Контент удален!

В то время он жил в жилом комплексе в Панпхо, на другом этаже того же дома, где остановилась Хан Со Хян.

Они вместе учились за границей, вместе вернулись в страну и поселились в одном доме — для простой «дружбы» это было чересчур близко, однако, учитывая, что при вскрытии матка Хан Со Хян оказалась совершенно пустой, называть их любовниками или сообщниками тоже было бы натяжкой.

Осквернив место гибели, он не объявился ни во время следствия, ни тогда, когда продюсер программы расследований рыскал повсюду в поисках зацепок.

Видно, между ними была какая-то своя тайна.

Впрочем, Му Гёль не стал ломать над этим голову. Честно говоря, ему было всё равно.

Хан Со Хян была уже мертва, а Но Джи Вон, который наверняка узнал Му Гёля, испытывал к нему разве что неприязнь, неловкость и глухое раздражение — ни о какой лютой вражде или жажде мести речи не шло.

Поэтому Му Гёль оставил его в покое.

Он приглядывал за ним, пока тот вертелся возле Чан Си Ын в роли заботливого оппы, профессора или соседа, но на что-то большее у этого хлюпика явно не хватило бы духу.

И кто бы мог подумать, что он снова объявится — на сей раз в качестве свидетеля по делу об убийстве тестя?

— Пару раз сунули нос в следствие и вообразили себя вершителем судеб?

От язвительных слов Му Гёля мужчина взмок от пота и принялся то и дело поправлять очки.

Му Гёль сделал шаг вперёд, нависнув над ним всей своей внушительной фигурой:

— Стоит кому-то умереть, как вы тут как тут: «Кого бы назначить убийцей — этого или вон того?..» Весело играться?

— Вовсе… вовсе нет.

— Да неужели? Ах, на этот раз цель другая? Со Ын Сон?

Даже Му Гёль, намеревавшийся прижать Со Ын Сона и упечь его за решётку на пару лет, не собирался вешать на него тяжкое преступление — так что смелости Но Джи Вону было не занимать.

— А вы, господин Но Джи Вон, давая показания, будто видели Со Ын Сона в тот час, не подумали, что подозрение может пасть на вас самого?

В доме Чан Мён Хвана не было камер, но это район, где без машины и шагу не ступишь. Если среди попавших на уличные камеры людей не окажется тех, кто входил на территорию, то соседи автоматически становятся первыми подозреваемыми.

— Нет… я так не думаю.

Словно чувствуя за собой полную правоту, Но Джи Вон прямо посмотрел на Му Гёля снизу вверх:

— Я действительно видел, как Со Ын Сон выходил из того дома. Это правда. Я не пытаюсь оговорить его… И тогда я тоже не хотел никого подставить. К тому же я понятия не имел, что вы всё знаете…

Му Гёль лишь усмехнулся уголком губ. Но Джи Вон поглядел в пол, на потолок, снова в пол и глухо произнёс:

— Дженнифер стала сама не своя с тех пор, как встретила вас…

— Быть того не может.

Люди не сходят с ума на ровном месте. Наверняка кто-то годами поливал это безумие, удобрял и грел под ласковым солнцем, пока оно не выросло.

— Её все любили. Она была красивой, талантливой, доброй — кто бы мог не полюбить её? Вы были первым, кто ответил ей отказом. Оттого она и зациклилась. Взыграло упрямство…

Вот ведь как. Нашёлся человек, который списал на простое «упрямство» и «обиду на отказ» то, что девица заявилась в офис к отцу едва знакомого мужчины, устроила безобразную сцену, требуя взять ответственность за выдуманную беременность, и сыпала угрозами.

— Она постоянно плакала мне в трубку: «Если бы только выпал шанс показать себя с лучшей стороны, он бы наверняка меня полюбил», «Он даже не смотрит на меня как следует», «Если бы взглянул хоть разок, я бы смогла со спокойной душой отступиться, но он ни разу не взглянул»…

— И во всём виноват я?

Понимает ли он, что повторяет избитые фразочки, которыми любят оправдываться родители преступников?

— Я знаю, что Дженнифер перегнула палку. Потому и вернулся в Корею, чтобы образумить её… Но ведь вы могли хоть раз нормально поговорить с ней, попытаться убедить. Вы же могли… Я просто никак не могу отделаться от мысли, что вы нарочно загнали её в угол…

Му Гёль отбросил назад упавшую на лоб прядь и посмотрел на него сверху вниз. А ведь он ждал, пока отпустят человека, с таким серьёзным видом… Му Гёлю даже было любопытно, что за великая драма связывала его с Хан Со Хян, но теперь интерес угас.

— Значит, я манипулировал женщиной, которую видел от силы пару раз?

Му Гёль лишь пожал плечами.

Интуиция у этого тюфяка всё-таки была: суть он уловил довольно точно.

Как и сказал Но Джи Вон, Му Гёль мог бы однажды жёстко осадить Хан Со Хян и навсегда вышвырнуть её из своей жизни.

Ему незачем было пускаться в дешёвые рассуждения вроде «а представьте себя на моём месте». О том, что мужчина тоже может стать жертвой сталкинга, Му Гёль не заикался: он слишком хорошо осознавал своё физическое и социальное превосходство.

Просто Му Гёль прекрасно понимал, чем закончатся её бешеные заскоки.

Двадцатилетняя девица — не прожжённая аферистка, а начинающая «художница», возомнившая в свои годы, будто мир вертится вокруг её капризов, словно у подростка в пубертате.

Она поставила на кон собственную жизнь и проиграла подчистую, рискуя загреметь за решётку, но пути к отступлению с сохранённым лицом у неё не было.

И Му Гёль не собирался открывать ей этот путь.

— Но ведь в итоге она добилась своего и повесила на меня клеймо.

Клеймо мужчины, забившего жену до смерти.

— Ей так хотелось стать жертвой, пусть даже ценой славы женщины, погибшей от руки мужа, — она её получила. Что не так? Приходит к тебе во сне и плачет? Просит восстановить справедливость?

— Зачем вы…

Прервав себя судорожным вздохом, Но Джи Вон снял запотевшие очки, вытер лицо рукавом и надел их обратно.

— Она ведь капризничала, как малое дитя… Неужели нельзя было хоть раз поступить по-взрослому?

— Ей было далеко не шестнадцать, тоже мне дитя.

— Мать Дженнифер очень тревожится: говорят, недавно объявились люди, подбивающие собирать деньги на повторное расследование…

Он подозрительно покосился на Му Гёля. Тот сделал вид, будто ковыряет в ухе, отвернулся и зевнул.

Когда его жена Чан Си Ын окончит университет, они сыграют настоящую свадьбу и объявят обо всём открыто. Значит, пришла пора избавиться от ярлыка «убийцы собственной жены». Хватит с него того, что каждый посвящённый при взгляде на синяки на коленях Си Ын многозначительно пялится на них.

Недавняя череда громких убийств снова всколыхнула старые пересуды, так что момент был самый подходящий.

Стоит немного расшевелить это болото, как похороненная правда всплывёт сама собой. Правда, которая, подобно катящемуся с горы снежному кому, обрастёт чудовищными процентами и раздавит могилу Хан Со Хян.

Вместо былого сочувствия и жалости на её имя обрушится шквал проклятий и грязи, и взамен старого клейма «жертвы мужа-тирана» она получит новое.

— Неужели я похож на человека, у которого хватит благородства печься о чести Хан Со Хян? Надеюсь, вы вызвались свидетелем и ждали меня здесь не ради этих дурацких нравоучений.

— Вы ведь не из тех, кто платит ровно той же монетой — за малейшую обиду вы возвращаете сторицей… вот я и беспокоился за Си Ын. Мне хотелось, чтобы она встретила обычного человека и жила спокойно — без риска стать жертвой или причинить кому-то зло…

Но Джи Вон опустил взгляд, словно боясь ненароком спровоцировать опасного хищника. «Да кто ты такой, чтобы переживать за Чан Си Ын?» — Му Гёль уже потянулся было расстегнуть ремешок часов, собираясь схватить наглеца за грудки, но вовремя вспомнил, что снял их перед входом в допросную.

— Но ведь Си Ын… вы ей нравитесь…

От этих полных досады слов уголки губ Му Гёля предательски дрогнули.

— Вот как? Заметно со стороны? Значит, всем видно… А вслух она вам это говорила?

Му Гёль потёр подбородок, пытаясь скрыть неудержимо ползущую вверх улыбку, но почувствовал, как теплеет и взгляд.

Судя по окаменевшему лицу Но Джи Вона, говорила. И именно вслух.

Блядь, так захотелось её увидеть, что аж под ложечкой засосало. Вспомнив, как перепугалась Чан Си Ын при его задержании, Му Гёль не мог сдержать нежности: в допросной он только о ней и думал. Любопытно, как она обрадуется, когда узнает, что его уже отпустили?

Он зашагал к камере хранения за своими вещами.

— Уверен, с ней не случится того, что произошло с Дженнифер…

— Хватит уже поминать это треклятое имя.

Дежурный в камере хранения, заметив шагающего по коридору Му Гёля, тут же выложил на стойку его вещи. Включая телефон, Му Гёль покосился на мужчину, всё ещё топтавшегося позади:

— Ну и чего ещё?

— Я действительно видел, как Со Ын Сон в спешке выбегал из дома. Я нарисовал то, что видел. Это не ложь…

Надевая часы на запястье, Му Гёль смерил холодным взглядом Но Джи Вона, снова заладившего про свою невиновность.

«И что с того?» — читалось в его глазах. Тот наконец решился открыть свой неподъёмный рот чуть шире:

— Да, я видел, как перепуганный Со Ын Сон выбежал из дома… но…

Му Гёль сделал шаг навстречу, наклонив голову, чтобы шепчущий голос не разносился по коридору.

— Но после того, как ушёл Со Ын Сон, я видел людей, которые заходили в тот дом, закутавшись с ног до головы. На них были маски и кепки, но я их сразу узнал — мы слишком хорошо знакомы…

Подозрительные люди, вошедшие в дом после бегства Со Ын Сона.

Мужчина уже готов был назвать имена тех, кто, вполне возможно, и был настоящими убийцами, но Му Гёль лишь усмехнулся и выпрямился.

Слушать дальше не имело никакого смысла.

— И почему же вы не рассказали об этом следователю, а шепчетесь со мной?

— Мне показалось, что вы обо всём знаете…

Надо же, с виду тюфяк тюфяком, а чутьё работает. Му Гёль пристально посмотрел на человека, державшего в руках одну из нитей этого дела, которое так складно шло к развязке.