Той ночью.

Раздался стук, и дверь кабинета отворилась.

— Брат?

Это был Карл — уже переодевшийся в домашнюю одежду.

Экиан, разглядывавший пергамент, испещрённый вариантами имени для малыша, поднял голову.

— А, Карл.

Алекс уже спал.

Видимо, прогулка получилась слишком волнующей и весёлой: без умолку болтая, он начал клевать носом ещё до восьми часов, а стоило ему лечь в постель, как он тут же отключился.

Что ж, для семилетнего ребёнка целый день лазить по горам — задача не из лёгких.

— А как барышня Аврора?

Карл ответил немного напряжённым голосом:

— Взяла в библиотеке несколько книг и вернулась в гостевую комнату. На сегодня всё по расписанию закончено. Осталось только поговорить с тобой, брат.

— Садись.

Предложив ему сесть, Экиан устроился напротив Карла.

Затем он осторожно завёл разговор.

— Барышня Роуз Аврора — очень умная и славная девушка.

— Это так.

Карл сперва закатил глаза и только потом ответил.

— Но, как я уже говорил, между нами нет никаких особых отношений.

— Понятно.

Экиан решил пока отступить.

Потому что спроси он что-то вроде «Тогда зачем ты привёз её сюда, если у вас нет таких отношений?» — это могло только дать обратный эффект.

— Я немного удивился. Ты вдруг... сблизился с девушкой и всё такое...

— Это просто обычная дружба.

— Понятно... Мы с Джудит тоже начинали с обычной дружбы.

Экиан мягко улыбнулся. Но Карлу почему-то показалось, что брат нервничает.

— Хм, немного душно... ничего, если я открою окно?

— Конечно, открывай.

Поскольку ради этого разговора наедине они отослали всех горничных, Карл сам открыл окно. В комнату потянуло прохладным ночным ветром, наполнив её свежестью.

— Эта дружба... ну, раз вы мужчина и женщина, она вполне естественно могла бы перерасти и во что-то другое. Я не говорю, что сейчас дело обстоит именно так. Я лишь о том, что это возможно.

Экиан говорил, глядя в спину Карла, стоявшего у окна.

— Но чувства другого человека могут оказаться иными. В таком случае — могу я спросить, как бы ты поступил?

— ...Прости, что?

— Я имею в виду: ты, может быть, хотел просто выразить расположение... но для другого человека это может оказаться тяжестью.

Карл обернулся и склонил голову набок.

— Тогда я, разумеется, должен остановиться, разве нет?

Ответ прозвучал быстрее, чем Экиан ожидал.

— Если это в тягость другому человеку. Конечно.

— А ты правда сможешь? — обеспокоенно спросил Экиан.

На миг Карл словно напомнил ему его самого прежнего — Мастера.

Тогда, ни о чём особо не задумываясь, он и сам смутно верил в то же самое: стоило хоть на миг показаться, что Хад и Джудит и правда могут сойтись, — и вся кровь в его теле словно отливала назад.

— Это, наверное, окажется труднее, чем ты думаешь.

Карл ответил твёрдо:

— Но извращённая одержимость, которая не нужна другому человеку, в итоге делает несчастными всех. Как бы сильно ты ни любил кого-то, если ему это в тягость — нужно уметь вовремя сдержать себя.

Ответ был настолько безупречным, что Экиан на миг лишился дара речи.

— Знаешь, брат.

На лице Карла на миг мелькнуло отстранённое выражение, прежде чем он продолжил.

— Сегодня я впервые за долгое время снова вспомнил о Саре.

Стоило прозвучать имени Сары, как лицо Экиана застыло.

— Поначалу чувства Сары, наверное, тоже не были такими уж уродливыми. В конце концов, всё началось с того, что ей нравились и ты, и я. Но стоило этим чувствам исказиться — и на свет появились такие жертвы, как я.

Слушая Карла, Экиан изменился в лице.

Он и забыл, что сам Карл тоже был жертвой извращённой одержимости.

В том будущем, о котором рассказывала Джудит, Карл стал таким именно потому, что слишком сильно попал под влияние Сары.

Но теперь Карл слишком хорошо понимал, в чём была вина Сары.

Это было благодаря Джудит. Именно Джудит лично преподала Карлу этот урок.

— Понятно, Карл.

Экиан вдруг кое-что осознал.

Карл прекрасно рос в достаточно благополучной обстановке. А значит, не было нужды заранее беспокоиться и читать ему нотации из страха, что однажды он может причинить зло Роуз.

— Я... я не осознавал этого.

Только теперь поняв это, растерянно пробормотал Экиан.

— Я не думал настолько наперёд.

История с Сарой случилась так давно, что он о ней почти забыл. Экиан невесело усмехнулся. Было нелепо, что он тревожился о том, о чём вовсе не нужно было тревожиться.

В то же время ему стало совестно за то, что он не до конца доверял Карлу.

И тут.

— Так вот, брат. — Стоя у открытого окна, Карл посмотрел на него прямо и сказал: — Не знаю, что случилось, но... тебе, наверное, лучше не становиться одержимым.

— М?

— Я про одержимость Алексом.

На миг Экиану показалось, что он ослышался.

— Конечно, это естественно, когда отец любит своего ребёнка. Но сейчас это уже чересчур.

— Карл, о чём именно ты говоришь?

— Бегать в маске льва и играть в салки — Алексу, наверное, было ужасно тяжело поспевать за твоей энергией. Конечно, это ведь потому, что Алекс тоже любит отца...

В этот момент.

— Ах!

Порыв ночного ветра из открытого окна сорвал со стола Экиана один лист пергамента. Карл машинально поймал его на лету — и тут же замер от потрясения.

— ...Что это?

Пергамент был весь испещрён милыми именами.

[Травы — мята, укроп, розмарин, петрушка; потому что Джудит обычно их любит]

Сперва он подумал, что это дневник какого-то сталкера, помешанного на собственной жене.

[Не самые обычные цветы — тюльпан, бегония; Отклонено, подходит только для девочки]

Но чем дальше Карл читал список, тем шире раскрывались его глаза.

[Фрукты — вишня, черника, персик, слива; потому что Джудит хорошо ест их во время беременности]

Беременна?

Значит...

Глаза Карла расширились.

— Брат?

Он был так потрясён, что напрочь забыл, о чём они вообще говорили до этого.

— Невестка... беременна?

— А...

Экиан выглядел изрядно смущённым. Отрицать это в такой ситуации было трудно.

Рассеянно проведя рукой по волосам, он сказал:

— Ну, это ещё не совсем точно. Личный врач возвращается завтра, так что после осмотра мы собирались рассказать семье.

В то же время на лице Карла промелькнуло множество самых разных чувств.

— Так вот почему... с Алексом...

Когда прозвучало имя Алекса, Экиан медленно пояснил:

— Ну, я боялся, что Алекс может почувствовать себя брошенным или обиженным.

С его точки зрения, это было вполне естественно.

— Потому что, когда Джудит была беременна Алексом, я не мог вот так постоянно быть рядом с ней...

Пока Экиан говорил, выпуская наружу свои истинные чувства, он вдруг понял всю картину.

Он наконец понял, почему Карл велел ему не «становиться одержимым сыном».

А ещё — почему младший брат вдруг принялся читать ему нотации о том, что «одержимость, которая в тягость другому, — это неправильно».

Экиан растерянно и невесело рассмеялся, а Карл лишь пожал плечами:

— Если это такая одержимая отцовская стратегия, то, думаю, она сработает. Алекс сам, своими устами, говорил, что хотел бы младшего брата или сестрёнку.

Затем Карл серьёзно нахмурился и пробормотал:

— Фрукты, травы, цветы... всё это как-то уж слишком похоже на имена для девочки. А ты не хочешь имя, которое подойдёт для любого пола?

— Вот именно.

Тема разговора мгновенно сменилась. У обоих мужчин нашлось дело куда важнее, чем разбираться в бессмысленных недоразумениях.

— Боюсь, будет слишком похоже, что мы надеемся на дочь. Если родится мальчик, ему потом может быть обидно.

— Хм, тогда и правда лучше взять имя, подходящее для любого пола. Хотя мне бы хотелось увидеть и младшую сестрёнку...

Карл закатил глаза.

— Тогда, может, подумаем вместе? Как насчёт имён, связанных с животными?

Для этих двоих не было в мире темы серьёзнее.

В ту ночь братья просидели без сна до утра, обхватив головы руками и перелистывая самые разные книги.