— Даже если неприятно, следовало немного потерпеть. Старик Джотто отчитал меня за то, что я побывал на улице Белластелла.
Рука, удерживающая ее, сжалась чуть крепче.
— Но разве вам стоит сейчас давать мне уроки танцев? — прошептала Адель.
Чезаре молча смотрел ей в лицо. За холодной маской безразличия едва заметно проявлялась робкая тревога.
Она все еще не понимает своего места. Кто бы мог подумать — кто кому здесь подчиняться должен.
Чезаре чуть заметно усмехнулся.
— Забыла, как кинулась на меня с ножницами?
Они отошли достаточно далеко, чтобы Эгир ничего не слышал. Но Чезаре все равно сказал это тихо, и Адель тут же ответила.
— Тогда ситуация того требовала.
— Так ты правда ко мне равнодушна? Но почему тогда так переживаешь за мою рану?
— Вы же пострадали из-за меня.
— Я ведь тоже наступил тебе на ногу.
Чезаре, наконец, произнес вслух то, что держал в себе.
В тот день, когда Адель, словно раненый лебедь, осела, ее ногу безжалостно придавил его ботинок.
Что же я тогда сказал? Точно не помню, но, кажется, что-то жестокое.
Адель молча смотрела на него своими желтыми, словно солнечными, глазами, в которых было невозможно прочитать ее мысли.
Все лицо, обычно такое понятное, сейчас казалось окутанным непроницаемым туманом.
Вскоре она отвела взгляд.
— Никто не рассказывал брату о том, что такое человеколюбие?
Это не был ответ на вопрос.
— Какое человеколюбие может быть между мужчиной и женщиной? Ты говоришь глупости, — Чезаре с достоинством принял ее уход от темы.
К тому моменту они уже подошли к концу бального зала. На столе стоял граммофон, украшенный магическими кристаллами.
Чезаре провел по нему рукой, и мелодия вальса в ¾ такта начала струиться из цветочного рупора.
— Почетное место в зале — там, где оркестр. Самое дальнее от входа и самое проветриваемое.
Когда он заговорил, Адель тут же собралась. Она мгновенно сосредоточилась, всем видом показывая, что готова впитать каждое слово.
— Ты Буонапарте. Поэтому на каждом балу это твое место. Если кто-то предложит другое — с улыбкой уступи и сообщи мне.
— Да.
— Танцуй только с теми, кого я одобряю.
— Да.
— Ты уже выучила базовые шаги?
— Да.
Чезаре скрестил руки и отступил на шаг.
— Покажи.
Адель, не колеблясь ни на мгновение, подняла руки. Это была основная позиция в вальсе.
Ее тело плавно двигалось вперед, в сторону, назад, снова в сторону, строго следуя ритму.
Спина была прямая, как мачта, центр тяжести — неподвижен. Длинные ноги, скрытые под платьем, двигались с грацией, без единого промедления. Перемещение веса было идеальным.
Ну надо же.
Чезаре приподнял бровь и усмехнулся.
— Довольно.
Адель опустила руки. Ее лицо оставалось безучастным — она, похоже, даже не понимала, хорошо ли справилась или нет.
— Ты когда-нибудь училась танцам?
— Нет.
— Хм, должно быть, у тебя талант.
Чезаре приблизился к Адель и, слегка наклонившись, протянул руку.
— Потанцуем?
Адель на мгновение удивилась, но затем, немного колеблясь, протянула ему руку.
Чезаре коротко поцеловал ее гладкую, белую кисть.
— Поцелуй должен быть коротким. Если затягивает — знай, что перед тобой негодяй, и не стесняйся ударить его между ног.
— Да.
— Остальные танцы выучишь потом. Сейчас в моде вальс.
Не успел он договорить, как резко потянул ее за руку. Адель, не сопротивляясь, последовала за ним. Ее лицо застыло от напряжения.
Ах, что за лицо... Такое красивое, и все зря.
Усмехнувшись, Чезаре скользнул левой рукой по правой руке Адель, словно играючи. Потом внезапно схватил ее и взял в правильную позицию.
— Захват должен быть легким. Объятие — широким. Повороты — изящными.
Его правая рука умело обвила ее лопатку, чуть выше линии нижнего белья. Адель слегка вздохнула.
Что ж, это лишь разожгло его желание дразнить ее еще больше.
— Вставай в позицию. Попробуем.
Она не ответила, но среагировала быстро: рука тут же легла ему на предплечье.
Их взгляды встретились. Хоть поза с откинутой грудью и оставалась популярной у некоторых дам, в светском обществе Форнатье она уже вышла из моды.
Сейчас в Форнатье предпочитали что-то более соблазнительное, чуть грубоватое. Чезаре сам ввел эту тенденцию.
— Ты понимаешь, что это еще не конец? — улыбаясь, он глядел на нее сверху вниз.
В вальсе тела должны соприкасаться. Согласно моде, между ними не должно оставаться расстояния от груди до правого бедра.
Адель с притворным спокойствием, но немного напряженно прижалась к нему. Их тела соприкоснулись через тонкий слой шелкового платья и хлопковых брюк.
Чезаре усмехнулся, слегка сморщив лоб.
— Плохи дела.
— Что?
— Кажется, я возбудился.
Адель резко попыталась отстраниться, но Чезаре тут же удержал ее.
— Шучу.
Адель молчала, затем стиснула зубы.
— Нет, вы не шутите.
— Разумеется, шучу. Наверное, стоило встать по-другому.
— …
— Не моя вина, что ты такая красивая.
На ее лице, обычно спокойном, отразились удивление и гнев. Безмятежная Аделаида исчезла, уступив место Адель Виви.
Чезаре остался доволен. Он засмеялся и начал двигаться, ведя ее в такт.
— Знаешь, в чем суть вальса?
Адель едва успевала следовать за его шагами, пытаясь сохранить элегантные линии в своем первом в жизни танце с мужчиной.
Это тоже доставляло Чезаре удовольствие, и он весело рассмеялся.
— Джентльмен должен быть обаятельным, а дама — прекрасной.
Адель танцевала впервые в жизни.
Когда Адель начала изучать основы танца под руководством мадам Флавии, она обращалась к многочисленным книгам. Библиотека Буонапарте, истинное сокровище знаний, предлагала ей обширные материалы на эту тему.
Согласно книгам, главное в танце — роль кавалера.
Насколько уверенно он может вести даму.
Насколько понятно он ее направляет.
Как мастерски и грациозно он привлекает взгляды всего бального зала…
Красота танца зависела от того, насколько пара двигалась как единое целое.
Книги также описывали «идеальную фигуру для танца».
Прямая осанка.
Высокий рост, привлекающий внимание в бальном зале.
Длинная шея и широкие плечи.
Длинные конечности для крупных шагов и красивых поворотов.
Когда Чезаре поднял руку, Адель поняла, что все эти описания идеально подходили ему.
Как только их руки соприкоснулись, все остальное казалось магией.
— Веду я. Просто следуй за мной.
Чезаре вел уверенно и понятно.
Он точно знал, куда идти, какие движения сделать и когда остановиться. Все его намерения читались в движении его тела.
Адель оставалось лишь двигаться туда, куда ее вели: за рукой, за крепкими ногами, за прижатым к ее телу животу. Она неосознанно исполняла шаги, которым ее никто не учил, спина естественно отклонялась, а плавные движения получались как будто сами собой.
Чезаре нес ее по залу, как огромный корабль, раскатываясь по волнам с силой и мощью.
— У тебя отлично получается! — весело сказал он, обнажив ямочки на щеках.
Адель почти засмеялась в ответ. Ей казалось, что ее тело больше ей не принадлежит. Она не верила, что может так легко и плавно парить над землей.
Золотистые, словно звезды, глаза Чезаре не отрывались от нее на протяжении всего танца. Это был взгляд, который словно пронзал ее насквозь.
Адель впервые испугалась его.
С каждым прикосновением, каждым случайным касанием их тел в ее душе рождалось странное тепло, неведомое ей до этого.
Ее терзало осознание: почему он смотрит так, будто хочет захватить весь мой мир? Как можно быть таким страстным и неискренним одновременно?
Теперь она понимала, почему дамы теряли голову из-за него.
Чезаре, словно догадываясь об этом, самодовольно усмехнулся.
— Моя сестра настолько прекрасна, что все джентльмены потеряют голову.
У него, похоже, оставались силы и на подобные слова.
Адель изо всех сил старалась не потерять самообладание перед этим мужчиной.
Танец подошел к концу, прежде чем она это осознала.
Чезаре остановился, и Адель поняла это лишь по изменению его движений — поток, будто бы несущий их по залу, замедлился, и они, плавно двигаясь, остановились.
Чезаре не отводил от нее своего горящего взгляда и, соблюдая все правила этикета, склонился в поклоне.
— Не забудь поклон. Если хочешь кого-то соблазнить — сейчас твой момент. Один взгляд, и дело сделано.
— Поняла, — пробормотала Адель, с трудом сохраняя самообладание и кланяясь в ответ.
Чезаре усмехнулся, проводя рукой по граммофону, и музыка тут же стихла. Бальный зал, до этого наполненный магией танца, мгновенно погрузился в тишину.