Онлайн чтение книги Я притворялась беременной, но мой муж вернулся I Faked a Pregnancy, but My Husband Returned
Особая дополнительная история 2. Былые времена

Если бы глубину любви можно было измерять сравнением, Экиан отнёс бы себя к тем, чьи чувства становятся тем глубже, чем больше времени они проводят рядом с другим человеком.

Потому что после свадьбы его чувства к Джудит стали ещё сильнее.

На самом деле они знали друг друга с тех пор, как Джудит исполнилось семнадцать, но вместе провели не так уж много времени.

Даже во время супружеской жизни в герцогском поместье, когда он оставался там как он сам, а не как «Мастер», особенных воспоминаний накопилось немного.

Экиан был крайне занят из-за двойной жизни, а Джудит и самой было непросто с незнакомым мужем, и она не пыталась открыть ему сердце.

Так что лишь после того, как они начали жить вместе в резиденции великого герцога, Экиан наконец смог вдоволь наблюдать за Джудит.

— Ты знала?

Экиан с весёлым видом посмотрел на Джудит.

— Когда ты глубоко задумываешься, у тебя есть привычка теребить мочку уха.

— Ох.

Джудит удивлённо приподняла брови.

— Понятия не имела.

Сейчас они гуляли по холму позади резиденции великого герцога.

Держа на руках маленького сына, который в какой-то момент уснул, Экиан мягко спросил:

— О чём ты думала?

Джудит с лёгкой улыбкой ответила:

— Просто… когда лучше завести второго ребёнка, что-то в этом роде. Конечно, у всех разные взгляды, но мне хочется много детей.

Экиан этого и ожидал.

Джудит любила детей.

Она обожала маленького Карла, да и вообще любила детей.

О том времени, когда она была выездной учительницей, он знал немного, но, вероятно, она учила детей искреннее, чем кто-либо другой.

Это было понятно уже по тому, как все семьи сожалели, когда она вошла в герцогский дом Майюс.

— Значит, ты думала об этом.

Джудит кивнула и серьёзно сказала:

— Да. Если у нас будет дочь, я даже думала, что было бы хорошо назвать её в честь той, кто родила тебя.

От этих неожиданных слов глаза Экиана расширились.

— Конечно, родители, которые тебя вырастили, невероятно дороги… но Последняя Жрица тоже по-настоящему действовала ради тебя. Мне хочется, чтобы и её след остался с нами.

В каком-то смысле их связь продолжилась именно благодаря его родной матери.

Ведь его родная мать отдала всю свою жизненную силу до последней капли, чтобы спасти Экиана и Джудит и подарить им такую счастливую жизнь.

— Когда я так об этом думаю, меня охватывает какое-то благоговение. Я ведь ничего для неё не сделал.

На его честный ответ Джудит медленно покачала головой.

— Не уверена. Теперь, когда я сама родила, я… тоже понимаю это чувство. Тревогу от того, что не можешь дать больше, хотя уже отдала всё.

Джудит произнесла это, поглаживая малыша по волосам.

— Думаю, она сожалела не потому, что хотела чего-то взамен, а потому, что не могла дать больше. Просто масштаб этого превосходит воображение и окутан тайной. Поэтому не чувствуй себя виноватым. Я сказала это не для того.

— Понятно. Тогда мне можно бесстыдно надеяться на большее?

— Ох. Ты только что прозвучал прямо как непочтительный сын.

Джудит тут же остро его укорила, и Экиан пожал плечами.

— Нет, ты же сама сказала, что родитель жалеет, когда не может дать ребёнку больше…

Конечно, Экиан тоже шутил. Ему казалось, что полюбить мать, которая его родила, ещё сильнее будет уже трудно.

Потому что благодаря будущему, которое она ему подарила, он впервые почувствовал: хорошо, что он родился.

— Ладно. И чего же ты так сильно хочешь? — спросила Джудит, бросив на него косой взгляд, будто тоже шутила.

— Ах, вообще-то в последнее время я кое о чём думал.

Экиан ответил, осторожно изучая лицо Джудит.

— Ведь мы с тобой на самом деле давно знакомы, верно? Я видел тебя с семнадцати лет, но почти не помню то время. Наверное, потому что не обращал особого внимания.

— Возможно.

Джудит, похоже, нисколько не расстроилась.

— Тогда я была всего лишь одной из многих, кто приходил продавать сведения Мастеру. Мы никогда не делали вместе ничего личного — откуда бы взяться сильным впечатлениям?

Когда он впервые встретил её, ему было девятнадцать.

В то время Экиан думал, что уже вырос, но теперь, оглядываясь назад, понимал: он был всего лишь незрелым ребёнком.

В самом конце переходного возраста, всё ещё считавшим себя существом, которому не место в этом мире, и только мучившим самого себя…

Информационная гильдия успешно работала, но сам он в тот период был нестабилен.

Если честно, его не интересовали ни Джудит, ни вообще какие-либо женщины. Он даже представить не мог, что ему кто-то понравится или что он сам способен кого-то полюбить.

— Поэтому я немного жалею о том времени, — пробормотал Экиан, и в его голосе прозвучала печаль. — Я мог узнать тебя гораздо лучше, но мне кажется, будто я упустил это драгоценное время.

Джудит смущённо улыбнулась. У неё тоже осталось не так много воспоминаний о том времени.

— Так это потому, что ты носил маску.

Она перевела вину на него.

— Если бы ты тогда выглядел вот так, я точно хотя бы попыталась поговорить с тобой побольше. Я тоже была занята, но уж на то, чтобы бросить шутку красивому мужчине, времени у меня нашлось бы.

— Что, и всё? Только бросить шутку?

Джудит решительно сказала:

— На отношения у меня такой свободы не было. Думаю, моим чувствам этого хватило бы. Но всё же, наверное, хорошо, что ты носил маску. Если бы ты работал без неё, какая-нибудь другая женщина перехватила бы тебя первой.

— А, подожди. Давай не будем воображать такое будущее.

Экиан поспешно оборвал воображение Джудит, пока оно не ушло дальше.

— Просто… ограничимся сожалением о том, что мы позволили тому времени пройти мимо.

Мягко проведя пальцами по щеке спящего сына, он благоразумно продолжил:

— Даже сейчас я уже жалею о каждом мгновении, пока наш сын вот так растёт. Поэтому и говорю: мне ещё сильнее жаль, что я пропустил твои юные годы.

Джудит пожала плечами.

— Но с этим ничего нельзя было поделать. Давай просто будем благодарны Последней Жрице за то, что смогли быть вместе уже взрослыми.

— Верно.

Когда они пошли обратно к резиденции великого герцога, Экиан кивнул.

— В конце концов, остаётся всего лишь маленькое сожаление.

Именно так Экиан и чувствовал. Он никогда не думал об этом как о невыносимом сожалении.

Но, возможно, сердце родителя хочет дать даже самую малость.

Последняя Жрица, уже покинувшая этот мир, собрала те крохи силы, что у неё ещё оставались, и оставила ему последний маленький подарок.

В ту ночь

Экиану приснился очень странный сон.

В этом сне, ощущавшемся одновременно нереальным и пронзительно ясным, неожиданно появилась семнадцатилетняя Джудит.

Нет, это был сон о тех днях, которые не сохранились в его памяти.

— У барона и баронессы Палена проблемы начались ещё до свадьбы.

Юная Джудит говорила чётко и бойко.

— Когда-нибудь они, скорее всего, разведутся.

Из-под маски Экиан смотрел на рыжеволосую барышню.

Её ярко-зелёные глаза легко скользнули в сторону. Экиан сцепил руки в перчатках и неторопливо спросил:

— И как же вы узнали эти сведения, миледи Джудит?

Даже задавая вопрос, он не ждал многого. Ответы Джудит всегда были одинаковыми.

— Ну… так получилось.

Точные, но не слишком полезные сведения.

Пожалуй, приносить только такую информацию — тоже своего рода талант.

— Хм… заплачу один золотой. Если эти двое потом действительно разведутся, дам ещё два золотых.

Пусть сведения и не представляли особой ценности, информация Джудит отличалась высокой надёжностью.

Поэтому ради будущих сведений было лучше платить ей заранее.

— Ух ты.

Джудит открыто обрадовалась.

— Спасибо, Мастер.

Экиан уставился на неё.

Такими темпами когда она вообще выплатит тот огромный долг, откладывая по одному золотому…

— Кхм.

Глядя на сияющее улыбкой лицо Джудит, он вдруг сказал:

— Впрочем, пожалуй, лучше два золотых. Если речь о разладе в дворянской семье, это стоит как минимум столько.