— В Киморе?
Газетчик поднял бровь. Клариче смущенно улыбнулась.
— Я понимаю, о чем вы думаете. Но я всегда честно зарабатывала на жизнь.
— Ах вот как. «Вы», значит. А что насчет мисс Адель?
Клариче отвела взгляд, на ее лице отразилась печальная улыбка.
— Это был выбор Адель, и мне не подобает осуждать его. Так или иначе, ее основной работой всегда была чистка обуви. Но в один прекрасный день она просто не вернулась домой.
— Когда это произошло?
— Около пяти месяцев назад.
— Она не оставила никакой записки?
— Совсем ничего.
— Что вы предприняли после этого?
— Я искала Адель... и однажды случайно увидела ее. Она ехала в карете Буонапарте. Расспросив людей, я узнала, что все называют мою подругу Аделаидой.
— Значит, ваша подруга — чистильщица обуви — не оказалась вдруг выходцем из рода Буонапарте?
Клариче заливисто рассмеялась.
— Аха-ха, Адель была моей подругой с самого детства и жила в Киморе. Думаю, она даже ни разу не бывала в Каполло.
— Есть ли у вас доказательства, подтверждающие ваши слова?
— Я не знаю, как это доказать.
— Может, есть какой-то секрет, известный только вам двоим?
— Эм... даже непристойный факт подойдет?
— Разумеется.
— Тогда...
Клариче наклонилась и шепнула что-то газетчику на ухо. Он расцвел в ухмылке.
— Но только, пожалуйста, не пишите об этом в статье. Хорошо?
— Конечно! Мы все равно не можем это подтвердить. Может, передать дело герцогу Чезаре?
— Ой, не надо! Я считаю, что его просто обманывают.
Клариче тряхнула длинными золотистыми локонами и скромно опустила глаза.
— Как вы сами знаете, Адель очень красива. Даже такого, как герцог Чезаре, она не смогла оставить равнодушным. Но это же неправильно — скрывать свое происхождение.
— Вы проявили большое мужество. Спасибо за интервью. Хотите что-нибудь добавить?
— Тогда…
Клариче оглядела кафе.
Девушка с черными, словно шелк, волосами, стоявшая в дальнем углу, улыбнулась ей, встретившись с ней взглядом.
Клариче тоже расплылась в улыбке, обнажив белоснежные зубы.
— Я благодарна госпоже Лукреции Делла Валле за то, что она привела меня сюда!
«Настоящее имя Аделаиды Буонапарте — Адель Виви».
«Мисс Клариче Донати, называющая себя ее старинной подругой, весьма подробно описала физические особенности Адель Виви. Особенности эти...»
Чезаре, читая газету, нахмурился.
— Словно дешевый бульварный листок.
— Чем провокационнее, тем больше людей привлечет, — отозвался Джиджи.
— По завершении дела придется выкупить несколько газетных изданий.
— Да уж, стоило раньше это сделать.
Джиджи неторопливо пил кофе, в то время как его пояс оттягивала увесистая папка с документами.
Чезаре отложил газету.
— Докладывайте.
Слуги и советники рода Буонапарте, выстроившиеся по обе стороны от него, торопливо положили папки на стол.
— От синьории поступил запрос на «проверку». Они хотят провести обследование на предмет «физических особенностей», о которых говорила мисс Клариче Донати.
— В тайном порядке связались с Управлением по соблюдению законов. Скоро начнется расследование по обвинению в подделке официальных документов.
— Слышны жалобы от граждан. Их лозунг «Абассо ле Стелла» (Abasso le Stella, долой звезду), предлагаю направить агитаторов.
— Удалось связаться с канцлером Кирхом из Оракении.
— Данные о Клариче Донати были собраны...
Начавшееся еще на рассвете совещание закончилось лишь к полудню.
Джиджи нарочно задержался, пока остальные покидали зал, и, когда они остались наедине, безразлично заговорил.
— Вам, наверное, стоило бы навестить госпожу.
Чезаре, перебирая отчеты, замер на секунду.
— Помолвка так и не состоялась, а она не получила никаких объяснений. Следовало бы хоть что-нибудь ей сказать.
— Когда это я был столь любезен?
— Так вы и дальше собираетесь терпеть к себе ненависть?
— …
Джиджи цокнул, глядя на молчащего Чезаре.
— Хотя, знаете, идти вам, пожалуй, и не нужно. Сэр Эгир ведь уже получил приказ и с вечера находится рядом с госпожой. Он, хотя и не всегда кажется приветливым, отлично умеет успокаивать...
Чезаре мгновенно поднялся с места. Джиджи проводил его взглядом, качая головой, пока тот стремительно покидал комнату.
Чезаре застыл перед дверью. Перед его глазами вновь всплыла Адель, обхватившая себя руками, с пустым взглядом.
Что же сказать?
Он долго колебался, и тут его лицо внезапно скривилось.
Я ведь ей и так не нужен, зачем тогда оправдываться?
— Адель Виви. Я войду…
Однако Чезаре замер, лишь приоткрыв дверь.
Адель Виви спала, прислонившись к окну. Тусклый свет пасмурного дня бледно освещал ее лицо.
Эгир как раз заботливо укрывал ее тонким пледом. Настолько сосредоточенным его Чезаре еще никогда не видел, даже приближения постороннего он не заметил.
Черт. И это еще что такое?
С губ Чезаре сорвался резкий смешок. Эгир вздрогнул и обернулся.
— Господин…
Голубые глаза дрогнули. В душе Чезаре все клокотало.
— Вон.
— …
Эгир хотел что-то сказать, но лишь кивнул. И перед тем, как выйти, тихо бросил:
— Она не спала всю ночь.
— …
Чезаре уже развернулся, намереваясь схватить Эгира за горло.
— ...Чезаре?
Адель Виви, потирая глаза, медленно поднялась. Чезаре замер.
Имя...
Он почувствовал, как по затылку пробежал электрический разряд. От внезапного прилива неловкости он отвернулся и заметил книгу на коленях у Адель.
«Основы навигации».
Первое, что пронеслось в голове Чезаре, — это дурное предчувствие.
Он лихорадочно перебирал в памяти все воспоминания. Одно из давно забытых всплыло наружу.
— Корабль «Адель»?
— Как вы и приказывали, сейчас находится в Порто-Аперта...
Чезаре быстрым взглядом оглядел Адель. Она окончательно проснулась и теперь беспокойно следила за его реакцией. Казалось, что она переживала из-за того, что осмелилась назвать его по имени.
Особых признаков тревоги не было. И в отчете Эгира тоже не упоминалось, что она была в порту.
Показалось, наверное.
Чезаре нахмурился и нервно провел рукой по затылку, решив, что раз уж корабль все равно бесполезен, то лучше сразу отправить его на слом.
— Поговорим?
Из-за всплывшего воспоминания в его голосе прозвучала раздражительность.
Адель, казалось, совсем не обиделась и безмолвно прошла к дивану.
Ее шаги были мягкими и неслышными. Казалось, что даже ее тень, ступающая по ковру, исчезнет, как морская пена.
Нахлынувшее беспокойство сковало его движения. Адель взглянула на него, изможденно-спокойным голосом спросив:
— Брат, вы плохо себя чувствуете?
Он замер от этого строгого обращения.
— Перестань уже звать меня этим раздражающим прозвищем.
Он горько усмехнулся. Как же тщательно соблюдает правило. Словно между нами существует только одно — иерархия.
Чезаре с притворным спокойствием подошел к дивану и сел напротив.
— Нет. Все в порядке.
— Ясно.
Будто ей и вовсе нет дела.
— Значит, вы хотели мне что-то сказать?
— Да.
— Почему вы так поступили?
— Разве я вчера не говорил? При мысли о том, как ты играешь в семью с Эзрой, у меня внутри все закипело.
Он потянулся за сигарой в нагрудном кармане, но резко остановился. Вспомнился момент, как Адель закашлялась в прошлый раз. Он молча положил сигару обратно.
Адель горько улыбнулась.
— Вам невыносима сама мысль, что я могу быть счастлива с сэром Эзрой.
Чезаре опустил взгляд.
— Да.
— Вы должны выполнить обещание, данное вашими семьями.
— Я сам разберусь.
Взгляд Адель потускнел.
— Тогда вы меня убьете?
Чезаре невольно рассмеялся, услышав столь нелепое предположение.
— Как я могу тебя убить?
Странным образом глаза Адель утратили блеск. У Чезаре снова возникло дурное предчувствие, но тут она продолжила:
— Тогда что мне делать?
— Да что изменилось? Продолжай жить, как раньше. Ешь в саду бискотти или же... по бутикам пройдись.
Чезаре на секунду замолчал, прежде чем добавил, стараясь придать своему голосу беспечность:
— Если понадобится самый красивый кавалер в Форнатье, зови.