Прогулка была весёлой.

— Когда-то, очень давно, здесь было море. А потом земля поднялась — и появились вот такие горы, — взволнованно объясняла Роуз Алексу.

Алекс изумлённо распахнул глаза.

— Ого, так вот почему тут попадаются камни в форме ракушек?

Хотя он родился и всю жизнь прожил в великом герцогстве, об этом он никогда не знал.

Алекс не мог перестать улыбаться — похоже, объяснения Роуз казались ему невероятно увлекательными.

— Старшая сестрица, ты правда такая умная!

Личико семилетнего мальчика светилось восторгом.

— Я так рад, что дядя и старшая сестрица приехали в гости... А вы не можете остаться подольше, перед тем как уехать? И ещё раз приехать поиграть!

— Мне тоже приятно это слышать, Алекс. Я тоже хочу приехать снова, — ласково сказала Роуз.

Алекс просиял.

— Так весело, когда мы играем втроём!

В этот миг.

Карл вдруг увидел в Алексе самого себя.

«Так хорошо, когда мы втроём вместе!»

Это было из его детства.

Старший брат Экиан, которого он так любил, и рядом — горничная Сара.

Сара была умна и красива. Она заметно отличалась от других горничных, которые вечно твердили что-то вроде: «Я, право, не уверена...»

Поэтому всякий раз, когда они с Экианом и Сарой были вместе, ему казалось, что все трое — прекрасно понимающие друг друга — крепко связаны между собой.

Он тогда и не догадывался, что Сара любит Экиана, а его самого просто использует.

Когда вся правда вскрылась, Карл силой похоронил те дни глубоко в сердце. Это были воспоминания, к которым он никогда не хотел возвращаться.

Но, глядя сейчас на Роуз и Алекса, он невольно вспомнил о них снова.

Потому что слишком хорошо понимал, какую полноту чувств и радость испытывает сейчас Алекс...

«Но Сара и Роуз — разные».

Карл посмотрел на них двоих и глубоко задумался.

«Сара была одержима братом, просто это проявилось не в ту сторону. А у Роуз ко мне вообще нет никаких чувств, если уж на то пошло».

По пути в великое герцогство.

Когда Карл как бы между прочим спросил у Роуз, нет ли в академии мужчины, который ей нравится, та ответила вот что.

— Мне и учёбы хватает с головой. Ой, нет, ты же велел мне говорить без церемоний, да? Хм, ну да, мне просто не до того из-за учёбы... У меня даже времени подумать о таком нет.

Похоже, она не лукавила.

«Я планирую задуматься о замужестве гораздо позже. Слишком много того, что я хочу сделать, и слишком много того, чему хочу научиться, — не хочу нигде быть привязанной».

Она была совсем не похожа на Сару, которая всегда старалась заблистать чужим светом.

То, что обе были красивыми и добрыми простолюдинками, — совпадало, но то, как они смотрели на жизнь, было совершенно разным.

«Мне кажется, прожить жизнь одной было бы не так уж и плохо. У нас в академии есть профессор геологии — говорят, она упустила момент для замужества, потому что вечно моталась по всему свету. Но она сказала, что ничуть об этом не жалеет. Кажется, я её понимаю».

Девушка, которая стремилась не к положению в обществе, а просто к новым знаниям.

Карлу даже нравилось это отношение Роуз к жизни. С детства он недолюбливал умных женщин — и именно поэтому когда-то отдал сердце даже такой, как Сара, — но в любом случае Роуз явно была совсем не похожа на Сару.

И вот впервые за долгое-долгое время Карл подумал о Саре. Действительно, прошло уже немало времени.

И уже то, что он мог вот так спокойно думать о ней, заставляло его чувствовать: он наконец пережил всё, что случилось с Сарой.

«Наверное, я тоже нравился Саре».

Глядя, как Роуз лучезарно улыбается Алексу, Карл всё глубже погружался в старые воспоминания.

Детство, прожитое вместе с Экианом и Сарой.

Времена, когда они вместе читали книги, разглядывали картины, качались на качелях, собирали цветы.

Наверное, Сара и правда любила Карла — просто её непомерная жадность всё исказила.

Стоило маленькому Карлу сказать, что ему страшно, она пела колыбельные дольше обычного, качели раскачивала ровно настолько, насколько нужно, а когда дарила ему цветы — заранее проверяла, нет ли на них жучков.

Не будь тех моментов, когда он искренне чувствовал её неподдельную заботу, Карл, наверное, никогда не попал бы так глубоко под влияние Сары, ничего не подозревая.

«Но потом брат пропал... и всё это исказилось не в ту сторону. Вот почему одержимость и самообман по-настоящему страшны».

Карл горько усмехнулся.

Уже от одного этого осознания он почувствовал, что стал взрослее.

— Дядя! Дядя!

Алекс обнял его, суя ему в руки окаменелость в форме ракушки.

— Это вторая по красоте! Я её тебе отдам!

— Хм? А самую красивую оставляешь себе?

— А, нет.

Алекс произнёс с чуть виноватым видом:

— Её я должен отдать папе.

— Хм?

— А то он расстроится. Он и раньше выглядел таким огорчённым — прямо как будто совсем не хотел меня отпускать.

Карл на миг закатил глаза.

Не по годам взрослый Алекс не любил эту одержимость, но при этом сам любил отца — и потому его сердце металось под натиском этих искажённых чувств.

Серьёзно, что вообще случилось, что на великое герцогство обрушилась такая напасть?

«Я точно это исправлю, прежде чем уеду».

Карла охватило непреодолимое чувство ответственности, и он крепко обнял Алекса.

Даже если вечером ради этого придётся поругаться с Экианом.

Потому что Алекс был для него слишком драгоценным племянником.

После полудня.

После того как гости и ребёнок отправились на прогулку, в поместье великого герцога стало немного тише.

— Ах, письмо пришло!

Джудит вбежала в кабинет Экиана, сияя улыбкой.

— Это от личного врача. Ему удалось достать место на корабле — освободилось из-за чьей-то отмены, — так что он думает, что сможет добраться раньше, чем ожидалось!

— Правда?

Экиан отложил бумаги, которые читал, и взял Джудит за обе руки.

— Но погоди. Тебе точно можно вот так бегать?

— Всё хорошо. Я же не мчалась во весь дух.

— Но разве не стоит всё-таки быть осторожнее? От спальни до кабинета путь неблизкий. Ты могла бы просто послать служанку, а не пересекать весь особняк сама.

— Ну это уже не страшно.

— Ты вообще-то не врач.

— Когда я была беременна Алексом, я делала вещи и потруднее этого.

Джудит тут же не дала Экиану возразить.

— На ранних сроках той беременности я пересекла не то что особняк — целый континент. Конечно, это было несложно благодаря помощи Последней Жрицы.

— Уф...

Экиан застонал, будто ему стало не по себе. Джудит, если честно, находила его страдальческий вид забавным. Конечно, признаться в этом вслух она не могла — почему-то это ощущалось как маленькая месть.

— Говорит, постарается добраться уже завтра утром, если получится? Он, наверное, очень рад! Что ж, личному врачу пришлось помучиться не меньше нашего.

Взяв перьевую ручку, Экиан решительно произнёс:

— Тогда нужно поскорее определиться с именем, которым будем звать малыша до рождения. Но ведь нельзя выбирать имя, которое подходит только для девочки, да?

Джудит приподняла брови.

— Конечно нет! А если родится мальчик? Конечно, я была бы рада ещё одному сыну вроде Алекса, но ему явно не понравится, если его будут звать вроде «Роуз».

— Нельзя давать малышу имя барышни Роуз в качестве прозвища. Если честно, это было бы слишком банально.

— Не говори такого при барышне Роуз.

Джудит не могла с этим поспорить и лишь фыркнула.

— В любом случае, расскажешь мне завтра утром. — Сказав это, она — раз личный врач ещё не приехал — осторожно добавила: — Если придут плохие новости, мне, наверное, будет слишком тяжело. Так что заранее не говори.

— Мы всё ещё не решили... Слишком много красивых имён.

— Откажись от части из них, — гордо заявила Джудит. — Эта беременность последняя. Потому что я больше никогда не хочу переживать токсикоз.

— Тогда, пожалуй, я не могу сказать, что нам стоит завести достаточно детей, чтобы использовать все варианты имён. Мне бы тоже хотелось много детей, но от этого я откажусь. Не могу же я вместо тебя переносить токсикоз.

Экиан пробормотал, поглаживая подбородок:

— Сперва вечером поговорю с Карлом, а если и после этого не сможем определиться, придётся, наверное, тянуть жребий.