Онлайн чтение книги Я притворялась беременной, но мой муж вернулся I Faked a Pregnancy, but My Husband Returned
1 - 147

Все взгляды обратились к ней. Без особых колебаний Джудит выбрала самую крайнюю карту.

Увидев вытянутую ею карту, гадалка помрачнела ещё сильнее.

— Вы займёте чужое место и из-за этого станете мишенью сильной ревности и зависти.

— Хм, вот как?

После этих слов лицо Джудит стало ещё безразличнее.

Ревность и зависть были уделом тех, у кого имелось что-то достойное зависти. У Джудит ничего подобного не было.

Баронство Айлан было скромным, и хотя сама она была умна, хвастаться тут было нечем. Хорошенькая — но не настолько, чтобы заставить всю страну оборачиваться ей вслед.

К тому же Джудит не относилась к тем, кто занимает чужое место. Если уж и существовало положение, способное вызвать зависть и ревность, она тем более не стала бы его желать.

— Поэтому позже кто-то из присутствующих на этом самом банкете отчаянно подставит вас, и это приведёт к крупному происшествию.

Услышав это, Анаис, стоявшая позади, поморщилась и пробормотала:

— Вместо романтичного предсказания, что твой будущий муж здесь, на этом банкете, тебе говорят, что здесь твой будущий враг? Жуть какая.

Разумеется, Джудит не особенно испугалась.

Она уже перестала верить гаданию.

Если подумать, развод ей тоже казался маловероятным. У её родителей были плохие отношения, но они не разводились — просто жили каждый своей жизнью. Большинство благородных супругов поступали так же, и Джудит вовсе не стремилась нарушать подобные условности ради какой-то дерзкой жизни.

Другая возможность казалась куда правдоподобнее.

Например…

«Разве я не сказала, что пригласила гадалку не затем, чтобы она ради забавы говорила приятные вещи?»

Возможно, под «замечательной гадалкой», которой хвасталась Гарнет, подразумевался человек, который кому-нибудь скажет и неприятное.

Обычно, если на таком вечере гадалка говорит только хорошее, ей верят меньше. Со стороны думают: «Она просто всем раздаёт умеренно приятные предсказания».

Но стоит кому-то получить дурное предсказание — и гадалку начинают считать человеком, который не приукрашивает и говорит как есть… а значит, ещё сильнее верят собственным хорошим предсказаниям.

Наверняка это устроила Гарнет, заключила Джудит.

«Анаис и правда вела себя немного назойливо…»

И всё же, если бы Гарнет велела гадалке выдать кому-нибудь дурное предсказание, Анаис наверняка устроила бы сцену. А сдержанная Джудит лучше подходила на роль той, кто спокойно примет неблагоприятную судьбу.

Гарнет и Джудит иногда проводили время вместе, но близкими подругами их назвать было нельзя.

— Понятно.

Разобравшись в происходящем, Джудит ответила беззаботно:

— Если уж мне суждено занять чужое место, я бы предпочла, чтобы это было что-нибудь грандиозное, способное перевернуть всю мою жизнь, а не какая-нибудь мелочь.

Тут Анаис воскликнула из-за её спины:

— Как ты можешь говорить об этом так спокойно? Тебя же ещё и ложно обвинят!

— Ну, чужое место ведь заняла я.

Джудит пожала плечами.

— Если я причиню кому-то зло, значит, и кто-то может причинить зло мне. Разве это не лучше, чем просто быть жертвой? Конечно, с точки зрения общего блага это не идеально…

— Уф, ты и правда странная.

Пока Анаис ворчала, скрестив руки на груди, гадалка снова медленно заговорила:

— …А ещё я вижу вместе знаки беременности, развода и дороги.

По сути, это было уже проклятие. Благородной даме развестись во время беременности и уехать далеко — что за трагическая судьба?

Но Джудит уже пропускала предсказание мимо ушей, поэтому с лёгким смешком ответила, словно шутя:

— Вот как? Тогда, полагаю, буду уютно жить с этим ребёнком.

— Нет, не так. Если смотреть вашу судьбу по детям, у вас будут один сын и одна дочь.

У Анаис отвисла челюсть.

— Значит, ты снова выйдешь замуж! И будешь растить детей от разных отцов!

Тут гадалка перевела взгляд на Анаис, стоявшую за Джудит.

— Следующая, юная леди?

— Д-да?

— Прошу, присаживайтесь.

Очередь Джудит, похоже, закончилась. Она без колебаний поднялась, а вот Анаис замялась.

— Эм… ну… эм.

Теперь, когда Джудит при всех получила дурное предсказание, Анаис, кажется, испугалась, что и её собственное окажется неблагоприятным.

— Одну минуту. Подождите. Всего минуту. Я сяду, сяду.

Растерянная и нерешительная, Анаис наконец села, но скрыть нервозность не смогла и тревожно застучала носками.

Джудит тихо поднялась и вышла из очереди.

— Дайте руку.

— А, эм…

— Я сказала, руку?

— М-минуточку!

— Если не собираетесь гадать, уходите. Очередь длинная.

— Я буду! Буду! Просто… мне нужно немного собраться…

Анаис хотела узнать судьбу, но боялась услышать что-нибудь плохое. Пока она тянула время и мешкала, Джудит незаметно смешалась с толпой и ускользнула.

Взгляды всё ещё следовали за ней.

«Уф, как неловко».

Само дурное предсказание её не волновало, но сочувственные взгляды, прикованные к каждому её движению, раздражали. А поскольку Анаис всё никак не садилась, к Джудит было приковано ещё больше внимания.

«Из всех возможных масок только у меня маска совы… Знала бы — тоже выбрала бы льва. Хотя нет? Были здесь девушки в львиных масках? Если нет, надо было переодеться мужчиной».

Ворча про себя, Джудит направилась туда, где было тише.

Вскоре она вышла к уединённому саду, где несколько фонтанов слабо пускали струи воды.

Похоже, место не было закрытым, но и особенно украшенным его не назовёшь. Решив немного отдохнуть, Джудит села возле самого живописного фонтана.

— Хм.

Ужасное предсказание, которое она получила, уже выветривалось из головы. Ей просто не хотелось возвращаться к толпе.

Вернись она туда — и все взгляды снова потянутся следом с мыслями вроде: «Это та девушка в совиной маске, что получила худшее предсказание!» А какие-нибудь юные леди непременно услышат: «Это Джудит», — и подойдут посплетничать.

Всё это было утомительно.

— Хочу домой.

Джудит пробормотала это, сама того не заметив. Но домой она не могла.

«Джудит, ты ведь сказала, что пробудешь на банкете до поздней ночи?»

«А, не так уж поздно…»

«Повеселись как следует и возвращайся поздно».

Мать даже не спросила, на какой банкет она идёт. И маску Джудит тоже не купила.

Для матери имело значение лишь то, что Джудит не будет в особняке. Отец, разумеется, домой не вернётся, а немногочисленных слуг всех куда-нибудь отправят.

В особняке останутся только мать и любимый слуга.

«Лучше уж кто-то из своих, чем какой-нибудь хлопотный чужак».

После того как всем стало известно небрежное замечание отца, брошенное дворецкому, мать начала освобождать особняк всякий раз, когда у Джудит намечались планы выйти из дома. Мать поняла: неважно, что происходит, пока всё остаётся «внутри дома».

«Джудит правда моя дочь? Кто знает, может, и нет…»

Возможно, холодность отца происходила именно от этого сомнения. По крайней мере, сомнительная дочь, рождённая нелюбимой женой, интересовала его меньше, чем азартные игры.

— Домой… Хочу домой.

Хотя Джудит и не смела войти в этот «дом», она всё равно повторяла это снова и снова.

Но так и не сдвинулась с места — лишь смотрела на жалкие слабые струи, поднимавшиеся и опадавшие в фонтане.

И тогда…

— О, здесь есть такое место?

— Нам сюда вообще можно?

— Мы не туда свернули?

В сад у фонтана вошла компания львиных масок.