Онлайн чтение книги Я притворялась беременной, но мой муж вернулся I Faked a Pregnancy, but My Husband Returned
1 - 139

— Ты думала, я не пойму, какой у этого мальчишки был истинный мотив?

Изабелла скрестила руки на груди и вздохнула.

— Настоящую причину, по которой он назначил свадьбу именно на сегодня.

— Разве такая причина была?

Джудит и правда ни о чём подобном не думала. У неё попросту не было душевных сил об этом размышлять. Она решила, что Экиан просто быстро выбрал подходящую дату.

Но, по словам Изабеллы, расписание было составлено так, что, если дворяне и императорская семья поспешно закончат дела и подготовят подарки, они едва-едва успеют.

— Он, должно быть, испугался.

Изабелла тихо усмехнулась.

— Что кто-то снова встанет между вами.

Джудит молча смотрела на Изабеллу. Выражение лица у той было странным — наполовину улыбка, наполовину досада, а может, даже капля жалости.

Но одно было ясно: сейчас Изабелла думала об Экиане.

— Если задуматься, жизнь этого мальчика всегда разрушало чужое вмешательство. Он должен был прожить блистательную жизнь любимого всеми молодого герцога, но вмешался придворный врач и сказал: «Это на самом деле не твоя жизнь». А когда он наконец обрёл покой с женщиной, которую любил, вмешалась семья и вынудила его развестись.

Джудит никогда не смотрела на это так. Она считала, что любит Экиана, но у неё не было времени рассматривать его жизнь настолько подробно. Она была слишком занята подготовкой к будущему.

— Поэтому в таком важном деле он не захотел допустить ещё одну переменную. Он такой. Всегда был мальчиком, который не повторяет одну и ту же ошибку дважды и предпочитает сам держать ситуацию под контролем.

Джудит посмотрела на Изабеллу и слабо улыбнулась, мягко поглаживая живот.

Изабелла смотрела на Экиана сквозь призму прошлого. Толковала всё через жизнь сына, которого сама растила и за которым наблюдала.

И только теперь Джудит впервые поняла, что это и есть родительская любовь. И что однажды они с Экианом будут испытывать ровно то же к ребёнку в её животе.

Желание понять в этом ребёнке всё — даже каждый его незрелый поступок.

— Бен сказал то же самое. Что он ведёт себя точь-в-точь как в детстве. Так что давай не будем ворчать и просто оставим всё как есть.

Без сомнения, Бен разделял чувства Изабеллы.

Экиан всегда восхищался Беном и тянулся к нему. Он не раз говорил, что хочет стать таким же отцом.

Рядом с ними Джудит вдруг снова почувствовала себя ребёнком — даже несмотря на ребёнка, которого носила под сердцем.

— Я так рада, что вы с отцом рядом с нами.

Наконец сказала Джудит.

— Такое облегчение — знать, что за нами присматривают хорошие взрослые…

— Если бы не ты, мы бы уже лежали в могилах.

Изабелла небрежно махнула рукой — голос её был каким угодно, только не сентиментальным.

— И разве вы двое сами не взрослые? Не говори таких вещей. У каждого из вас теперь своя семья, так что живите собственной жизнью. И не забывай: мы с Беном тоже всё ещё растим детей.

Произнося слова «растим детей», Изабелла потёрла лоб с таким видом, будто смертельно устала. Увидев это, Джудит расхохоталась.

Изабелла сказала Джудит: «А теперь иди отдохни». Сама она собиралась осмотреть детскую и комнату кормилицы.

— Ты сегодня устала, разве нет? Оставь гостей Экиану и отдохни.

Обычно жених и невеста оставались в зале банкета вместе. Но Джудит была беременна, и все это понимали.

Вместо неё Экиану придётся остаться до конца банкета и принимать гостей. Ничего не поделаешь.

…«Скажу Экиану, что это мальчик, когда он придёт вечером».

Джудит думала об этом, возвращаясь в свою комнату.

«Теперь уже ничего не поделаешь».

Она уже переоделась в удобную одежду, так что вернуться в зал было бы странно. И, по правде говоря, как и сказала Изабелла, она немного устала.

Конечно, можно было передать ему записку. Но сообщать пол ребёнка таким способом не хотелось. Она хотела посмотреть ему в глаза и сказать прямо.

И тут…

— Джудит?

В коридоре Джудит столкнулась с Беном. Он оглядывался по сторонам в сопровождении одного слуги.

— Отец? Я думала, вы наслаждаетесь банкетом?

Джудит поспешила к нему. Хотя, произнося это, прекрасно знала: Бен не из тех, кто «наслаждается банкетом».

Из-за природной прямоты и закрытости он плохо сходился с людьми. Сначала Джудит тоже было трудно к нему подступиться, и рядом с ним она часто терялась.

Но в те времена, когда она жила в герцогском поместье Майюс и Экиана не было рядом, Джудит всегда ела вместе с семьёй. Почти каждый вечер — с Беном, Карлом и Изабеллой.

«Теперь, если подумать, даже после возвращения Экиана мы всё равно ужинали вчетвером… потому что он постоянно был занят».

Естественно, с Беном она сблизилась сильнее, чем с большинством других.

Пусть она всё ещё не могла держаться с ним так же свободно, как Карл или Изабелла, Джудит знала: Бен гораздо добрее, чем кажется.

Изабелла однажды шепнула ей: «Тс-с, этот человек виду не подаёт, но он всё время о тебе думает».

— А, хорошо, что я тебя встретил, — сказал Бен с едва заметной улыбкой.

Затем спросил:

— Джудит, ты знаешь, где личный кабинет Экиана?

— Простите?

— Кажется, он говорил, что тот в восточном крыле, на четвёртом этаже, но найти его трудно. Даже слуги, похоже, не знают.

— А, такое возможно.

Джудит моргнула и ответила:

— Если подумать, он ведь никогда не называл это место «кабинетом» при слугах. Здесь у людей нет понятия «личный кабинет» — различают только библиотеку и рабочий кабинет.

Аквитания находилась далеко от столицы. Так что даже в дворянском доме различия в устройстве помещений, их назначении и местных укладах были вполне естественны.

Экиан, вероятно, не смог сам проводить Бена, потому что должен был заниматься гостями. А зная характер Бена, тот наверняка сказал: «Я сам найду», — и отправился бродить по дому.

— Я вас провожу. Но можно спросить, зачем вам личный кабинет?..

— А, я хотел просмотреть кое-какие документы о родной матери Экиана.

— Что?

Если речь о родной матери Экиана — значит, о Последней Жрице.

После воссоединения с Джудит Экиан наконец разобрался со своими заблуждениями о родной матери. А беременность Джудит, похоже, пробудила в нём интерес к женщине, которая девять месяцев носила его под сердцем. Поэтому он начал собирать по всей Империи документы о Последней Жрице.

Правда, пока он лишь собрал материалы — времени прочитать и разобрать их не было. Одни приготовления к свадьбе отняли слишком много сил.

Дело было не срочное, и он собирался постепенно просмотреть всё вместе с Джудит. Все материалы хранились в его личном кабинете.

Но почему Бен захотел изучать их сейчас? К тому же большая часть документов ещё даже не была разобрана, а многие написаны на иностранных языках без перевода.

Бен произнёс с некоторой неловкостью:

— Ну… я хотел выбрать среднее имя ребёнка. Это я хотел бы сделать сам…

Глаза Джудит расширились. О среднем имени они ещё даже не думали.

В Империи было принято, чтобы первое имя ребёнку выбирали родители, а среднее нередко давал кто-нибудь из дедушек или бабушек. Поскольку ребёнок получал фамилию отца, родители со стороны матери часто называли его в честь выдающегося человека из своего рода.

— Я хочу учесть не только императорскую линию, род Майюс и род Айлан, но и родословную родной матери Экиана — Последней Жрицы.

В этих словах Джудит почувствовала искренность Бена: он хотел дать ребёнку самое лучшее среднее имя.

Даже несмотря на то что и род Майюс, и императорская линия уже были полны выдающихся людей, Бен намеревался проверить каждую кровную ветвь, связанную с ребёнком.

Он не просто признавал скромное баронство Айлан — он даже собирался обратиться к документам погибшего чужого государства…

— …Отец.

Джудит положила руку на живот, и глаза её наполнились слезами.