— Да, мадам, — спокойно ответила Адель. Но от ее бесстрастного тона раздражение Флавии только усилилось.
Если бы она хоть сделала вид, что ей жалко себя, я могла бы проявить снисхождение!
Чтобы вернуть контроль над разговором, она постучала тростью по ладони.
— Слушай внимательно.
— Да, мадам.
— В честь приема послов из Оракении дворяне собрались во внешнем дворце. Среди них есть и Делла Валле. Как думаешь, что это значит?
— Мне не стоит быть на виду, — ответила Адель без малейшего замешательства.
— Верно. Избегай мест возле внешнего дворца.
— Да, мадам, — ответила Адель с такой же бесстрастностью как кукла.
Флавия раздраженно цокнула языком. Ее одолевали сложные чувства.
На вид она уже настоящая леди из благородного дома. Но в ней слишком много… влажности. Опасной влажности.
От безотчетной тревоги у нее заколотилось сердце. Флавия попыталась это игнорировать и подняла трость.
— Начнем урок.
После урока Флавия с утомленным разумом направилась обратно во внешний дворец.
Ее мысли путались.
Сегодня она снова была чересчур прилежна. Это выводит из себя.
Адель Виви. Флавия не испытывала к ней симпатии. Но, надо отдать должное, Адель была прилежной ученицей.
У нее отличные манеры, она быстро все схватывает, а главное — в ней нет заносчивости.
В отличие от других воспитанниц, которые чуть что устраивали сцены или пытались демонстрировать свое превосходство.
Ее происхождение как дочери чистильщицы обуви могло бы объяснить это, но Флавия, с ее опытом, умела видеть глубже.
Даже будь Адель из дворянского рода, она не была бы заносчивой или высокомерной.
— Ах… — вздохнула Флавия, проходя мимо мраморных колонн на пути к внешнему дворцу.
Когда она вошла в самую знаменитую «Комнату Давида», кто-то, стоявший у фрески, обернулся.
— О! Мадам Флавия?
Флавия замерла, увидев знакомую фигуру.
— Госпожа Лукреция.
Белоснежная, словно цветок, женщина улыбнулась ей мягкой, почти скрытой улыбкой.
— Да пребудет с вами богиня. Мы давно не виделись. Как ваши дела?
Лукреция Делла Валле.
Женщина, которая, по всем предсказаниям, станет невестой Чезаре.
С грацией, безупречной во всех отношениях, Лукреция присела в элегантном реверансе. Несмотря на то, что Флавия только что видела одну из самых красивых женщин, Адель, Лукреция все же вызвала у нее восхищение.
Гладкие, словно шелк, черные волосы и мягкие фиалковые глаза. Хрупкий и благородный образ, дополненный изящным украшением в виде белого цветка на голове.
Она являлась живым воплощением идеала женщин аристократии: добродетельная, святая и грациозная — образец, к которому стремились все дамы светского общества.
Лукреция явно заметила, как Флавия оглядывала ее с головы до ног, но сохранила свою сдержанную улыбку, не показывая ни малейших признаков неловкости.
Вот как должна вести себя настоящая леди.
— Рада встретить вас в таком месте. Похоже, прием для послов из Оракении будет очень пышным, — заметила Лукреция, ловко выбирая тему для разговора, интересную каждому дворянину.
Так отличалась она от холодной и настороженной Адель Виви, лишенной грации, но полной загадочной привлекательности.
Хотя, честно говоря, Адель Виви все же более красива…
Флавия, преодолев непонятное раздражение, ответила:
— Похоже, что так. Герцог Чезаре ведь имеет родственные связи с императорской семьей Оракении и даже помог нынешнему императору взойти на престол.
— Ах…
При упоминании имени Чезаре, Лукреция мгновенно залилась румянцем. Смущенно и осторожно она спросила:
— Простите, а как поживает герцог Чезаре? Я давно не видела его из-за его затворничества…
— Он, как всегда, в порядке.
— Вот как… У него все хорошо, верно? — спросила она, явно тревожась.
По тону было понятно, что именно здоровье и состояние Чезаре беспокоили ее больше всего.
Видимо, она уже слышала о случившемся в кипарисовом саду.
Ее обеспокоенность была естественна, учитывая давние чувства к герцогу. Тем более что Чезаре пока не объявлял о том, что Адель — его «сестра».
Это скоро станет известно, так что лучше заранее намекнуть на это.
Флавия глубоко вздохнула.
— Вы, должно быть, что-то слышали… Эта девушка...
Флавия замерла на полуслове. Ее взгляд вновь устремился на Лукрецию, которую она внимательно осмотрела сверху вниз.
«…»
Лукреция неуклюже улыбнулась.
— Мадам Флавия? Я задала что-то неуместное?
Флавия продолжала внимательно изучать ее с серьезным выражением лица.
Если подумать, избавляться от этой чистильщицы обуви вовсе не моя обязанность.
Ее уже однажды предупреждал Чезаре. Если она вновь вмешается и потерпит неудачу, ее положение как верной служанки может пошатнуться.
Но что если вмешается Лукреция?
Флавия прищурилась, разглядывая Лукрецию.
Как и подобает самой красивой женщине высшего общества, ее фигура и осанка источали благородство.
В полупрозрачной белой шали из органзы она казалась ангелом, и джентльмены, вероятно, видели только этот образ.
Но взгляды дам всегда проницательнее.
Если бы Лукреция была столь наивной, вряд ли она оказалась бы единственной невестой Чезаре.
«…»
— Мадам Флавия?
— ...Леди Лукреция.
— Да, говорите.
Лукреция отозвалась ласково. Флавия мимолетно оглянулась. Горничная и слуга в отдалении стояли у входа в «Комнату Давида».
Флавия сделала грациозный шаг вперед и понизила голос.
— Слушайте внимательно.
— Да…
— Женщина, о которой ходят слухи, — прямая родственница Буонапарте.
«…!»
Лиловые глаза Лукреции чуть расширились.
— Значит, она имеет отношение к госпоже Катарине и господину Роуэну?
Флавия слегка кивнула, услышав имена сбежавших родителей Чезаре.
— Именно.
— Ах, а я-то…
Лукреция смутилась и слегка порозовела.
— Кажется, я допустила ошибку. Что же теперь делать? Как неловко…
Флавия покачала головой.
— Ошиблись вы не во всем.
Лукреция замерла.
— Что?
— Аделаида, конечно, из рода Буонапарте и сестра Чезаре… по крайней мере, на бумагах.
«…»
— Но на деле... кто знает?
Голос Флавии стал ниже.
— Кто знает, кем она была раньше? Может, и вовсе девушка с улицы. Не нам же спрашивать господина Роуэна и госпожу Катарину лично?
Лицо Лукреции, только что оживленное, превратилось в маску.
Убедившись, что ее слова были услышаны, Флавия подняла голову, словно любуясь фреской на потолке.
Если она умна, то поняла.
Что Аделаида вовсе не сестра Чезаре, а лишь пешка, которую он использует, чтобы избежать брака.
— Какая красивая фреска. Прекрасная картина.
— О, да, безусловно.
Лукреция, казалось, на мгновение оцепенела, но затем вновь улыбнулась мягко и любезно. На ее лице уже не было следов удивления.
— Благодарю вас за вашу мудрость, мадам. Вы всегда открываете мне глаза.
По тону Лукреции Флавия поняла, что послание дошло до нее. Теперь, когда их цели совпадали, предательства не будет. Лукреция достаточно умна, чтобы не говорить лишнего.
Делла Валле не совсем подходит для рода Бонапартов, но ради брака с господином Чезаре нет другого пути.
Флавия фыркнула с высокомерным видом.
— Ну, мне пора в свои покои. Дел много. До свидания.
— Мадам.
Лукреция остановила Флавию, когда та уже собиралась уходить. С улыбкой, способной растопить самое жестокое сердце, она спросила:
— Могу ли я попросить еще одного вашего совета? Например... в какое время дня сады Буонапарте, столь прекрасные, что даже русалки могли бы там обитать, выглядят наилучшим образом?
Два часа дня.
После обеда Адель вышла в сад вместе с Эфони. Они собирались прогуляться.
— После всего случившегося, уместно ли идти на прогулку?
— Прогулка — тоже часть обязанностей аристократки. Господин не станет вам этого запрещать.
Прогулка как обязанность... Что за красивая и спокойная жизнь.
Адель слегка улыбнулась.
— Куда мы отправимся сегодня?
— Гости будут гулять по Львиному саду. Если учесть это, лучше пойти в сад Воды, который находится на севере.
С того дня Эфони старательно изучала распорядок гостей и избегала их. Было ясно, что она решила не повторять прошлых ошибок.