Контент удален!

Как и задумал Седрик, объявление об их отношениях обернулось грандиозным скандалом и всколыхнуло свет.

И Вивиана примчалась к Харриет с лицом, будто вот-вот лишится чувств.

— Вот о чём ты говорила! О том, что я в тебе разочаруюсь!

— Прости, что не сказала заранее, Вивиана.

— Немного досадно, что и говорить. Но что с того? Ведь возлюбленная герцога Кайласа не Белла, а ты!

Она, будто готовая запрыгать, восторженно топала ногами.

— Право, чужой судьбы не угадаешь. Разве бывает месть прекраснее этой?

— Какая там прекрасная.

— А что, нет? Слышала же слухи про Беллу?

На это Харриет, силясь сдержать смех, кивнула.

Нынешний скандал стал притчей во языцех отчасти оттого, что первой признанной возлюбленной Седрика Кайласа оказалась «прежде столь скандальная» Харриет Листеруэлл, но и оттого, что Белла, которую до сих пор превозносили как богиню света, оказалась в совершенно дурацком положении.

— Дом Чеслоу, говорят, официально уведомил о расторжении помолвки. А Белла теперь пытается вернуть расположение молодого господина Чеслоу.

Белла толком не отвела и обвинений, связанных с «Энджеликом». Полагая, видно, что стоит соблазнить Седрика и стать его возлюбленной, как все запутанные её беды разрешатся сами, она всё это время даже не пыталась как следует защищаться.

Против новой повестки она лишь упорствовала — «это была не я» — и добилась не более чем «отсрочки вызова», а слух о том, что её видели покупающей «Энджелик», рос как снежный ком.

Одних этих причин дому Чеслоу хватило бы, чтобы объявить о расторжении помолвки, но до сих пор они этого не делали лишь оттого, что Джеймс слишком любил Беллу.

Теперь, когда оскорбительно отвергнутый Джеймс забрал свою любовь обратно, у графа Чеслоу с супругой не осталось причин не расторгнуть помолвку.

Удивительнее было скорее то, что Белла не отступалась от Джеймса.

— Разве это возможно после того, как она первой предложила расстаться?

— Куда там! На приёме у Вандербильтов она тоже разыграла было близость и осрамилась. Белла, говорят, слала письма без счёту, а Джеймс Чеслоу даже не отвечает.

До чего же громким вышел скандал, если по свету пошёл слух даже о том, сколько раз Белла писала и что Джеймс не отвечает.

Но Харриет Джеймса не жалела.

— Тоже мне. Пусть сперва извинится за то, что трепал повсюду, будто Седрик запугивает Беллу, будто отнимает её силой!

— Ах! «Седрик», надо же. Аж мурашки, мурашки.

— Не дразнись.

Харриет смущённо улыбнулась.

Играть не было нужды. И вправду всё внутри будто скручивалось, словно её кто-то щекотал.

— Всюду вы должны называть меня по имени. Так мы будем казаться куда ближе.

Она следовала требованию Седрика, но всякий раз, называя его по имени, ей казалось, будто эти отношения вечны, — а зная, что это лишь её собственная мечта, немного стыдилась.

Как бы то ни было, благодаря этому Вивиана не заподозрила ничего меж ними и лишь увлечённо разливалась о Белле.

— Дом Чеслоу, похоже, ещё и в суд подаст. За мошенничество и клевету.

— Клевета — ладно, но мошенничество-то за что?

— Не помнишь? Тот дом ради ещё не вышедшей замуж Беллы даже приёмы устраивал. Да и того, что подносил ей молодой господин Чеслоу, было не один и не два.

Услышав это, Харриет наконец поняла. Ведь нет человека, что не знал бы, до чего велик был бриллиант в обручальном кольце Беллы.

— То есть под предлогом брака она вытягивала деньги и подарки, вот что.

— Одних слухов не счесть, сколько всего. Два бриллиантовых кольца, лисья шуба, а платьев да туфель — без числа, да ещё, говорят, коня подарил.

Вивиана покачала головой.

— Так или иначе, репутация Беллы теперь на самом дне. Взвешивала, мол, двух мужчин на весах — и прогадала.

Харриет, чьё имя не раз перемывали в свете, знала: столь пристойными выражениями дело не ограничится.

Наверняка тычут пальцем, зовя её охотницей за мужскими кошельками, и вытаскивают имена всех мужчин, что хоть как-то соприкасались с Беллой.

«Белла Листеруэлл, которую считали ангелом, на деле — распутница, что играет мужчинами!» — до чего же лакомая тема для пересудов.

Такие сплетни расползались с удивительной быстротой. И Харриет догадывалась, что это — одна из «работ» Седрика.

Право слово, вот мужчина, которого не хотелось бы иметь во врагах.

Пока она сглатывала невольный смешок, Вивиана, отпив чаю, вдруг, будто вспомнив, хлопнула в ладоши:

— Ах да! Даже Кэролайн Террант бросила Беллу.

— Правда? Я это предвидела, но всё же скоровато. А в чём причина?

— Белла, оказывается, обещала свести её с одним из приближённых герцога Кайласа. Под этим предлогом уж как только не помыкала бедняжкой.

Кэролайн давно вызвалась быть прислужницей Беллы, но в последнее время та, видно, стала обращаться с ней столь пренебрежительно, что накопилось недовольство.

— Кэролайн, мол, боится, что из-за Беллы и о ней самой пойдут дурные слухи, и напрочь отгородилась. Так что подле Беллы не осталось ни одной подруги.

— Что ж, ничего удивительного. Они ведь делили не дружбу, а всего лишь взаимную выгоду.

Отношения эти строились на расчёте, совсем не похожем на тот, где помочь другу в беде — само собой разумеющееся.

В таких отношениях, когда одна сторона перестаёт быть полезной, уход другой — дело обыкновенное.

Ну как теперь на душе, Белла?

Вспомнив себя лет в пятнадцать — ту, у кого Белла отняла подруг и оставила одну, — Харриет слабо улыбнулась.

Потеряв и родителей, и подруг, когда единственной опорой была лишь притеснявшая её семья дяди, — одинокая пора отрочества.

Репутацию ей лепили помимо её воли. Не было и места, где спросить совета, а потому она не могла и рассудить, верно ли поступает, и оттого металась, поддаваясь словам Джона.

Сколько раз она думала, что хочет умереть, — не счесть.

Впрочем, тебе-то легче. У тебя хоть родные рядом.

Хотя, до каких пор они будут держать Беллу за руку, ещё предстояло увидеть.

Скрывая эти зябкие мысли, Харриет светло улыбнулась Вивиане. Чай с ароматом малины и сегодня был очень вкусным.

* * *

Хлоп.

Джон бросил на стол тонкую папку.

Белла взглядом спросила, что это перед ней.

— Разрешение на приём. Поживи какое-то время в монастыре.

— Что?

Она переспросила, но ответа от Джона не последовало. Белла, опешив, спросила снова:

— Вы сейчас… сказали «монастырь»?

— Да. Монастырь Святого Эванса. Монастырь Святой Клариссы, говорят, больше не принимает на краткий срок.

— Отец! Вы с ума сошли?

Белла вскочила и вскричала:

— Как вы можете так со мной? Да сколько я всего для вас сделала!

— Кто ж этого не знает? Но посмотри, что творится. Куда ни глянь — только и разговоров что об этом проклятом «зелье» да о твоей расторгнутой помолвке! Побудь в укрытии, пока не уляжется.

— Ни за что не поеду! Погодите немного. Я улещу Джеймса и!..

— Белла!

Не выдержав, Джон рявкнул.

Застывшей от испуга Белле он, изо всех сил давя гнев, пригрозил:

— Джеймс уже уплыл. Пять раз отверг твои приглашения встретиться — пора бы и признать. Разгневаешь дом Чеслоу сильнее — и дело может не кончиться одним возмещением!

Белла стиснула зубы.

Джеймс, что прежде цеплялся за неё, теперь, будто в отместку, ею пренебрегал. Стоило вообразить, как он, читая её письма, посмеивается над ними — как когда-то над письмами Дафны, — и всё внутри переворачивалось.

Но и Белла знала: в том, что случилось, виноваты не Джеймс и не дом Чеслоу.

— Это всё из-за герцога Кайласа. Это он меня запутал, оттого всё так и вышло! Он — виновник расстроенной помолвки, вот с него и надо спрашивать!

— И где ты станешь это заявлять?

На вопрос Джона рот Беллы снова захлопнулся.

Само подобное заявление было бы всё равно что признанием, что она взвешивала Джеймса и Седрика, да и устрой она теперь чайный приём — прийти было бы некому. Ведь все, кто был к ней благосклонен, после приёма у Вандербильтов отвернулись.

— До чего же бесит!

Белла, уткнувшись в стол, залилась злыми слезами.

Джон тоже тяжело вздохнул.

— А вот с Харриет — не пойму, что у неё за отношения с герцогом Кайласом. Не настоящие же они любовники, в самом деле.

От этих слов Белла резко подняла голову.

— Точно, Харриет! Это всё её рук дело!

— Быстро же ты смекнула, тц. Непонятно другое: чем таким Харриет держит на крючке самого герцога Кайласа, что он на это пошёл?

— Точно, та брошь! Харриет ведь однажды на «Кингдоме» вернула ему реликвию покойного герцога. Мы так и не выяснили, что она за это потребовала, — а вот оно что!

Для них Харриет всегда была девчонкой с придурью, а потому предположение, что Седрик мог в неё влюбиться, было немыслимо.

И наоборот, то, что Харриет без всяких условий вернула чужую вещь, тоже было им непонятно.

Как бы то ни было, уверившись, что главная зачинщица всего — Харриет, Белла заскрежетала зубами.

— Не дам тебе смеяться одной.

Она отёрла тыльной стороной ладони мокрые щёки и вскочила. А затем, не дав Джону и слова сказать, выбежала наружу.

— Терри! Готовь экипаж!

Кучер Терри, что расчёсывал щёткой шерсть лошади, услышав истеричный голос Беллы, сглотнул. Ведь в те дни, когда ангелоподобная барышня являла своё истинное лицо, всегда случалось что-нибудь скверное.