Контент удален!

За заляпанными краской стёклами очков растерянный взгляд Но Джи Вона продолжал беспокойно метаться.

Разумеется, Му Гёль прекрасно знал, что произошло той ночью.

Вмешательство Со Ын Сона оказалось неожиданностью, но был он там или нет, Чан Мён Хван всё равно не пережил бы эту ночь.

Причин для его смерти накопилось слишком много, а от его жизни миру не было ни малейшей пользы.

Тот, кому суждено было умереть, просто умер, а кто именно понесёт наказание — Му Гёля ни капли не волновало.

Хотя для Но Джи Вона это, похоже, имело немалое значение.

Своя рубашка всегда ближе к телу, а моральные нормы за пределами очерченного круга работают совсем иначе, чем внутри него. Человек не был бы человеком, если бы в его мыслях и поступках не крылись противоречия.

Именно поэтому Но Джи Вон, поминутно отирая пот со лба, бросился вслед за Му Гёлем: он не смел заговорить во весь голос, но и проглотить всё, сделав вид, будто ничего не произошло, тоже был не в силах.

— В любом случае Со Ын Сон наймёт целую свору дорогущих адвокатов из бывших судей и прокуроров и заявит о невменяемости или ограниченной вменяемости. В худшем случае отделается парой лет принудительного лечения в спецстационаре… А если Со Ын Сон ни в чём не виновен и настоящий убийца кто-то другой, полиция во всём разберётся…

Му Гёль великодушно произнёс именно те слова, которые Но Джи Вону больше всего хотелось услышать:

— Профессор, вам лучше больше не вмешиваться.

С его-то чутьём и сообразительностью он наверняка понимает, где находится и какую бомбу держит в руках.

И поджигать фитиль этой бомбы вовсе не обязательно.

Кто знает, где и как рванёт этот снаряд под названием «чужая безвинная отсидка». Нет никакой гарантии, что взрывная волна не заденет самого Но Джи Вона.

— Си Ын не должна страдать ещё больше.

Оставив позади закусившего губу Но Джи Вона, Му Гёль с телефоном, разрывавшимся от пропущенных вызовов, вышел из здания участка.

— А, инспектор Ке.

Не успел он вдохнуть ночной воздух, как в вестибюле у выхода наткнулся на секретаря Сон Ми Ён. На её всё таком же бесстрастном лице лишь лёгкое движение бровей выдавало искреннее облегчение.

— Вы освободились быстрее, чем я думала.

— Да. Сказали, что я подрываю боевой дух следственной группы, и велели проваливать поскорее. А вы чего тут, секретарь Сон?

Му Гёль смерил взглядом женщину, стоявшую рядом с Сон Ми Ён.

— Это директор художественного музея «Чинрибит», госпожа Чо Хён Джу.

Вторая жена председателя группы «Чингван» Со Ман Хо, мачеха Со Ын Сона и несостоявшаяся свекровь Чан Си Ын. Чо Хён Джу, выглядевшая едва за сорок, расплылась в улыбке при виде Му Гёля. Она уже бесцеремонно протягивала руку для рукопожатия, но Му Гёль, проигнорировав жест, обратился к Сон Ми Ён:

— Решили прикупить картину? Дела обсуждайте днём. Время за полночь, отправляйтесь-ка лучше по домам. Водителя вызвали?

— Да. Сегодня все на ногах. И семья, и весь секретариат на дежурстве.

— Тоже мне, нашли ребёнка. Пусть все расходятся по домам.

— Вы поедете в Синчхон? Я вас подброшу.

Едва Сон Ми Ён сделала шаг вперёд, как Чо Хён Джу на два шага опередила её и цепко ухватилась за локоть Му Гёля:

— Говорят, ты женился на нашей Си Ын, правда?

Фамильярное «наша Си Ын» резануло слух.

— До сих пор не усвоили светские манеры богатых семей? Слишком уж легко вы бросаетесь именем чужой жены. По-моему, нам с вами самое время держать дистанцию.

— Батюшки, да неужто мне нельзя назвать Си Ын по имени? Держать дистанцию? Ха! Пусть даже Си Ын разорвала помолвку с Ын Соном и выскочила за другого мужика, я столько лет растила её как родную дочь! Я покупала ей нарядов больше, чем её собственная мать. Каждый сезон новинки, платья, подарки…

— А. Так вот кто покупал ей всю эту безвкусицу.

— Ч-что?!

Му Гёль с неприкрытым презрением посмотрел на мачеху Со Ын Сона, которая всё ещё не понимала, куда попала.

— Голова на плечах вроде есть, а ума в ней ни на грош. Вашего сына только что арестовали по подозрению в убийстве. И как, по-вашему, выглядит со стороны, если вы станете трезвонить перед дочерью жертвы: «Наша Си Ын, наша Си Ын, я любила её как доченьку»?

Чо Хён Джу ошарашенно разинула рот:

— Т-ты… ты сам-то видел, как Ын Сон кого-то убил?! Видел?!

— Сам разорвал помолвку, а потом зачем-то припёрся посреди ночи в дом к чужой замужней жене? Уж не знаю, что ему наговорил бывший тесть, но забить человека до смерти…

— Ах ты… да как ты… Заткнись сейчас же!

И сколько же спеси она напускала, купив ей пару шмоток? Му Гёль мысленно нарисовал себе образ жены в роли несчастной Золушки, над которой издевалась мачеха, и продолжил:

— Вы хоть подумали, что скажут люди? Стоите посреди вестибюля участка как вывеска, перед носом у снующих репортёров — статьи небось уже вовсю строчат. Не здесь вам надо хвостом крутить. Понимаю, хочется избежать громов и молний председателя за то, что недоглядели за старшим сыном.

Наркотики, начатые сыном любовницы, перетекли к сыну законной жены, и в итоге всё обернулось катастрофой. Самое время проверить, насколько безгранична любовь председателя Со Ман Хо, который до самой смерти законной супруги и заикнуться не смел о разводе.

— Если крутитесь здесь в надежде внести судебный депозит ради смягчения приговора, то не скупитесь на гроши — берите солидную сумму и связывайтесь с нашими адвокатами.

Словно только этого и ждавшая, Сон Ми Ён протянула Чо Хён Джу несколько визиток. В этот момент на территорию участка вереницей въехали чёрные представительские автомобили. Видимо, пожаловал сам председатель. Оставив остолбеневшую от страха Чо Хён Джу, готовящуюся к неизбежной буре, Му Гёль увлёк Сон Ми Ён к парковке.

— Чего она к вам привязалась? Предлагала перейти к ней за бешеные деньги?

— Поначалу сумма была вовсе не такой уж бешеной.

Услышав от Сон Ми Ён, что в процессе торга сумма успела изрядно подрасти, Му Гёль усмехнулся и проводил её до машины. Ожидавший секретарь распахнул перед ней дверь, и Сон Ми Ён привычно скользнула на заднее сиденье:

— Я заеду в Ханнам-дон с докладом и поеду домой. Все очень беспокоятся.

Поймав её выжидающий взгляд, словно спрашивающий: «Ну и чего дверь не закрываешь?», Му Гёль снова усмехнулся. Сон Ми Ён прекрасно знала, о чём он хочет спросить, но из чистого упрямства держала рот на замке.

— А Си Ын?

— Я велела младшей госпоже ехать в квартиру для новобрачных. Хотела отвезти её сама, но пришлось отбиваться от этой особы. Она уже должна быть дома…

— Вот как?

По привычке Му Гёль открыл на телефоне приложение с отслеживанием геолокации.

— Она очень хотела дождаться освобождения инспектора Ке. Знай я, что вас отпустят так быстро, оставила бы её ждать в машине.

— Откуда нам было знать?

С самого утра не выходило из головы, что она осталась на каблуках и не переобулась в кроссовки, а представить, что она простояла на ногах до полуночи, было просто невыносимо…

Му Гёль нахмурился, глядя на точку, высветившуюся на карте приложения.

Си Ын неотрывно смотрела на экран с подтверждением отправки электронного письма.

Она сдала экзамен, сходила на спектакль и до полуночи отправила эссе.

Обычные студенческие дела — вот только день выдался совершенно ненормальным.

Отец, Чан Мён Хван, мёртв; мужа арестовали по подозрению в убийстве, а настоящим преступником оказался бывший жених…

От одних только мыслей обо всём этом кружилась голова, и Си Ын пыталась выровнять дыхание.

Она заставила себя сесть за работу, как велела Сон Ми Ён, надеясь вернуть ощущение реальности, но после отправки файла мир показался ещё более призрачным.

Вокруг рушился мир, а я словно оказалась отрезана от всего и осталась совсем одна.

Мать, Мин Се Хва, сейчас в больнице, и новость до неё наверняка дошла — значит, нужно связаться с Чан Джу Ын? Родственников со стороны отца почти не осталось. Секретарям сообщат и без неё… А как организовать похороны?

Придётся просить помощи у родни по материнской линии, но как рассказать им обо всём: о смерти отца, о разрыве с Со Ын Соном, о браке с Ке Му Гёлем, о передозировке матери препаратами и её госпитализации… и о том, что Джу Ын оказалась замешана в деле об убийстве и уехала в Америку?

Она ума не приложила, с чего вообще начинать.

— Боже, откуда вдруг такой ливень?

Услышав возглас официантки, вышедшей из кухни с пакетом, Си Ын вскинула голову.

За окном стеной шумел дождь. В свете уличных вывесок плясали косые струи ливня.

Ах.

От звука падающих капель сердце забилось медленнее.

— Студентка, ваш тофу с кимчи готов. Для парня берёте?

Обернувшись на голос, Си Ын увидела женщину средних лет, ровесницу её матери, которая с сочувствием протягивала ей пакет.

— Что?

— Да брось, если к нам посреди ночи приходит девчушка одна за тофу с кимчи, к гадалке не ходи — сто из ста берут для нашкодившего парня, мужа или сыночка.

— Ах…

Си Ын смущённо улыбнулась. Так вот почему возле участков столько заведений с тофу и кимчи. Собираясь домой, она увидела яркую вывеску «Тофу с кимчи» и, не раздумывая, взяла порцию, чтобы накормить Му Гёля, когда тот вернётся, — и лишь взяв пакет в руки, вспомнила, что неизвестно, когда его вообще отпустят.

Раз уж настоящий виновник — Со Ын Сон, Му Гёля должны выпустить быстро.

Но Сон Ми Ён предупреждала, что придётся прождать все два дня. За два дня еда не испортится, но всё же…

— Тофу из хорошей домашней сои, так что накормишь его — и он ещё долго к полицейскому участку на пушечный выстрел не подойдёт.

«Вообще-то он сам полицейский», — проглотив ответ, Си Ын лишь вежливо поклонилась. Она протянула карточку для оплаты, но хозяйка не спешила проводить платёж и лишь тяжело вздыхала, разглядывая девушку:

— Ты ведь ещё совсем молоденькая студентка… Не связывайся с теми, ради кого приходится бегать с передачками. Найди себе надёжного, работящего парня. Толку-то в молодости размениваться на кого попало. Сама красивая, умница, а в мужчинах совсем не разбираешься. Зачем ломать себе жизнь и таскать тофу хлыщу со смазливой рожей? Мужик должен работать в крупной корпорации, не дурить и быть простым да работящим. Твой-то с тофу хоть порядочный?

— Порядочным… пожалуй, вряд ли его назовёшь…

— Видать, хозяйский сынок пашет в крупной корпорации, но, кроме порядочности, никаких других достоинств не имеет — вот до сих пор и не женился.

От внезапно вмешавшегося в разговор голоса Си Ын вздрогнула и повернулась к дверям. Ке Му Гёль, стряхивая с волос дождевые капли, взглянул на пакет в её руках и тихо усмехнулся.