Адель в этот момент больше всего на свете хотела треснуть его по затылку за Джуда.
Но тот, напротив, вдруг громко рассмеялся, как будто слова Чезаре действительно позабавили его.
— Правда же, странно смотрюсь, когда улыбаюсь?
— Как последний дурак.
— Ха-ха-ха.
Джуд, смеявшийся скорее как раненый зверь, неожиданно оборвал смех и повернулся к Чезаре.
— Ты пойдешь, когда будут выносить гроб?
— Раз уж я заплатил за ее лечение, наверное, стоит.
— Ха-ха-ха.
Джуд снова засмеялся, но вскоре его взгляд обратился к Адель.
— Леди, а вы?
Она посмотрела в его покрасневшие от слез глаза и тихо кивнула.
— Если мое присутствие уместно.
Джуд слабо улыбнулся.
— Сильвия была бы рада.
Когда они вернулись к храму, их встретил дородный мужчина средних лет.
Джуд застыл на месте.
— Отец.
— …
Глава рода Росси и приор, Ливи Росси, медленно повернулся. Его тяжелый взгляд упал на сына. И наконец он сказал:
— Ни на что не годный мальчишка.
Джуд усмехнулся.
— Ты ведь обещал больше никогда не видеть Сильвию, отец.
— Если бы она была жива, так бы и было.
Джуд снова улыбнулся, на этот раз обессилено.
В этот момент из храма вышел священник и обратился к Джуду:
— Господин, нужно обсудить детали выноса гроба…
— Да, иду.
Джуд устало направился в храм.
Ливи Росси посмотрел ему вслед, затем повернулся к Чезаре и Адель.
— Удовлетворены, герцог Чезаре?
Прямолинейный тон без приветствия ясно дал понять, что он был зол. Чезаре потянулся к карману, достал сигару и неторопливо закурил.
— О чем вы?
— Теперь мой сын не сможет жить нормальной жизнью.
— Неужели вы, уважаемый граф Росси, воспитали Джуда так плохо, что смерть одного человека лишит его разума?
— Герцог ведь прекрасно понимает, о чем я говорю.
Ливи Росси искривил лицо в усмешке.
— Мой сын всегда был мечтателем. Я знал, что однажды это его погубит. Мечты — всего лишь мечты. Человек должен жить в реальности.
Аристократ, которому на вид было вдвое больше лет, чем Чезаре, сверлил его взглядом, но герцог, словно и не замечая этого, спокойно опустил глаза.
— Тогда вам стоило лучше воспитывать своего сына.
— Вы испортили его.
Ливи Росси говорил тихо, но в его глазах сверкала ярость.
— Сильвия ни в чем не виновата. Но союз с ней был изначально невозможен. А вы только подбадривали их, помогали, и вот к чему это привело.
— Почему невозможен? — тихий, непривычно низкий голос Чезаре звучал сдержанно, но с легким оттенком упрямства.
— Не стоит пренебрегать общественными устоями и соглашениями. Все это придумано не просто так.
— Разве это оправдание, чтобы разлучать тех, кто любит друг друга?
На этот раз Ливи посмотрел на Чезаре так, будто взвешивал каждое его слово, и его взгляд тяжелым камнем ложился на плечи.
— Тогда скажу иначе. Сильвия умерла. Джуд будет всю оставшуюся жизнь пребывать в горе. Вы считаете, это действительно ради его блага?
Чезаре молчал.
— Их разлучила смерть, но это могло быть и что-то иное: годы, реальность… Даже самые крепкие узы со временем рвутся. И если в конце не останется ни капли романтики, на которую все было поставлено, что тогда?
Он коротко усмехнулся.
— Конечно, вам этого не понять. Буонапарте... Вашего отца и деда это не коснулось.
— …
— Так что, герцог Чезаре, вы счастливы? Достигла ли вас та родительская любовь, которой вы были лишены? Сомневаюсь. И дети Джуда станут такими же, как вы.
Адель понимала, что это звучало весьма жестко, но Чезаре никак не отреагировал.
— Вы знаете, чем ваш отец и бабушка отличались от других. Подобное встречается редко. Вы это осознаете, поэтому и перебираете женщин. А через несколько лет вы, вероятно, женитесь на той, кто принесет вашей семье наибольшую выгоду.
Ливи сделал паузу. Его глаза оставались холодными, как у старого тигра, что не выказывал никаких эмоций.
— Вы сами ничего не добились, герцог, так что теперь толкнули в огонь чужого сына. Вам стало легче?
В этот момент Джуд вернулся из храма. Он осмотрел собравшихся и нахмурился.
— Отец, вы опять говорили герцогу бредни?
— Нет, ничего такого.
Ливи строго взглянул на сына, затем дважды хлопнул его по плечу и ушел.
Джуд смотрел ему вслед, а затем обратился к Чезаре.
— Чезаре, он случайно не…
— Ничего он не сказал.
Чезаре, опустив взгляд, закурил сигару.
Джуд перевел взгляд на Адель, но та промолчала. Видимо, привыкнув к подобным сценам, Джуд ничего не стал уточнять.
— Знаешь, Чезаре, я вдруг понял, что так и не передал тебе последние слова Сильвии.
— Их же зачитают на церемонии.
— Она считала, что это может вызвать лишние неудобства. Просила, чтобы я сказал тебе лично.
— Сильвия слишком много думала.
— И не говори. Она сказала, что благодарна тебе за все. И что вы с Адель хорошо подходите друг другу.
Джуд перевел взгляд на Адель. Та молчала, и он вновь грустно улыбнулся.
— Это все?
— Нет. Еще она сказала, что раз уж умерла, то может сказать: «Повзрослей наконец».
Чезаре тяжело вздохнул.
— Ну и характер…
— Прекрасный, правда?
Джуд улыбнулся, но его голос звучал так, будто он вот-вот заплачет.
Чезаре вздохнул и снова затянулся сигарой, из которой повалил горький дым.
— Да, так и есть.
На следующий день, когда до помолвки Эзры и Адель оставались считанные часы, в покоях Чезаре появился Джуд. Бабушка, которая строго велела внуку держаться подальше от людей, сделала исключение для этого гостя.
Джуд сидел в приемной, выглядя на удивление бодро.
— Кажется, пора и мне жениться.
— Что? — непроизвольно переспросил Чезаре, подняв на него удивленный взгляд.
Прошло всего два дня с похорон Сильвии.
— Мне нужно продолжить род. Если найдется леди, которая не побоится стать частью рода Росси даже только ради его власти, я женюсь на ней. Без разницы, кто это будет.
Чезаре долго смотрел на друга, как будто пытаясь понять, шутит ли тот.
Джуд встретил его взгляд чистыми, но безжизненными глазами — словно из него высосали всю душу.
Чезаре потер переносицу и опустил глаза.
— Мне даже нравился тот старый ты.
— Конечно. Мы с тобой одного поля ягоды.
— …
— Разве что я нашел свою пару раньше. И потерял тоже раньше.
На это Чезаре лишь тяжело выдохнул, будто решаясь сказать что-то важное:
— Хватит уже. Перестань себя мучить и живи нормально.
Джуд тихо усмехнулся.
— Ха-ха. Ты же знаешь, что я не могу.
Они замолчали.
Джуд посмотрел в окно на птиц, щебетавших на ветках. Его лицо не выражало особой грусти, а губы тронула легкая улыбка.
— …Пустота.
Он еще немного посидел в тишине, после чего поправил манжеты и поднялся.
— Мне пора.
Джуд сделал пару шагов к выходу, обернулся и добавил уже с порога:
— Чезаре, будь умнее меня. Искренне надеюсь на это.
С этими словами он ушел, оставив Чезаре сидеть на диване в неподвижности.
В день помолвки небо было ясным. Для зимы в Форнатье, где чаще шли дожди, это была большая редкость, чему не могла не радоваться Ева.
«Богиня, должно быть, благословляет ваш союз».
Вряд ли, — думала Адель. Если бы она была богиней, то ни за что не стала бы благословлять женщину, которая так жестоко обманывает честного человека.
Но церемония, по крайней мере внешне, выглядела великолепно.
Для торжества был выбран парк Сан-Андреа на шесть тысяч квадратных метров, принадлежавший семье Буонапарте.
Местом для церемонии выбрали каменные столы, предназначенные для праздничных обедов. Слуги заранее установили синие и светло-фиолетовые шатры, а также принесли еду и напитки.
Адель, с помощью Эфони, привела себя в порядок в здании, которое когда-то использовалось как казино. Она надела платье с кружевом длиной до щиколоток и собрала волосы в аккуратную прическу.
— Как вам? — Эфони поднесла зеркало.
— Неплохо.
Она сама была поражена, насколько красивой выглядела, но при этом внутри не чувствовала ничего.
Эфони мягко улыбнулась, стараясь ободрить ее:
— Сейчас вы еще не осознаете, но пройдет время, и вы сможете радоваться по-настоящему.
Она была права. Адель должна была радоваться. Ведь она сбежала из ада Киморы и теперь оказалась здесь.
Только тогда Адель позволила себе чуть заметно улыбнуться.
— Спасибо.
— Ах да, леди, сегодня утром прибыла посылка от господина Эзры…