В тот день после полудня.

В итоге Роуз пришлось встретиться с императрицей и принцессой.

Юная принцесса Ливия пришла в восторг, стоило ей увидеть Роуз.

— Ва-а-ау, красивая старшая сестрица!

Потом она запрыгала на месте и спросила:

— А ты девушка братика Карла?

К этому моменту Карлу этот вопрос уже осточертел, так что он вздохнул и уклончиво ответил:

— Пока не знаю, Ваше Высочество.

Поведение Карла немало удивило Роуз, ведь Карл, которого она всегда считала невероятно высокомерным, на деле был очень учтив с императрицей и принцессой.

Ничего не поделаешь в обществе, построенном на сословиях.

И всё же Карл шепнул Роуз украдкой:

— Я так веду себя только при них. А ты держись с ними попроще.

Ливия, которая была всего на несколько месяцев старше или младше Алекса, казалась Карлу довольно докучливой. В отличие от Алекса, она не производила на него впечатления особо смышлёной, к тому же без конца упрашивала его поиграть с ней в дочки-матери с куклами.

— Такова уж жизнь, верно?

В конце концов Роуз мысленно расхохоталась. Ведь это было именно то, о чём она сама никогда не осмелилась бы подумать.

Карл ответил рассудительно:

— В общем, уедем через три дня. Я всё равно вернусь примерно к тому времени, когда можно будет определить пол ребёнка. Мне ужасно любопытно, кем окажется Коралл.

Поразмыслив, он продолжил:

— Если это девочка... ха, вот это будет по-настоящему большая проблема.

Роуз спросила, вглядываясь в лицо Карла:

— Почему? Все хотят мальчика?

Карл серьёзно ответил:

— Не в этом дело. Если ребёнок хоть немного пойдёт в невестку... не знаю, сможет ли она вообще завести друзей. Брат наверняка и близко не подпустит к ней мальчишек. Он ведь в глубине души из тех, кто легко впадает в одержимость. Может, и на светские приёмы её вовсе не будет пускать.

Роуз покачала головой:

— Боже мой. Тогда тебе стоит его вразумить!

— Собираюсь. Может, лучше вообще отправить её в монастырь?

— Что?

— Если это будет дочь, похожая на невестку, я ни за что не смогу отдать её кому-либо. Честно говоря, даже брат для неё недостаточно хорош.

Роуз непонимающе уставилась на Карла и моргнула.

И она понадеялась, что ребёнок окажется мальчиком.

Она уже видела, как сильно Экиан души не чает в Алексе, так что если родится дочь...

Потом она посмотрела на Карла и подумала:

«Когда Её Высочество только что спросила, его ли я девушка, почему он ответил, что пока не знает?»

У неё вдруг вспыхнули уши.

Чувства, что прежде кричали «Ни за что!», снова заколебались.

Почему-то... казалось, что никого здесь и вправду не заботит разница в положении.

Она повела глазами и спросила:

— Кстати, Карл. Я слышала, что леди Джудит из захудалой баронской семьи, у которой ничего не было, — и ты хочешь сказать, никто из вас ни разу не подумал, что она недостаточно хороша, чтобы стать невесткой герцога Майюса?

Карл ответил надменно:

— Ага. О таких вещах пекутся только заурядные семьи. Людям с настоящей властью, вроде нас, плевать на эту ерунду. Из какой бы семьи ни происходил твой супруг, нам это всё равно ничем не повредит.

Не приедь она в великое герцогство, ни за что не поверила бы этим словам.

Но теперь могла.

Потому что видела это своими глазами.

Потому что сердцем ощутила, как сильно эти люди дорожат другими просто за то, какие они есть, и принимают их как семью.

— Понятно...

Роуз рассеянно кивнула.

— Поздравляю, от всей-всей-всей души!

Мелани бережно заключила Джудит в объятия.

— Я знаю, как сильно ты хотела этого малыша. Потому и не смогла удержаться — примчалась сюда. Его Величество император тоже очень хотел приехать, но он попросту слишком занят. Я сказала ему, что поздравлю тебя вдвойне — и от лица всей нашей семьи.

Джудит светло улыбнулась и кивнула.

Она нежно любила и Изабеллу, и Бена, но с Мелани у неё была особая близость, какую она могла ощутить только с ней.

Может, потому что они были из одного поколения, но с Мелани почему-то было как со старшей сестрой.

Мелани с самого начала дорожила ею и тревожилась о ней.

Так что это было ещё и как иметь близкую подругу-ровесницу, с которой можно разделить беременность, роды и воспитание детей.

Поскольку Джудит так уж вышло всю жизнь прожила без подруг, Мелани стала для неё ещё одним драгоценным человеком.

— Раз это уже во второй раз, разве не чуточку спокойнее на душе? Но в то же время, раз ты знаешь, как это будет больно, то и страшно тоже... Ух, но всё равно — от одной мысли, что скоро встретишь нового малыша, ведь так радостно, правда? Правда?

Джудит кивнула.

— Да. Мне правда не терпится увидеть, каким окажется и этот ребёнок. Честно говоря, растить Алекса было такой радостью, что от одной мысли снова увидеть новорождённого у меня замирает сердце.

— Вот именно. Даже когда второй малыш плачет без умолку, он всё равно кажется бесконечно милым. А с первым ребёнком вместо этого только и делаешь, что тревожишься.

Мелани умело вела беседу. Потом разок пожала плечами.

— От мыслей о встрече с ещё одним малышом мне и самой хочется третьего ребёнка... В последнее время Ливия как будто так выросла, и мне почему-то от этого грустно.

— Ох, ты тоже подумываешь о третьем ребёнке?

— По правде, когда рожала в великом герцогстве, я говорила себе: «Это мои последние роды», — но, услышав о твоей беременности, я снова захотела растить новорождённого. Воспитывать Ливию и Алекса вместе было так весело.

Это была правда.

Поскольку Ливия и Алекс были близки по возрасту, они, хоть и не могли часто видеться, с удовольствием поддерживали связь, делясь новостями о том, как растут дети.

Вдруг Джудит осознала, как много хороших людей её окружает.

В отличие от беременности Алексом, когда она никому не могла сказать, что ждёт ребёнка, эта вторая беременность, когда все вот так её поздравляли, по-настоящему ощущалась как благословение.

Мелани сказала с сияющими глазами:

— Обязательно сообщи мне, как только узнаешь пол малыша. Ливия говорит, что хочет младшую сестрёнку... Говорит, что и младший братик сойдёт, ведь Алекс уже есть. Хотя, честно говоря, по развитию Алекс кажется куда более взрослым.

Потом она серьёзно пробормотала:

— Но если эта дочь выйдет слишком похожей на Джудит, боюсь, это будет большая беда. Эх, да разве лорд Экиан вообще позволит ей выйти замуж? Мне до сих пор кажется, что жуткое выражение лица лорда Экиана — то самое, что было у него, когда ты пропала, — ещё явится мне в кошмарах... Не спрашивай подробностей. Это вредно для дородового воспитания.

Джудит, поддразнивая, ответила:

— Но знаешь что? Хоть никто и не говорит этого Экиану в лицо, все думают одно и то же...

— Оно и понятно.

Даже на шутку Джудит Мелани не рассмеялась.

— Если эта дочь однажды сбежит из дома, Империя... впрочем, неважно. Как императрице, мне и одной этой мысли достаточно, чтобы стало не по себе, так что давай не будем воображать дальше.

Мелани покачала головой и пожала плечами. Глядя на неё, Джудит вдруг кое-что осознала.

И правда, с того мгновения, как она забеременела Кораллом, и до сих пор она ни разу не вспомнила о своей родной матери.

Когда она была беременна Алексом, она часто думала о родной матери.

Мать ведь тоже вынашивала меня девять месяцев. Раз я была ребёнком мужчины, которого она не любила, ненавидела ли она меня всё это время? Долго ли раздумывала, не избавиться ли от меня? А когда я родилась, возненавидела ли ещё сильнее...

По правде, ни одна из этих мыслей не была светлой.

Но теперь, когда она носила второго ребёнка, эти мысли и вовсе не приходили к ней. Ведь вокруг неё уже было столько людей, которые любили её более чем достаточно. Одно их внимание наполняло каждый день до краёв, и даже на то, чтобы просто быть благодарной и счастливой, времени едва хватало.

«Коралл».

Джудит мягко улыбнулась и подумала про себя.

«Ты и вправду такое свободное дитя».

«Свобода» не была чем-то великим.

Она просто означала свободу от прошлого Джудит.

«Даже если ты окажешься дочерью, мне не придётся отчаянно стирать в тебе собственное детство».

Ей казалось, что не понадобится переносить своё обделённое детство на ребёнка.

А малыш оказался девочкой.