Контент удален!

— И что же именно мне придётся вынести?

— Скандал.

— А-а, то, что возлюбленная герцога Кайласа — это я, и вправду годится в громкий скандал.

— Я вас защищу. Обещаю, что вы ни за что не пострадаете.

Харриет, будто раздумывая, глубоко вздохнула.

— У вас ведь так или иначе всё продумано? Похоже, вы всё построили с расчётом, что я приму это предложение.

— Если вы поможете, дело во многом пойдёт легче.

— Хорошо.

— Вы серьёзно?

На этот вкрадчивый переспрос Харриет с усмешкой ответила:

— Я ведь вам говорила. Что, если я вам понадоблюсь, помогу в чём угодно. Так что, когда всё используете, будьте добры вернуть меня на место.

— Благодарю…

Он немного помедлил с ответом оттого, что поступить, как она просит, не мог.

Ведь, когда всё это кончится, Харриет окажется не здесь, а совсем в ином месте.

Тогда я боялся, что вы разгадаете мои истинные чувства и сбежите…

А теперь ему было обидно, что она не понимает его искренности. Надо же — на том самом месте, где они едва удостоверились в чувствах друг друга, первое, что она сказала: «давайте сменим договорной роман на роман с ограниченным сроком».

И при этом оставаться милой и прелестной — вот худшее свойство этой женщины.

Седрик, глядя сверху вниз на Харриет, что, сделав крохотную оплошность в па, застенчиво улыбнулась, крепко стиснул зубы, чтобы не выдать, до чего он рад.

По правде, когда он понял, что Харриет в чём-то заблуждается, мысль тут же всё разъяснить его не то чтобы не посетила.

Но тогда он мог бы упустить и этот «роман с ограниченным сроком», и задуманный прежде «договорной роман».

Ведь у Харриет было иное прошлое, чем у меня.

Он с самого рождения мог заполучить всё, чего пожелает, а Харриет прожила жизнь, в которой у неё отнимали то, что было, а желаемое сжигали у неё на глазах.

Она сорвалась в пропасть и, цепляясь за малую удачу, из последних сил вскарабкалась по тому обрыву до нынешнего положения.

Тот, кто прожил такую жизнь, поневоле держится оборонительно. Ведь надо беречь себя.

Что Харриет считает чувство между ними «мимолётным ветром», он понял ещё тогда, когда они встретились перед сегодняшним приёмом. С той минуты, как увидел это её лицо, что как ни в чём не бывало непринуждённо улыбалось.

Признайся он такой в любви, скажи, что хочет жениться, — в ответ наверняка услышал бы что-нибудь вроде «нам всё равно не быть вместе».

Дать ей вот так сбежать я не могу.

Седрик под предлогом того, что ведёт в танце, обнял Харриет, чьи щёки красиво разрумянились. Эта непредсказуемая барышня, что вроде и удивлялась, но не силилась вырваться, была ему до того мила. Теперь он не мог её отпустить.

Не будем спешить. Надо стараться изо всех сил, пока она не сможет мне довериться.

Заслужив доверие, признаться будет не поздно. Тогда и Харриет не усомнится в их общем будущем, и, какие бы испытания ни пришли, эту любовь она так легко не бросит.

И день этот был не за горами.

* * *

В ту ночь, когда разразилась молва о её романе с Седриком, Харриет, несмотря на поздний час, была призвана к не спавшей ещё Трише.

С чувством провинившейся войдя к ней, она увидела, что Триша в тёплой шали пьёт ночной чай.

— Пришла? Садись.

Она было испугалась, не станут ли её бранить за то, что до сих пор держала всё в тайне, но лицо Триши было далеко от строгости. Скорее в нём странно мешались ожидание и любопытство.

— Мне только что рассказали.

— Бабушка. Это, видите ли…

— И до чего же моим подругам делать нечего. Даже утра дождаться не могут — разносят слухи.

— Ха… ха-ха…

Не зная, что ответить, Харриет лишь неловко посмеивалась, а Триша была преисполнена невозмутимости и изящества.

Первый роман внучатой племянницы — то есть весть о романе настоящем, а не поддельном скандале, — похоже, немного её взволновала.

— Вы двое — серьёзно?

Судя хотя бы по тому, как вкрадчиво она это спросила.

На миг Харриет замялась, не зная, из какой правды исходить, отвечая, но в конце концов кивнула.

Оттого что начался настоящий роман, на щеках проступил непритворный румянец. И Триша от души рассмеялась:

— А-ха-ха! Ну и ну. Видно, чутьё моё ещё не притупилось. Мне и раньше казалось, что этот малый на тебя поглядывает.

— Что?

— Да нет! Это я недосмотрела! По правде, если не в этом причина, то поступки герцога Кайласа по отношению к тебе просто немыслимы.

— А, в-вот как… ха-ха…

Теперь Триша явно оживилась.

— Помнишь, когда ты перебралась из монастыря ко мне в дом, этот малый ведь справлялся у меня о тебе. Уже тогда мне это показалось странным. Думаю, к чему ему расспрашивать о девочке, до которой ему и дела нет?

— Тогда мы были друг другу никем. Скорее уж… сторонились друг друга.

— Чем осторожнее человек, тем труднее ему признать, что влюбился с первого взгляда. И порой он принимает это за чувство «неприязни».

Харриет сочла, что Триша чересчур домысливает. И это было ей крайне неловко. Ведь эту так радующуюся двоюродную бабушку скоро придётся разочаровать.

Когда этот короткий роман кончится, как же огорчится бабушка.

Стоило вообразить, как та будет вздыхать, что выдать внучатую племянницу замуж не судьба, — и во рту становилось горько.

И всё же выложить всё начистоту она не могла. Узнай Триша, что это роман на основе «договора», — нипочём не смолчала бы. Того и гляди, тут же отправилась бы хватать Седрика за грудки.

Но, к счастью, Триша не только оживилась.

— Вы с герцогом Кайласом весьма друг другу под стать. И схожее в вас есть, и то, чем один дополняет другого.

— Хм-м, другие, кажется, так не думают.

— Разумеется, если мерить условиями — это немыслимо. Кто ж этого не знает?

Улыбка её, что до того была поддразнивающей, чуть угасла.

— Условия — то, на что этот малый пошёл сам, и до них мне дела нет. Меня скорее тревожит то, что тебе предстоит пережить впредь.

— Что именно?

— Седрик Кайлас — мужчина, с которым нелегко совладать. И мыслей у него слишком много, и связи, в которые он вплетён, запутанны. А главная беда — что решительно не понять, что у него на уме.

С этим она была согласна. Заглянуть бы хоть немного ему в голову — то-то отлегло бы.

— И такой человек выбрал тебя. Разумеется, и ты сделала выбор, но, если рассудить трезво, в нынешнем деле немало от замысла герцога Кайласа.

От этих слов у Харриет ёкнуло внутри. Всё-таки старую даму, что собаку съела в свете, недооценивать нельзя.

— А какую цену тебе за это придётся заплатить, я пока и предположить не могу.

— Не тревожьтесь чрезмерно. Я собираюсь смотреть на это легко.

— Легко?

— Просто… обычный роман, какой бывает у всех. Даже если мы расстанемся, это всего лишь расставание. Будет и другая встреча.

Тогда Триша вздохнула.

— Не так это просто. Будь он хотя бы старшим сыном обычного рода, я бы и то смирилась. Но Седрик — герцог Кайлас.

— …

— Мало того, все недавние события прошли через его руки. Внимание всей державы к нему возросло. На днях я даже слышала, что женитьба герцога Кайласа важнее женитьбы принца.

У Харриет начала болеть голова.

Слушая Тришу, она стала думать, уж не сотворила ли она невесть какую глупость.

Но двоюродная бабушка на этом не остановилась.

— Да если и не это — мужчина, что зовётся лучшей партией империи, впервые заводит роман в брачном возрасте. И предмет его — ты, что во многих отношениях едва ли тянет на герцогиню.

— Да… Я понимаю, о чём вы, бабушка.

— Ничего ты не понимаешь.

Стоило меж бровей залечь морщинке, как облик её вмиг стал обликом строгой госпожи.

— Начни тебя вокруг принижать — ты со смешком отмахнёшься: «да, конечно». Скажи Седрик, что расстаётся, — ты снова примешь это со словами «да, хорошо». И, даже если при этом твоя репутация рухнет, ты махнёшь рукой.

— А что… разве с этим что-то поделаешь?

— Ну и глупышка. Я о том и говорю — что так делать нельзя!

Триша коротко хлопнула ладонью по чайному столику.

— И пока ты с ним, ты столкнёшься с множеством возражений. Как подумаю об этом — честно, хочется тебя отговорить. А не отговариваю оттого, что это может стать для тебя случаем.

— Случаем?

— Даже если до брака дело не дойдёт, держи голову высоко и не сутулься. Веди себя так, будто всё, что есть у Седрика, стало твоим, и, что бы ни стряслось, не пасуй. Тогда и люди станут обходиться с тобой иначе.

Харриет, неспешно приводя мысли в порядок, прикусила губу.

Кажется, она поняла, о чём Триша. И то, что Седрик приготовил не только падение Беллы, но и иной подарок.

Вот, значит, о чём он тоже подумал.

Стать возлюбленной мужчины на вершине власти — событие столь громкое, что оно целиком сотрёт прежний образ «скандалистки-склочницы».

Даже расстанься она с ним, никто уже не станет вспоминать о её прежних скандалах. Ярлык «бывшей возлюбленной герцога Кайласа», напротив, станет орденом.

Горевать о том, что переменить свой образ можно лишь чужим именем, было бы роскошью. Ведь Седрику придётся выслушивать: «выбирал-выбирал — и всего-то Харриет Листеруэлл». Ведь он взял её за руку, несмотря на этот урон.

Один неверный шаг — и пропасть, но Седрик обещал. Что не даст ей пострадать. Что защитит.

А раз так — остаётся лишь как его настоящей возлюбленной устроить скандал как следует и добыть Седрику ту выгоду, что он желает.

Ненадолго увидеть сладкий сон и в уплату за пробуждение получить успех мести и славу — разве это не выгодная сделка?

А потому будем наслаждаться этой невероятной удачей, но не поддаваться сантиментам. Достигнем цели — и нашим отношениям конец. Об этом нельзя забывать.

Харриет, будто унимая тягостно свернувшийся внутри комок, повторяла это себе снова и снова. Сейчас надо думать не о Седрике, а лишь о мести Белле и Джону.