросил взгляд в сторону спальни. Крик не думал стихать.
Ничего страшного… наверное? Просто грубый разговор? Неужели он способен так обойтись с той, кого любит? Черт, он ведь не настолько…
Джиджи хотел верить, что Чезаре не пересечет черту. Но кто его знает? Он раздраженно взъерошил волосы.
Честно говоря, он и сам хотел сблизить их. Был уверен, что Адель тоже испытывает чувства к Чезаре.
Да и кто бы усомнился в этом после того, как они, вернувшись из салона Джинобль, танцевали вальс до самого рассвета?
Но если я ошибся…
Может, стоит вмешаться, пока не поздно?
Только он зажмурился, как вдруг в коридоре раздались быстрые шаги. На другом конце появился Эгир.
Вот дерьмо.
Секретарю хотелось просто разрыдаться. Эгир держал в руке обнаженный меч. Лицо у него было таким же, как в те моменты, когда он собирался убивать.
— Я слышал крик.
— Сэр Эгир… — Джиджи с трудом выдавил из себя слова. — Да, это действительно ее голос… но она с герцогом Чезаре.
Эгир не был дураком. Он мгновенно понял смысл этих слов, и его взгляд стал холодным, как у призрачного убийцы.
В следующую секунду он бросился к двери, но Джиджи успел преградить ему путь, одновременно нажав в кармане на магический сигнал, вызывая рыцарей.
— Эгир, нельзя. Эгир!
— Я обязан остановить это, — прорычал тот, сверкая ледяными глазами. — Это насилие.
— Да чтоб тебя… Черт, оно так выглядит, но… А-а-а! В любом случае нельзя! Это герцог Чезаре! Это их дело!
— Это насилие!
Джиджи раскинул руки, перекрывая коридор.
— Прости, но я тебя не пропущу!
Но Эгир схватил его за воротник и швырнул на пол.
— Угх!
Оказавшись на холодном мраморе, Джиджи отчаянно ухватился за ногу Эгира.
— Ты ведь не такой человек! Не поступай опрометчиво! Чезаре правда ее любит!
— Ты хочешь сказать, что любовь дает ему право брать ее силой?!
— Конечно, нет! Но разве он действительно способен так далеко зайти?! И если ты сейчас вмешаешься, что будет с госпожой Эфони?! Думаешь, она останется цела?! Герцог Чезаре — не тот, кого можно так просто одолеть!
В этот момент в коридор ворвались рыцари.
Эгир отчаянно сопротивлялся, но их было больше десяти, и вскоре его скрутили, вдавливая в пол.
Даже так он не переставал вырываться, его синие глаза горели яростью и отчаянием.
Джиджи сел, поморщившись от боли, и коснулся лица. Под пальцами оказалось что-то теплое и влажное.
К черту.
Из носа текла кровь.
Он вытер ее и поднялся с перекошенным от злости лицом.
— Заприте его до утра. Чтобы не натворил глупостей…
Проснувшись, Чезаре первым делом увидел перед собой волны зеленых, словно морская гладь, волос. Затем ощутил в объятиях мягкое, теплое тело.
Чувство было странное, почти как если бы он оказался в раю. Но это был не сон. Адель Виви мирно посапывала в его объятиях.
На ее бледной коже остались следы его поцелуев — темные отметины и едва заметные следы укусов. Засохшие, прозрачные следы их близости все еще покрывали ее тело.
Осторожно, чтобы не разбудить ее, Чезаре приподнялся. Адель, прекрасная, как морская сирена, даже не дрогнула — должно быть, утомленная ночной страстью, она спала глубоким сном.
Дождь уже утих. Хотя тяжелые грозовые облака еще сгущались над горизонтом, сквозь них робко пробивался луч солнца.
Один из этих лучей упал ей на лицо, коснувшись ресниц. Адель слегка поморщилась.
Чезаре протянул руку и заслонил свет. Только тогда оно разгладилось.
Такое простое действие, а в груди внезапно что-то сжалось. Будто я долго-долго брел по бесконечному пути и наконец нашел то, что искал.
Он медленно наклонился и коснулся ее лба губами.
— Я отдам тебе все.
Всю свою славу. Корону.
Отныне никто не посмеет презирать тебя. Никто не сможет загнать в отчаяние. Я позабочусь об этом.
Но прежде предстояло кое-что уладить.
Аккуратно укутав Адель одеялом, Чезаре неслышно вышел из спальни. Спешно омылся, оделся, на этот раз без помощи слуг.
Однако стоило ему выйти за дверь, как он тут же столкнулся с Евой.
— !..
Лицо старухи было искажено гневом, отчаянием и глубокой скорбью. За ее спиной, виновато опустив голову, стоял Джиджи, выглядя так, словно не сомкнул глаз всю ночь.
Значит, он не смог ее остановить.
Но это не вина Джиджи.
Чезаре спокойно шагнул вперед.
В тот же миг Ева с силой ударила его по щеке.
Он остался стоять неподвижно, не меняя выражения лица, затем повернул голову и подставил другую щеку.
— Осталась еще одна.
Ева не раздумывала. Ладонь снова с хлестким звуком опустилась на его лицо.
Губы ее дрожали, зубы впились в нижнюю губу. Она смотрела на внука с безграничным отчаянием — он окончательно потерял человеческий облик.
Чезаре понимал ее чувства. Он и сам признавал, что совершил мерзость.
Но его это не волновало.
Ведь в итоге Адель Виви его не оттолкнула. Она обняла его.
— Мы поженимся. Как можно скорее.
Ева застыла. Затем покрытое морщинами лицо исказилось в безмолвном крике.
— !..
Она несколько раз ударила его слабыми кулаками, но вскоре, дрожа от бессилия, лишь вцепилась в одежду, срывая ее с отчаянием человека, потерявшего все.
Чезаре молча позволил ей выместить свою боль, а когда силы окончательно покинули Еву, осторожно передал ее в руки стоявшей позади служанки Майи.
— Позаботься о ней. Пусть пока отдыхает, это пойдет ей на пользу.
— Поняла, — отозвалась Майя ровным, бесстрастным голосом. Это было самое холодное отношение, какое только могла себе позволить к господину, совершившему нечто столь непростительное.
Но Чезаре было все равно. В его спальне по-прежнему находилась Адель Виви. И прошлой ночью она звала его по имени.
Он вышел во внешний двор, где столкнулся с Эрнстом, лицо которого отразило откровенное потрясение.
— Готовь карету, — бросил Чезаре.
Ева вернулась в свои покои, опираясь на руку Майи. Она дрожала, потрясенная до глубины души.
Я должна была прогнать ее отсюда гораздо раньше…
Грудь сдавило так сильно, что она ударила себя кулаками, пытаясь унять душившую ее боль. Она знала, что внук не отступит, если что-то вбил себе в голову. Но не думала, что он способен на такое.
Слезы медленно катились по щекам. Долго рыдая, Ева вдруг резко сжала кулаки.
Я спасу ее. Пока еще не поздно…
Она заставила себя подняться и направилась в кабинет. Дрожащей рукой открыла ящик, достала плотный, дорогой лист бумаги и обмакнула перо в чернильницу.
Линии выводились неровно, но почерк оставался чистым и аккуратным. Она писала тем, кто сумеет решить этот вопрос быстро и бесшумно.
Роуэну и Катарине.
Адель проснулась вскоре после того, как ушел Чезаре. Старые привычки, приобретенные еще в дни, когда она была всего лишь чистильщицей обуви, давали о себе знать.
Инстинктивно она повернулась, чтобы проверить, рядом ли он, но место оказалось пустым.
В груди странно заныло. Осознав это, она поспешно выпрямилась, не позволяя себе задерживаться на этом чувстве.
Завернувшись в одеяло, Адель медленно оглядела комнату. Утреннее солнце мягко освещало пространство, заливая его приглушенным, молочным светом.
— Ах… — с запозданием с ее губ сорвался тихий стон.
Тело болело, словно ее размазали по земле. В ногах почти не осталось сил, бедра ощущались свинцово-тяжелыми.
Значит… мы и правда…
Но это было не так грязно, как она думала. Не так больно. Не так унизительно.
Не так… ужасно, как она себе представляла.
Она сидела, рассеянно уставившись в одну точку, когда вдруг заметила, что привычный шум волн за окном исчез. Вместо него теперь слышалось лишь щебетание птиц.
Тело пробрала странная, щекочущая дрожь.
И в этот момент раздался стук.
— Госпожа.
Голос был низким, сдержанным.
Адель вздрогнула, торопливо натянула одеяло выше, кутаясь в него с головы до ног.
Вошел сэр Эгир. На лице и теле его виднелись следы побоев.
— Сэр Эгир?
Адель застыла, не зная, куда себя деть.
Только не так. Не в таком виде…
Но он, не сказав ни слова, подошел к кровати и остановился. Несмотря на утренний свет, его лицо казалось погруженным во мрак.
Только она ощутила легкий укол тревоги, как Эгир что-то бросил на кровать.
Глухо звякнул металл. Раскрытый мешочек развернулся, и из него высыпались золотые монеты.
— Вам приказано уехать.