Лука с грохотом ударил по столу и закричал:
— Приведите Лукрецию! Пусть признается, что все это ее рук дело…
Однако в этот момент появился оруженосец Лукреции. Обычно бесстрастный, словно деревянная кукла, на этот раз Арль выглядел необычно взволнованным.
— Простите, но госпожа здесь?
— …Что ты несешь?
— Ее нет в покоях. Возможно, вы позволили ей сбежать?
— Что?!
Не успели они толком осознать смысл сказанного, как в дверь постучал дворецкий.
— Я отправился за господином Эзрой, но в комнате его нет!
— !..
— Этот поганец… сбежал?!
Прежде чем Оресте успел окончательно разъяриться, за окном раздался пронзительный звон металла. Они дали Делла Валле шанс добровольно выйти, но, раз не дождались ответа, рыцари пошли на штурм.
Лука и Оресте исказились в мрачном осознании.
Время было скорее предрассветное, чем утреннее, когда Эзра нашел Адель.
— Леди Адель.
Она только что вышла за ворота внешнего дворца, и Эзра смотрел на нее с каким-то странным выражением.
Заставила ждать полчаса и даже бровью не повела.
Чезаре уехал в парламент по делам. Катарина разрывалась от злости, заявляя, что второй сын Делла Валле грубиян, совсем лишенный манер, но Адель все же решила встретиться с Эзрой. Ей было чертовски любопытно, что он собирается сказать.
— Вы хотели меня видеть?
— Да.
Эзра естественно сделал шаг внутрь, но Адель так и осталась стоять на месте, глядя на него равнодушно. В итоге ему пришлось неловко остановиться. Он слегка натянуто улыбнулся.
— Вы хорошо себя чувствуете?
— Да, вполне.
Эзра замешкался, а затем осторожно спросил:
— Вы действительно… носите ребенка герцога Чезаре?
— Вы выбрали не самую приятную тему для разговора.
— А…
Эзра смолк, а его лицо потемнело.
— Простите. Я лишь хотел убедиться, что герцог не обошелся с вами… грубо.
Какое неубедительное оправдание.
Распутник Буонапарте и грубость?
Скорее уж…
Мелькнувшее в голове воспоминание было слишком непристойным, и Адель пришлось сдержанно откашляться.
— Что вам нужно?
— Я слышал о результатах суда… Оказывается, вы принцесса Оракении.
— Я об этом не подозревала, но, видимо, так и есть.
Эзра горько улыбнулся.
— Леди Адель. Я был глуп.
Она уже ожидала этого признания и безмолвно посмотрела на него, сохраняя невозмутимое выражение лица.
Дождь не льет во время твоих речей… Везучий ублюдок.
— Вы открыли мне глаза. Я осознал, что происхождение не имеет значения. Я заблуждался, одурманенный идеей о превосходстве… и лишь теперь увидел свою ошибку.
Адель молчала.
— Я хочу все исправить, пока еще не поздно.
Его влажные, сиреневые глаза встретились с ее взглядом.
— …Мы не могли бы начать все заново?
Он медленно приблизился и уже протянул руку, чтобы коснуться ее щеки.
— В вашей семье проблемы с финансами?
— …Что?
Эзра выглядел так, будто получил пощечину.
Адель, не отводя от него взгляда, сделала шаг назад. При этом не забыла жестом остановить охрану, которая была готова наброситься на мужчину.
— Очень романтичная чушь. Впечатляет. «Происхождение не имеет значения»…
Опомнившись, Эзра тут же попытался оправдаться:
— Конечно! Только теперь начинаю понимать: в жизни слишком много переменных, чтобы судить людей по их происхождению…
— Послушайте, сэр Эзра, — Адель усмехнулась и прищурилась — Вы серьезно считаете, что среди четвероногих тварей, которые едят, пьют, и спят, может быть какая-то разница?
Эзра удивленно нахмурился.
Теперь, когда выяснилось, что я королевской крови, решил, что я с ним соглашусь.
Но вместо того, чтобы смутиться, Эзра сделал вид, будто его расстроили ее слова:
— Простите, миледи. Похоже, я снова вас огорчил. Все потому, что мне не хватает мудрости…
— Если знаете, что вам не хватает ума, хватит глупости городить. Возвращаетесь домой и ждите очередных долговых расписок.
На лице Эзры мелькнуло настоящее замешательство. Впервые в жизни ему сказали что-то столь грубое.
Титул принцессы, каким бы нелепым он ни был, все же очень удобная вещь. Теперь вот так по-киморски можно унижать всех неприятных собеседников.
Однако Эзра довольно быстро взял себя в руки.
— Леди Адель… но вы так говорите только потому, что никогда не жили, как член императорской семьи Шредеров.
— Ага.
— Именно ваше высокородное происхождение позволило вам стать такой замечательной леди, несмотря на тяжелое детство в Киморе, разве не так?
Адель усмехнулась, приподняв одну бровь. Она специально скопировала выражение Чезаре — судя по тому, как напряглось лицо Эзры, это сработало.
— Допустим, вы правы, и статус человека действительно определяется тем, в какой семье ему повезло родиться.
Она скрестила руки и подняла взгляд к небу. Дождя все не было. Как же ему везет…
— Но тогда, скажите, зачем мне, столь знатной даме, тратить свое время на вас?
С лица Эзры исчезли все эмоции, а Адель с удовольствием наблюдала за этим процессом.
— Я ведь королевских кровей. Разве мне не стоит подбирать себе соответствующую партию?
— «Соответсвующую… партию»?
— Да. И что же у вас есть? Вы из рода приоров, но даже не наследник, а всего лишь второй сын, без состояния, без положения, без влияния.
Кожа у него на шее начала медленно наливаться багровым цветом.
— Все дело в деньгах? — его голос звучал сдавленно, почти с яростью.
— Простите?
— Значит, в конце концов, вас прельстили деньги?
Смешно.
— Допустим. Разве вы что-то можете с этим сделать?
Адель, увидев, что Эзра готов изрыгать огонь, перебила его:
— Герцог Чезаре…
Его губы сомкнулись, как только речь зашла о другом мужчине.
— Он, конечно, тот еще мерзавец… но зато богатый, знатный, влиятельный и, самое главное, умеет добиваться своего.
Адель медленно скользнула взглядом по Эзре сверху вниз и шепотом добавила:
— И он не обращается с женщинами грубо.
Она сказала это завуалированно, но Эзра понял. Он вспыхнул до корней волос.
Быть вытесненным более превосходным мужчиной — худший кошмар неполноценного самца.
— Значит, вы променяли все на это?
— «Променяла» — звучит странно, учитывая, что у вас из перечисленного нет ровным счетом ничего.
— Вы переходите границы!
Эзра, охваченный злостью, шагнул ближе.
Адель невольно напряглась, но тут за ее спиной послышалось движение.
К этому моменту рыцари Буонапарте уже выстроились плотной линией, сверля Делла Валле свирепыми глазами.
А за их спинами возвышались белоснежные врата дворца, словно сами по себе воплощение власти.
«Король королей, владыка владык».
Адель не отступила.
— Тогда скажите мне. Может, у вас и правда есть какая-то выдающаяся ценность, о которой я не знаю. Тогда, возможно, я даже дам вам шанс.
— Я не гонюсь за мирскими ценностями!
— Конечно. Потому что у вас их попросту нет. Мои поздравления. Возвращайтесь домой и съешьте свой комплекс неполноценности на ужин.
— Адель!
— Не называйте меня так без позволения. И потрудитесь хотя бы немного подумать. Что произойдет, если я, представительница императорской семьи, выйду за человека, у которого ничего нет? Какой резонанс это вызовет в обществе?
— Ха! Ха-ха… ха!
Эзра сотряс воздух нервным смехом, выпустив из ноздрей гневное дыхание, словно разъяренный бык.
Но, возможно, из-за присутствия рыцарей он не осмелился сделать ничего, кроме как сверлить ее взглядом.
— Черт!
Внезапно он взревел от злости, а затем, даже не попрощавшись, резко развернулся и зашагал прочь.
Вернувшись во внешний дворец, Адель на мгновение остановилась и посмотрела ему вслед.
Эзра был в дождевом плаще, пропитанном воском и маслом. На его лошади покоился внушительный груз.
Наблюдая за ним, она повернулась к привратнику и спросила:
— У нас есть возможность немедленно связаться с городской стражей?
— Да, конечно. На случай экстренных ситуаций у нас есть специальный человек.
— Тогда немедленно передайте: один из важных свидетелей пытается покинуть Форнатье. Думаю, известие из парламента может прийти с задержкой.
— Принято.
Привратник отдал честь.
Автор намудрила с диалогом Эзры и Адель, конечно. Если кто-то запутался, бригада на месте.
Можно их диалог так раскидать:
Первая попытка Эзры — «Я все осознал, происхождение вообще не важно». Он изображает раскаяние, надеясь, что это тронет Адель. Она же высмеивает его слова, потому что понимает, что все это — лицемерие.
Увидев, что его манипуляция провалилась, он идет по противоположному пути. Эзра снова меняет тактику — «Ты благородна благодаря крови». Только что Эзра утверждал, что происхождение не имеет значения. А теперь говорит, что именно происхождение определило судьбу Адель.
Адель снова его уничтожает логикой: ок, тогда зачем мне, принцессе, такой нищеброд? Она ставит Эзру в тупик. Если он настаивает, что статус важен, то сам он явно не подходит для нее.
Это осознанная манипулятивная стратегия: Эзра сначала пытается вызвать жалость и изобразить раскаяние, но когда это не срабатывает, переключается на аргумент «твоя благородная кровь делает тебя особенной». Он использует то, что, по его мнению, сработает в данный момент. Но Адель слишком умна и каждый раз ловит его на лицемерии.