Контент удален!

Вот именно, вот так…

Холод и тень, накрывшие тело, бежали от горячего дыхания Ке Му Гёля, которого она обнимала, от жара, отогревавшего её.

— С тобой с ума сойдёшь, честное слово.

От слов, которые он выдохнул вместе с долгим вздохом, она невольно крепко сжала его мокрые волосы.

— Может, хватит уже дёргать человека вверх-вниз? Для сердца вредно, знаешь ли.

Он-то думал, что она увидит его и сразу бросится в объятия, а она — шасть — уставилась, будто на незнакомца, аж страшно было; он всегда считал, что сонбэ и коллеги, которые трясутся перед жёнами размером с горошину, просто дурью маются, а вышло, что нет, — Ке Му Гёль, словно это он дрожал сильнее, и вовсе уткнулся головой в руку Си Ын, вцепившуюся в его волосы.

— Сам-то, дорогой, ещё хуже.

— Дорогой?

Что может быть вреднее для сердца, чем мужчина, которого арестовывают прямо на свидании?

— Не вы, Му Гёль, а я больше…

Си Ын проглотила «это я с вами с ума схожу» и от досады снова заплакала, роняя слёзы.

Без этого мужчины нельзя.

Казалось, без Ке Му Гёля ей не жить.

Дышать — ещё не значит жить.

Не знай она этого жара — другое дело, но, познав его, снова оторваться и стоять одной она уже не сможет.

До встречи с ним она, конечно, никогда так не опиралась всей своей жизнью на другого человека, не отдавала себя.

Родители и Со Ын Сон по своему усмотрению распоряжались её будущим, но она в одиночку держала на себе жизнь, которая не изменилась бы, исчезни любой из них. Брось её кто-то из них — она не горевала бы, а с облегчением перевела бы дух: стало чуть легче. Она терпела и терпела, чтобы дышать свободнее.

Ке Му Гёль, ворвавшийся в жизнь Си Ын, как внезапно грохнувшая градина, снял с неё все путы, что её сковывали, — и заставил осознать: «Без этого мужчины мне и не вздохнуть».

Он занял такое огромное место, что заполнить его не смог бы никто другой.

От обиды и горечи слёзы всё текли, и к щеке, по которой они сбегали, смешиваясь с дождём, прикоснулись тёплые губы.

— Будешь так горько плакать перед участком — твоего благоверного снова заберут. И без того подозрительный хубэ стоит у окна и глаз с нас не спускает.

Она сверлила взглядом его лукавые, притворно жалобные глаза, но глазами, полными слёз, нагнать на него страху не могла.

— Вы же знали, что хлопот будет много, и всё равно на мне женились. И что со мной много возни…

— Верно. Кто спорит.

— Даже если… это была импульсивная покупка, выбросить нельзя. Вы обязаны отвечать за неё до самой смерти.

Живое — хоть травинку, хоть рыбку — нельзя заводить бездумно. Нельзя по своему хотению превратить дочерна выжженное нутро Си Ын в джунгли, а потом умыть руки.

— Потом, даже если я вам разонравлюсь, я ни за что…

Он, наверное, думал, что, когда интерес остынет, сможет просто отцепить её, но Си Ын не собиралась так легко отпускать.

Развода она ни за что не даст, а если ему как-то удастся развестись — вцепится; если же её всё-таки отрежут, то лучше умереть, чем жить на иссохшем пепелище.

Ах.

Так вот почему та женщина…

К щеке Си Ын, остро ощутившей осколок мыслей, которые таила женщина, оставшаяся в прошлом Ке Му Гёля чудовищным слухом, прикоснулась тёплая ладонь.

— Зря ты так трагично.

Его большой и указательный пальцы сжали щёки Си Ын, сделав из неё рыбку, и заставили смотреть прямо на него.

— Где это видано, дорогая, чтобы женились по импульсу. То, что я тогда сказал… это холостяцкая привычка осталась, выпендрился. Понты, конечно. Я и сам не понимал, что со мной творится, — первая любовь всё-таки, а ты всё спрашивала и спрашивала… Какая ещё покупка.

Ке Му Гёль, наоборот, косо посмотрел на Си Ын: где, мол, в мире найдётся придурок, который женится вот так, наобум.

— Я тебя увидел и сразу понял: на этой женщине я женюсь. А ты, наверное, подумала: «Это ещё что за аджосси?» — и кто там следующий на свидании вслепую?

Будь на её месте Ке Му Гёль, он бы тут же отрезал, что ничего подобного, но у Си Ын дрогнул взгляд.

— Просто… я была женщиной, которая выйдет за вас по одному вашему слову…

Он опешил и хмыкнул.

— Вот видишь, дорогая. Ты стоишь себе спокойно, а меня одного всё мотает и крутит. Если ты всё понимаешь и так себя ведёшь — ладно, а если нет, то я и вовсе смешон. Дёргаешь человека вверх-вниз, а сама до сих пор не понимаешь.

— Это я вас дёргаю? Что за наговоры…

Вас же, сколько ни хватай, сколько ни тряси, — с места не сдвинешь.

Но он отпустил её щёки и сквозь падающий дождь посмотрел ей прямо в глаза.

— Не я. Это ты выбрала.

Капля, повисшая на мокрых ресницах, сорвалась.

— Ты сама, по своей воле, прыгнула в чужое сердце.

Зрение на миг потемнело, словно она моргнула, но Ке Му Гёль всё так же смотрел на неё.

— С той минуты, как я тебя увидел, у меня не осталось выбора. Чан Си Ын один раз показала лицо, один раз откинула волосы — и, бля, я уже начал готовиться к свадьбе.

Си Ын моргала, снова и снова проверяя, что глаза его не шутят, и сглотнула. Сердце ударило так, будто лезло к горлу, и к шее прилил жар.

Лихорадочно блестящие глаза Ке Му Гёля, покрасневшие уши, та любовь, которую он изливал, — она столько раз ощущала всё это наяву, и всё равно, как впервые…

— С чего бы тому, у кого есть выбор, так спешить? Всякую ерунду ты запоминаешь отлично, а как мы поженились — забыла? Кто из всех причастных к этой свадьбе торопился больше всех?

— Что?

— Был же человек, который подгонял свадьбу сильнее, чем твой отец с назначенной датой допроса.

Едва познакомившись с женщиной, он отправил её домой, чтобы не улизнула, и в ту же ночь связался с посредницей и Чан Мён Хваном и громко объявил, что женится. Не оставив ни малейшей лазейки, назначил встречу семей, представил друг другу обе стороны, запустил подготовку свадебных подарков. Дом для новобрачных он присмотрел ещё раньше, чем состоялась встреча семей.

— Да и то: стоило надеть тебе кольцо, я даже назначенной даты свадьбы не дождался — украл. Как вор.

Ке Му Гёль перечислял свои поступки один за другим, будто речь шла о ком-то другом.

— Не хотел тебе рассказывать, но ты всё никак не понимаешь — будто дразнишь.

Она заново осознала: с самой первой встречи его взгляд ни разу не был легкомысленным.

Всегда невозмутимый, вертевший людьми как хотел, вечно заставлявший девчонку намного младше себя топать ногами от нетерпения и бесивший своей неторопливостью — он стоял под дождём, принимая на себя все его струи.

Не прикрываясь от ливня зонтом, не зная, что делать с Си Ын, которая горько плакала из-за пустяка, — он просто держал её на руках.

Вид мужчины, беспомощно стоявшего вместе с ней посреди улицы после того, как она капризно требовала защищать её и отвечать за неё, принёс ей облегчение.

— В самом начале вы говорили совсем другое, Му Гёль.

— Не всё, что вылетает у человека изо рта, — правда, зачем ты так доверчиво хватаешься за чужие слова? Есть же такая вещь, как светские фразы. Что поделать, если ты не улавливаешь. Мужик с первого взгляда рвётся жениться, а ты всё допытываешься — зачем да почему. Я и сам был в шоке. Жил себе спокойно, ни о чём не думал, и вдруг передо мной — бух! — Чан Си Ын. Я даже прямо не спросил: вдруг, чего доброго, эта женщина скажет, что я ей не нравлюсь, и я стану преступником.

Си Ын, узнавшая в своё время о предстоящем браке с ним от Чан Мён Хвана, только теперь услышала от него самого всю подоплёку и прижалась к его плечу пылающим лбом.

— Я не знала… что так…

Когда она услышала его признание в любви, они уже были мужем и женой. Не успев даже потомиться, она легко влюбилась в мужчину, сказавшего «даже если ты меня не любишь, ничего не изменится», стала опираться на него… Её влекло к нему помимо воли, но даже это чувство она считала возникшим с позволения Ке Му Гёля.

Значит, и у Ке Му Гёля не было другого выбора.

Ни сильной, ни слабой стороны — на равных.

— Но теперь и у тебя его нет, выбора. Разонравлюсь? Развод? Что бы ты там ни думала, развестись не сможешь и будешь жить со мной до самой смерти.

Слова, которые он шептал на ухо Си Ын, уткнувшейся лбом в его плечо, были не угрозой и не проклятием — только сладостью. Слёзы уже высохли, и по щекам стекал лишь дождь.

Она думала, что никогда в жизни не станет мокнуть под дождём, не прячась и не укрываясь, — а между тем Си Ын уже не боялась его шума.

— Ну так что, эссе сдала?

— Моё эссе так важно?.. Вы нарочно?

Это Ке Му Гёль первым завёл разговоры об учёбе, которые подхватили свекровь и секретарь Сон. Хочет вбить мне в голову: ты студентка, а долг студента — учиться? Почему он читает нотации, каких не читали бы даже Чан Мён Хван и Мин Се Хва?

Всё ещё под дождём, всё ещё в его объятиях, она почувствовала себя вытащенной из сладкого сна в реальность, оттолкнула Ке Му Гёля в грудь и встала на землю. Она хотела отступить, но он удержал её.

— Важно. Правда, умоляю, окончи уже университет. Мы же договорились: окончишь — поженимся.

Нет, женаты они уже — значит, свадьба. Он поправился раньше, чем Си Ын успела указать на оговорку, и снова поднял её на руки — выше, крепче прижав к себе.

— Устроим церемонию такую пышную и громкую, чтобы весь свет узнал.

— То есть… «окончи университет» — это…

Это было предложение сыграть свадьбу?

Подумаешь, свадьба, — мы и без неё уже женаты и живём вместе.

Он легонько встряхнул ноги Си Ын, которую держал на руках, так что туфля, висевшая на кончиках пальцев, упала на землю, и быстро зашагал.

Некому сесть на места родителей, даже сестру, которая сидела бы на местах родни, он спровадил в Америку, а теперь, жадно отобрав и туфли, в которых можно стоять, этот мужчина шёл, целиком держа в объятиях Си Ын, у которой не было не то что места, куда сбежать, — не было даже клочка земли, куда поставить ногу.

Ещё и напевая себе под нос.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/ad79ea0a-2bce-43a3-ab54-7ba7bd550b86

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab