Напрасны были ее надежды. Карета остановилась ровно в том месте, где Флавия меньше всего хотела оказаться.
— Выходите. Я сниму повязку, но не кричите, — сказал Эгир.
Флавия, с трудом держась на ногах, вышла из кареты и, затаив дыхание, огляделась.
«Порто Ниро». Самый безлюдный из десяти портов, окружающих Форнатье. Он находился вблизи трущоб Киморы, и поэтому был самым небезопасным.
Порт был грязным. Улицы наполнял удушливый запах рыбы и гнилья. Вдалеке тускло мерцал старый маяк, как будто вот-вот погаснет.
— Следуйте за мной, — произнес Эгир.
Он эскортировал мадам Флавию к причалу с такой же учтивостью, как если бы сопровождал благородную даму, но его сильная рука держала ее так крепко, что мысли о побеге были тщетными.
Флавия шла как рыба на крючке, бессильно волочась за ним.
Наконец, перед глазами предстал длинный и узкий корабль.
— Поднимайтесь на борт, — скомандовал Эгир.
Это была старая галера. Ее худшие опасения подтвердились.
— Нет... нет! — закричала Флавия, пытаясь вырваться из рук Эгира, но молодой человек легко заломил ей руку и скрутил ее.
И в этот момент раздался неподобающий месту веселый голос:
— А, мадам Флавия? Мы вас ждали!
«!..»
Флавия узнала Джиджи Манфреди, секретаря Чезаре.
Он зевнул, лениво прикрывая рот рукой, и продолжил говорить с сонным видом.
В обычных обстоятельствах его невежливое поведение вызвало бы у нее отвращение, но сейчас она, словно утопающий, ухватившийся за соломинку, воскликнула:
— Сэр Джиджи! Пожалуйста, отведите меня к герцогу! Если он выслушает меня, то все поймет! Я могу все объяснить!
Зевая, Джиджи приподнял одну бровь.
— А что вы собираетесь объяснять в такой ситуации?
— Я... я просто была вынуждена! Меня шантажировали!
Джиджи лениво почесал ухо.
— Об этом следовало сразу рассказать господину.
— Но... я не могла...
— Можете не отвечать. Я все понимаю. Ведь первой, кто раскрыл личность девушки, были вы, мадам.
— Все, что я делала, было ради господина! — отчаянно вскричала Флавия.
Джиджи усмехнулся.
— В определенной степени господин это понимает. Когда глава семьи отказывается жениться, вассалы могут начать беспокоиться. Поэтому он и закрыл глаза на ваши связи с председателем Евой.
Так значит, он знал об этом с самого начала?
Лицо Флавии исказилось от ужаса.
— Но почему же тогда…
— Что вы, зачем так расстраиваться? — Джиджи засмеялся, словно маленький дьявол. — Вы нарушили Омерту — самый важный принцип.
«!..»
Омерта. Закон молчания.
Клятва никогда и никому не разглашать то, что увидел или услышал, даже под страхом смерти.
Это был неписаный закон, соблюдаемый всеми аристократами, и любой, кто нарушал его, был обречен на расплату.
Ухмыляющийся Джиджи и бесстрастный Эгир уже не казались ей теми, кем были прежде. Они стали вестниками смерти.
— Я всего лишь дала намек! — отчаянно возразила Флавия.
— Ага, наверно, очень ясный намек, да? Но это уже не мое дело! Слушайте, мне нужно побыстрее закончить с этим и хоть немного поспать.
— Если я исчезну, старый герцог наверняка…!
— Это тоже господин решит. И, откровенно говоря, вы не такая уж незаменимая, правда?
«!..»
Резкие и жестокие слова Джиджи заставили ее замолчать.
Он снова усмехнулся, а потом зевнул, как будто все это его утомило.
— Ах, как же хочется спать. Если с оправданиями покончено, давайте перейдем к делу. Итак, корабль, на который вы отправитесь, это «Ветерано», построенный в 840 году.
— Нет... нет... — прошептала Флавия.
— Запасы на борту: мука, твердый хлеб, соль, сахар, печенье, варенье, очищенная вода, уголь, курятина, утка, оливковое масло, лимоны, лаймы...
Пока Эгир крепко держал дрожащую Флавию, Джиджи быстро перечислял запасы.
— Вот и все! Вам предстоит доставить эти припасы в Сорек и вернуться!
Флавия тяжело дышала, едва способная связать слова.
Хотя она никогда не занималась грязной работой, как и любой аристократ островного государства, она имела базовые знания о мореплавании.
Галеры использовались только для прибрежных плаваний...
Пересекать океан на таком судне — безумие. Достаточно сильного порыва ветра, и корабль перевернется.
А ведь речь шла о путешествии в Сорек, самое отдаленное место от Сантанара.
К тому же галера перед ней была почти вековой давности, и что еще хуже — на ее носу не было фигуры русалки. Не было символа богини, покровительницы морей, что даровала бы защиту в пути.
— Если вы благополучно вернетесь, господин воспримет это как знак от богини морей и простит вас, — сказал Джиджи.
Флавия тут же упала перед ним на колени, сложив руки в мольбе. Лицо ее было залито слезами.
— Пожалуйста, дай мне возможность объясниться перед герцогом Чезаре. Умоляю... пожалуйста! — рыдала она.
Но Джиджи оставался равнодушен к ее мольбам.
— Кто же вас заставлял нарушать Омерту? Можно было остановиться на том, чтобы приструнить только чистильщицу обуви, — зевнул Джиджи, сделав шаг назад.
— Я все объяснил, так что пойдем, Эгир, — продолжил он.
Эгир, не говоря ни слова, крепко схватил Флавию своими сильными руками.
— Нет! Пусти! Помогите! Пощадите меня! Умоляю... — кричала она, но Эгир, не обращая внимания на возгласы, потащил женщину на борт.
Он привязал одну из ее рук к мачте корабля куском ткани.
— Пожалуйста, передайте господину, что я прошу у него еще один шанс! — взмолилась Флавия.
— Ну и крик подняли! — проворчал Джиджи, постучав по борту судна. Эгир, как ловкий дикий кот, вскочил с палубы обратно на причал.
Магический камень, заменявший гребцов, начал свое движение. Джиджи весело помахал рукой.
— Приятного путешествия! И берегитесь ревности богини морей!
— Не-е-ет! — раздался крик Флавии, когда галера, стремительно набрав скорость, оставила причал позади. Ее отчаянный вопль затих на горизонте вместе с уходящим судном.
Адель проснулась в мягкой постели, к которой уже успела привыкнуть.
Все тело ныло. Вчера она была так напугана, что не заметила, как мышцы непроизвольно напрягались.
Едва она приподнялась, как в комнату влетела Эфони.
— Вы проснулись, миледи, — радостно воскликнула она и, словно белка, подскочила к ней.
— Как спалось?
— Неплохо. А тебе?
— Конечно, спала отлично. Воду уже согрели, можете умываться. После вчерашнего я бы рекомендовала вам поесть в комнате. Что вам приготовить? Если чувствуете тяжесть...
— Все в порядке, подай как обычно, — покачала головой Адель.
— Повара будут рады, — улыбнулась Эфони.
Говорят, человек привыкает ко всему. Адель, не спеша, направилась в ванную, шелестя легким неглиже.
В ванне плавали лепестки желтых роз. Их ароматом наполнялся теплый пар.
Адель, не стесняясь, позволила Эфони помочь ей снять одежду и опустилась в воду.
— Хороший запах, — пробормотала она.
— Эти розы привезены из соседнего села Тополо, — ответила Эфони. — Розы там всегда самые свежие.
— Тополо... — задумалась Адель.
— Вы бывали там?
— Немного.
Когда-то, будучи перевозчиком наркотиков, я ненадолго побывала в Тополо.
Тогда это место казалось ей мрачным городом. Неудивительно, ведь она всегда бывала только в его грязных закоулках.
Забавно, как один город может одновременно быть известен и своими розами, и опиумом.
Адель расслаблялась под заботливыми руками Эфони, которая аккуратно расчесывала ей волосы.
Для мытья использовали розовую соль и мыло с запахом молока. Погрузившись в благоухающую пену, Адель почувствовала, как ее начинает клонить в сон.
Эфони аккуратно нанесла масло из фиалок на волосы и искусно уложила их.
Одетая лишь в тонкий халат, Адель уселась на фарфоровый стул в туалетной комнате, ожидая, пока Эфони принесет ей одежду.
— Простите за ожидание.
Через некоторое время Эфони вернулась с сегодняшним нарядом — платьем из светло-зеленой ткани с узорами в виде бабочек и цветов.
Поставив ширму, Эфони нанесла на тело Адель душистое масло и помогла ей облачиться в платье.
— Все ли вам удобно?
— Чуть жмет в груди.
— Платье принадлежало госпоже Катарине, а она была худощавой. Вы, хоть и стройны, но повыше и с более пышной грудью, — ответила Эфони, заглянув в зеркало. — Но, думаю, скоро молодой господин выделит вам средства на новый гардероб.