Онлайн чтение книги Я притворялась беременной, но мой муж вернулся I Faked a Pregnancy, but My Husband Returned
1 - 143

Комнату накрыла ошеломлённая тишина.

Через мгновение Карл прикусил нижнюю губу и сказал Джудит:

— Ах, прости. Я забыл. Я ведь должен был держать это в тайне от старшего брата…

И в этот миг Джудит поняла. В будущем, которое Последняя Жрица показала ей в виде книги, Карл стал весьма серьёзным злодеем.

Сейчас, конечно, он рос спокойно, в окружении любви, но при его уме и сообразительности — не будь у него даже такой чуткости — легко было представить, каким тревожным могло бы стать его взросление. Идеальная почва, чтобы свернуть на путь злодея.

— Кхм, кхм!

Алтейон поспешно откашлялся.

— Тогда, пожалуй, мне стоит вернуться к Императрице…

Он пробормотал это вслух — так, чтобы услышали все, — и стремительно вышел из комнаты. В конце концов, возможность не оглядываться ни на кого и покинуть место происшествия была привилегией, дарованной его положением Императора.

— Зева-а-аю.

Карл, чудом избежавший злодейского будущего, нарочито широко зевнул.

— Что-то мне спать захотелось… Всем спокойной ночи.

С очень ясным лицом, на котором не было и следа сонливости, мальчик вежливо поклонился и вышел.

Изабелла, внезапно опомнившись, поспешила следом.

— Карл? Погоди. Разве я не обещала сегодня почитать тебе сказку на ночь?

Это была ложь. Карл прекрасно читал сам, а сказки уже несколько лет считал детскими глупостями. Да и Изабелла была не из тех, кто садится у кровати и тихо читает вслух.

— Ох.

В застывшей тишине Бен вдруг хлопнул себя по лбу.

— Так, где же я остановился с теми документами… Если слуги переложили их, пока меня не было, выйдет беда.

Ни разу не встретившись взглядом с Экианом, он покинул комнату. И даже осторожно прикрыл за собой дверь.

Джудит, чью руку крепко держал Экиан, осталась с ним наедине. Воздух стал тяжёлым, словно обрёл вес.

Экиан глубоко вдохнул и спросил:

— Итак, если подытожить: я единственный, кто не знал пол нашего ребёнка?

— Это правда, но… Всё дело во времени. Прямо перед свадебным шествием Кастин сказала мне… а потом началась церемония, мы были заняты гостями.

— Джудит.

Экиан нахмурился и тихо произнёс её имя.

— Даже так у тебя было достаточно возможностей сказать мне. Будь честна. Больше ничего от меня не скрывай. Ты правда считаешь нормальным, что я, отец ребёнка, узнал последним во всей семье?

— Н-но правда ведь, у нас до сих пор вообще ничего не шло нормально…

В этом она была права. Джудит опустила взгляд.

— Я собиралась сказать тебе, когда мы останемся одни. Ждала подходящего момента. Остальные узнали из-за маленьких оговорок… Я не думала, что всё обернётся вот так…

После её слов Экиан вздохнул и едва слышно пробормотал:

— Понятно. Значит, вот как…

Раньше он признался Алтейону, что тревожится: не потому ли Джудит принимает его, что любит его семью.

Это было тайное мучение, которым он не делился с Джудит. Навязчивое сомнение: вдруг он для неё всего лишь «самый разумный выбор». Конечно, Джудит станет верной женой, хорошей матерью, достойной великой герцогиней…

Но разве по сути это чем-то отличается от того, чем она была прежде — просто «хорошим наставником»?

Озвучить такие сомнения — значит ничего не изменить. Добросердечная Джудит только станет отрицать, а между ними возникнет лишнее напряжение.

Поэтому он решил молчать. И сказал себе, что даже если её удерживают рядом с ним лишь «многочисленные условия», это всё равно счастье.

Если он мог удержать её ими — при необходимости использовал бы ещё больше.

Но теперь, столкнувшись с этой ситуацией, сомнения, жившие в нём, будто обрели форму.

Проблемы не было. Она останется рядом. Уже сейчас милая Джудит тревожно смотрела на него.

И всё же — почему сердце жгло так, словно горело, а кровь, казалось, закипала? Должно быть, потому, что он был слишком жаден.

В отличие от Джудит, он никак не мог «принять всё как есть», просто плыть по течению…

— Хорошо, Джудит.

И всё же Экиан медленно приподнял уголки губ. Как бы ни сгорало его сердце дотла — если Джудит оставалась рядом с ним как с «разумным выбором для своей семьи», его дело было отчаянно цепляться и за это.

— Из-за обстоятельств я узнал немного поздно, но ничего не поделаешь.

На самом деле он вовсе не думал, что тут «ничего не поделаешь». Моментов, когда Джудит могла бы прошептать ему на банкете: «Мне нужно кое-что сказать. Наш ребёнок — мальчик», — было более чем достаточно.

Всё очевидно. В списке приоритетов его просто отодвинули вниз. Она, должно быть, раз за разом откладывала: «Экиану скажу потом».

И всё же — по-настоящему ничего не поделаешь. Что бы ни случилось, он не мог отпустить её руку.

Глубоко вдохнув, Экиан посмотрел на живот Джудит и мягко сказал:

— Значит, наш ребёнок — мальчик. Я как следует подумаю, какое имя ему дать.

Если отставить в сторону обиду, привязанность к ребёнку поднялась в нём с новой силой. До сих пор он представлял малыша просто крошечным существом, но теперь, когда образ стал яснее, перед ним начало разворачиваться будущее.

— Как он впервые возьмёт в руки меч, впервые сядет на лошадь, впервые сыграет в мяч… Всё это — вместе с ним.

Джудит молча смотрела на него. Заметив, как напряжено лицо при таком нежном голосе, она осторожно поправила ладонь и переплела их пальцы.

— Экиан, ты расстроен?

Экиан покачал головой.

— Конечно нет. Матушка, отец, Его Величество, Её Величество, Карл, я… Я был шестым. С чего мне расстраиваться? В первую пятёрку не вошёл, зато честь попасть хотя бы в первую десятку. Совсем не расстроен.

— Если не расстроен, значит, злишься?

— Ни в коем случае. Разве такой человек, как я, может злиться? Просто это место всегда было моим — так что и злиться незачем.

Услышав его обиженные слова, Джудит прищурилась.

— Экиан, ну это уже слишком. Логический вывод так не строится.

— Ничего не поделаешь. Перед женщиной, которую я люблю, я не могу не тревожиться и не воображать всякие глупости.

Кто способен быть рациональным и логичным перед лицом любви? От каждого маленького жеста, каждого случайного слова — и мысли хлынут потоком. Вот что такое любовь.

Когда он так уверенно признал собственную неразумность, Джудит глубоко вздохнула и медленно произнесла:

— Прости, что не сказала тебе раньше. Просто я думала, что ты хотел бы девочку. Боялась: вдруг ты не сможешь скрыть реакцию перед гостями и расстроишься.

— …Что?

— Ведь можно в первый миг немного разочароваться, правда? Ты говорил, что не хочешь сына, похожего на тебя.

Такой причины Экиан не мог себе представить. Если подумать, он и правда когда-то говорил нечто подобное.

Но это было потому, что он собственными руками убил своего отца. Не мог же он по-настоящему не хотеть сына, рождённого у него и Джудит.

Честно говоря, ход её рассуждений был настолько нерациональным, что он лишился дара речи.

Заметив его слегка потрясённое лицо, Джудит неловко опустила плечи.

— Для остальных в семье не имело значения, мальчик это или девочка. Но ты — самый важный для меня человек. Поэтому меня тревожат даже мелочи. Даже то, что ты сказал без особого умысла, я не могла не обдумать сто раз.

Экиан не мог поверить, что она только что назвала его «самым важным человеком».

Она вздохнула и пробормотала:

— Ничего не поделаешь. Перед мужчиной, которого я люблю, я не могу не тревожиться и не воображать всякие глупости.

Словно уже прекрасно зная, о чём думал Экиан, она добавила с мягкой улыбкой:

— Экиан, когда в прошлый раз я развелась, я твёрдо решила. Больше никогда не выйду замуж за человека, которого не люблю.