Чезаре часто носил брошь с васильково-синим сапфиром, классическое кольцо с рубеллитом огранки «эшер», обрамленное жемчугом, и брошь-реликвию в виде бабочки, расписанную разноцветной эмалью.
— А как вам этот двухцветный турмалин?
— Или, может быть, вас заинтересует гранат, что меняет цвет?
Со временем даже другие продавцы начали с воодушевлением предлагать разные драгоценности. И в этом не было ничего удивительного — Аделаида была как великолепный манекен.
Ее красота не отличалась яркими чертами, но это только подчеркивало идеальную гармонию, делая ее безупречной в своей простоте. А атмосфера, исходившая от нее, была невероятной. Даже стоя неподвижно, с бесстрастным выражением лица, спутница Чезаре излучала опасное обаяние.
Аделаида не проявляла особого энтузиазма по поводу примерки украшений, но и раздражения не выказывала. Она позволяла Лизе надевать на себя ожерелья, а потом просто оборачивалась к Чезаре. Он, скрестив руки на груди, слегка наклонял голову и лишь мягко улыбался в ответ.
После этого Аделаида снимала украшения и откладывала их направо или налево.
Как она различает его улыбки? Кажется, они всегда одинаковые.
Чезаре, будучи джентльменом, никогда не сказал бы даме, что рубины ей не к лицу. Определить это должна была сама Аделаида.
Неужели это из-за того, что они родня?
Так или иначе, уже успело накопиться множество шкатулок с украшениями, и вот Лиза открыла последнюю, которую подготовила специально.
— Эта работа не такая ценная, как другие, но… — осторожно начала она, открывая шкатулку.
Внутри оказались серьги с каплевидными жемчужинами. Каждая из них весила по 17 карат, и для натурального жемчуга такая схожесть формы была поразительной.
— Думаю, жемчуг вам пойдет, леди Аделаида.
Чезаре, который до сих пор стоял в стороне, впервые наклонился вперед.
— Неплохо, — сказал он, поднимая одну из сережек и оборачиваясь к Аделаиде.
— Аделаида, — произнес он, явно предлагая помочь ей надеть серьгу. Глаза Аделаиды расширились от удивления, и она колебалась.
— Я... у меня не проколоты уши.
— Ох, — Лиза удивленно распахнула глаза. — Прошу прощения, я не учла это. Обычно леди прокалывают уши с детства, и я не подумала об этом.
— Видимо, наша мать воспитывала дочь более консервативно, — пошутил Чезаре так, что никто не решился бы улыбнуться. Тем временем он поднес серьгу к уху Аделаиды.
Она послушно убрала свои волнистые темно-зеленые волосы в сторону, открыв тонкую шею, прежде скрытую прядями.
Это могло показаться странным, но Лиза вдруг почувствовала, как у нее пересохло во рту. В этом моменте было что-то откровенно чувственное. Ожидающая прикосновения Аделаида выглядела почти соблазнительно.
И Лиза не одна это почувствовала. Она уловила едва заметную паузу в движениях Чезаре.
Но он не дал себе остановиться. Герцог осторожно поднес серьгу с молочно-белым жемчугом к ее мочке.
Жемчуг мягко блеснул на фоне изящной линии шеи Аделаиды. Она не шелохнулась, как мраморная статуя, опустив глаза.
Лиза снова невольно сглотнула.
Эта девушка... опасная.
Как это можно описать? Казалось, что Аделаида совершенно не осознавала, какое влияние оказывает на других, словно русалка, не понимающая стыда своей наготы.
А ведь те, кто всегда вожделеет обнаженную русалку, — моряки.
(Прим. пер. У Чезаре есть свой флот и господство на море, плюс он коренной житель «острова», поэтому он «моряк».)
Лиза почувствовала, как щеки загораются, а Чезаре тем временем отложил серьгу.
— Лиза, у вас хороший вкус. Но не хочу, чтобы моя сестра проливала кровь ради украшений, так что мы это просто купим отдельно.
— Конечно, так и сделаем.
— Но, похоже, ничего здесь не пришло моей сестре по вкусу?
Как так?!
Лиза чуть не выронила шкатулку. Если Аделаида уйдет без покупки, магазин рискует репутацией.
— Если тебе не нравится, можем пойти в другое место, — спокойно сказал Чезаре.
Аделаида слегка замешкалась, но затем заговорила:
— Есть одна вещь, которую я бы хотела.
Ее взгляд устремился на Чезаре, и в этот миг обычно холодные глаза вдруг потеплели, словно наполнились медом.
На секунду Лизе показалось, что она собирается признаться брату в любви. Иначе как объяснить такой влюбленный взгляд?
Пока Лиза переваривала это, Аделаида сказала:
— Брошь.
— Эта?
Чезаре вынул из своего пиджака брошь и положил ее на стол.
— Да, — ответила Аделаида, ее выражение лица стало мягче.
Это была брошь, заказанная у «Боттега Девисио», с ярко-желтым сапфиром огранки «эшер». Без вспомогательных камней, с простой оправой.
Учитывая яркую внешность Чезаре, ему идеально подходили такие сдержанные украшения.
— Если дорогой брат дарит мне украшение, я бы хотела, чтобы оно было этого цвета.
Чезаре слегка скривил губы в своей фирменной улыбке.
— Слишком обычный.
— Обычный? Но...
Аделаида подняла брошь и приложила ее к груди, туда, где билось сердце. В этот момент на ее лице заиграла чарующая и коварная улыбка. Глаза девушки засветились, словно золотая рыба, и стали невероятно сладкими.
— Это же цвет ваших глаз, дорогой брат.
Словно плотные занавеси из бархата, холодность мгновенно рассеялась. В облике Аделаиды появилась соблазнительная женственность, и по-детски трогательная страсть.
— Поэтому я хочу такой камень.
У Лизы перехватило дыхание. Все присутствующие были заворожены, даже Чезаре.
Одна лишь улыбка погрузила всех в тишину.
Пока кто-то не рискнул заговорить, все только трижды глубоко вдохнули и выдохнули.
Адель, почувствовав напряженные взгляды вокруг, поспешно положила брошь обратно.
— Конечно, если это не вызовет у брата недовольство.
О, нет. Только не это.
Лиза мысленно вздохнула с сожалением, но уже было поздно. Улыбка, подобно цветку, только что так пышно распустившаяся, внезапно угасла, исчезнув бесследно.
Кое-кто из окружающих сотрудников лишь сейчас смог тяжело выдохнуть, как будто все это время боялся дышать. Лиза тоже почувствовала себя опустошенной.
…Теперь светское общество в беде?
На данный момент бесспорной королевой высшего света считалась Лукреция Делла Валле.
Она была эталоном «белла фигура». Даже если бы леди Лукреция не была родом из знатной семьи, ее красота позволила бы ей быть желанной гостьей на любом приеме.
Но как только Аделаида выйдет в свет, это стабильное положение начнет раскачиваться. Лиза была уверена в этом.
Аделаида опасна.
Если Лукреция напоминала собой далекую лилию, за которой можно только издалека восхищенно наблюдать, то Аделаида была словно остров-мираж за горизонтом.
На этом острове сирены пели, а русалки манили своими хвостами. В ее присутствии невольно вспыхивало желание завоевать и покорять.
Если подумать, кажется, она только недавно переехала в Форнатье и живет отдельно… Интересно, знать воспримет эту девушку как младшую сестру герцога?
Лиза украдкой взглянула на Чезаре.
Но, вопреки ее ожиданиям, его лицо выражало лишь легкое недоумение, без следа страсти или влечения.
Странно. Ведь еще минуту назад он будто бы замешкался. Может, мне показалось?
Чезаре равнодушно пробормотал что-то себе под нос.
— Женщины и впрямь пугающие существа.
Аделаида моргнула, явно не понимая, что он имел в виду.
Чезаре усмехнулся, слегка коснувшись броши пальцами.
— Лиза, найди похожий камень. Дизайн пусть будет от Фойбе, огранку закажем у Авы, а сделают в мастерской Пирино. Цена как обычно.
— Без экономии, верно? — уточнила Лиза.
Ее голова вдруг закружилась от мысли о тех баснословно дорогих мастерах, которых Чезаре только что упомянул.
— Разумеется. Это для моей сестры.
Чезаре тихо рассмеялся и посмотрел на Адель, чье лицо оставалось непроницаемым.
— Пойдем в следующий магазин.
Его голос звучал так, словно он был заинтригован, и Лиза почувствовала легкое удивление.
Раньше, когда Чезаре приходил с дамами, он никогда не выглядел столь заинтересованным.
Пока она размышляла над этим, двое представителей семьи Буонапарте уже успели выйти, оставив Лизу гадать и недоумевать.
Голубой экипаж катил по улице Белластелла.
Чезаре выбирал только самые дорогие и престижные магазины женских товаров.
Несколько повозок из дома Буонапарте уже прибыли, чтобы забрать многочисленные покупки, сделанные герцогом.