Контент удален!

Когда закончилось и новогоднее богослужение, Харриет пришлось взяться за дело, которое больше нельзя было откладывать. За подготовку к «поддельной» свадьбе.

— Нам разрешили воспользоваться часовней храма Святого Паоло! Графиня Рильбёрн, глава дамского общества, немало для этого постаралась, так что потом непременно поблагодари её.

Джеремия, вызвав Харриет и Седрика, радостно сообщила, что заполучила самый большой зал.

— А это список тех, кому разослать приглашения. Он длинноват, но всё же просмотри.

— Да.

— Напутственное слово я попросила сказать епископа Клауса Фаберна. Я попросила его не растягивать, но особо не надейся. И всё же достойнее него никого нет.

— Епископ Фаберн — это недурно.

— И церковный хор я тоже заказала. Одна музыка — это одно, а с пением совсем иное ощущение.

— Хорошо.

Как она и говорила прежде, поскольку Триша и Роксана были не в том положении, чтобы помогать с подготовкой, крупные дела брала на себя Джеремия — и, как и подобает той, кто был и принцессой, и герцогиней, действовала с размахом и вместе с тем дотошно.

Глядя на неё, Харриет даже немного посочувствовала той, кому предстоит стать следующей герцогиней Кайлас. Ведь как ни старайся, её всё равно будут сравнивать с Джеремией.

Немного оробев, она лишь слушала беседу матери с сыном, как вдруг Джеремия обратила взгляд к ней:

— Ах да! На переднем ряду со стороны невесты будут сидеть графиня Феллон и госпожа Роксана — так ведь ничего?

— Разумеется. А вы, госпожа, собираетесь сидеть одна? — спросила Харриет, глядя на схему рассадки.

Джеремия как ни в чём не бывало кивнула:

— Единственный родственник, достаточно близкий, чтобы сидеть рядом, — Его Величество император, а место для императорской фамилии устраивают отдельно.

Тут Седрик вставил:

— Не сидите одна — устройте рядом и место для графа Уивера.

— М? Самюэля? Но…

— Он ведь и без того ждал слишком долго. Воспользоваться случаем и официально объявить о ваших отношениях было бы неплохо.

От этих слов во взгляде Джеремии мелькнуло волнение. Усадить возлюбленного матери на важное место на свадьбе — если вспомнить прежнего Седрика, это было немыслимо.

— Ты… серьёзно?

— Думаю, и отец бы этого хотел.

В тот миг, когда он это сказал, и сам Седрик немного удивился. Ведь он совершенно естественно уверился, что отец воспротивился бы тому, чтобы мать оставалась одинокой.

Быть может, он осознал это благодаря Харриет.

Ведь умри я прежде, оставив Харриет, я больше всего тревожился бы о том, что она будет доживать век в одиночестве.

Только теперь ему стало ясно, почему отец перед смертью, так просил позаботиться о матери.

А Самюэль Уивер — да, тот, кто годами таился в тени и не отходил от матери, — его, кажется, теперь можно было признать.

— Спасибо, Седрик, — прошептала она со слезами на глазах.

В её голосе звучало множество чувств, которых одним словом не назвать. Благодарность, тоска, вина, обида, радость — и печаль.

Пока Джеремия, достав платок, промакивала глаза, Харриет ткнула Седрика в бок.

Одними губами она подсказала: «Скорее обнимите её». А когда Седрик недоумённо склонил голову, ткнула его в бок чуть сильнее.

Он полагал, что нет нужды устраивать такую неловкую нежную сцену, но раз это приказ Харриет — ослушаться было нельзя.

И потому он подошёл к матери и неловко её обнял, а Джеремия вдруг громко разрыдалась.

— Ы-ых, Седрик! Седрик…

Он впервые видел, чтобы мать так плакала, и изрядно растерялся.

А Харриет, будто предвидев это, села с другого боку Джеремии и, поглаживая её по спине, принялась утешать.

Они встретились взглядами над головой Джеремии, всхлипывавшей в платок. Харриет улыбалась, будто говоря: «Молодец».

Я снова у вас в долгу.

Седрик был искренне благодарен Харриет за то, что она утешила его мать, чьи переживания он сам не сумел заметить.

Благодаря этому впредь, кажется, ему будет чуть проще рядом с матерью.

Наплакавшись вволю в объятиях сына и будущей невестки, Джеремия наконец выпрямилась. Она выглядела смущённой, но словно почувствовала облегчение и заговорила привычным бодрым голосом:

— Ну, хлопотные дела оставьте все мне, а вы займитесь платьем да украшениями. Седрик, уж проводить её ты как-нибудь сумеешь?

— В детстве учился, но справлюсь ли без промаха — не поручусь.

На эту его шутку Джеремия с Харриет рассмеялись.

* * *

Два дня спустя они заглянули в «Сервиж» — завершить примерку.

Следуя поверью, по которому жениху нельзя видеть свадебное платье до самого дня свадьбы, Седрик ждал снаружи, а вышедшая с примерки Харриет отчего-то казалась немного изнурённой.

— Вы, верно, устали.

— Ха-а…

Едва увидев его, Харриет с усталым видом глубоко вздохнула и спросила:

— Так сколько, говорите, стоит то платье?

— Я же сказал, не берите в голову.

— Девяносто восемь тысяч дирхамов, да? По правде, я и не забывала. Разве такое забудешь?

Он не знал, как выглядит то платье, о котором она говорила.

Но, судя по тому, как Джеремия, вернувшаяся вместе с ней после заказа платья, восторженно твердила: «Увидишь Харриет на свадьбе — может, даже прослезишься от умиления», оно наверняка было прекрасно.

Поэтому ему было непонятно, почему Харриет, которую работники наверняка осыпали комплиментами, вышла такой печальной.

— Вас настолько заботит денежный вопрос?

— Похоже, большого богатства мне не нажить. Как подумаю о деньгах, что выброшены на платье и украшения, — от страха холодный пот прошибает.

— И то и другое можно перепродать, так что можете не слишком тревожиться.

— Само собой, придётся перепродать и покрыть убыток! Но прежней цены за них уже не выручить. За украшения — не знаю, а вот платье… ха-а… Такое красивое платье…

В бормотании Харриет сквозила досада. Ведь, как и говорила Джеремия, выбранное ею платье удивительно шло Харриет — она и сама это видела.

А что, если мне самой его выкупить?

Такая мысль у неё мелькала, но цена платья в лавке, что шила наряды для двора, была не по карману какой-то рядовой дворянке.

— Девяносто восемь тысяч дирхамов… За одно платье это и вправду слишком дорого. Но отдавать чужой…

Было жаль.

Она никогда не зарилась на наряды, но, странное дело, это свадебное платье ей очень-очень хотелось. Хотя она не знала, когда сможет его надеть и сможет ли вообще.

Наблюдавший за ней Седрик примерно понял, в чём дело, и незаметно улыбнулся.

Она что же, тревожится, что это прелестное платье продадут другой?

При всём уважении к тревогам Харриет беспокоилась она напрасно. Ведь, даже сорвись всё, отдать другой свадебное платье, что предназначалось для свадьбы в герцогском доме, было нельзя.

А потому это платье не могла надеть ни одна женщина, кроме Харриет.

Раз оно и вправду ей по душе — тем лучше.

Втайне довольный, Седрик вместе с ней направился в «Лундберг».

Он вызвал несколько ювелиров того же уровня и осмотрел товар, но Харриет, побледнев при виде дорогих камней, попросила его «выбрать самому».

Прошлые серьги ей очень шли, а потому Седрик, недолго думая, снова выбрал «Лундберг», и его хозяин, Дамьен Лундберг, чьё имя прогремело благодаря той покупке, встретил их пару с широкой улыбкой на лице.

— Как вы и просили, я подготовил то, что подошло бы барышне Листеруэлл. Прошу сюда.

На большом столе во внутренней комнате, куда он их провёл, рядами лежали всевозможные украшения и тиары.

Большей частью бриллиантовые, они различались дополнительными камнями или чуть отличались стилем. Впрочем, было и общее. То, что все они прекрасно сияли, и то, что цена у них была такая, что глаза на лоб лезли.

— Сейчас предпочитают сочетать подходящие друг другу украшения, а не носить готовый гарнитур. Если выбрать пышную тиару, то обойтись без ожерелья и надеть лишь серьги с кольцом, а если тиара простая — сделать акцент на других украшениях.

Когда Харриет, не в силах закрыть рот от этого пиршества роскошнейших камней, застыла, Дамьен принял весьма довольный вид.

— Вот эта тиара в романтическом стиле сейчас очень популярна у невест. К ней подойдут вот такие украшения…

Объяснения его были серьёзны и увлечённы, но в голове Харриет мало что оставалось.

Ведь запоминается лишь то, в чём разбираешься, а она никогда не надевала на себя столь дорогих камней — нет, до тех серёг, что подарил Седрик, не надевала вовсе.

— Тогда осмотритесь спокойно и скажите, что решите.

Пока она неловко водила глазами, окончивший объяснения хозяин, сказав, что даст им время посовещаться, вышел.

Только тогда Харриет смогла заговорить:

— Нам надо поскорее отсюда убираться. Даже вам будет трудно замять свадьбу, для которой куплены такие украшения.

Она указала на знаменитое бриллиантовое ожерелье, которому дали даже имя — «Слёзы Элебены».

Какая-то заграничная маркиза, говорят, хотела было его купить, да не сумела выплатить всю сумму, и его возили с места на место, но так и не продалось и в конце концов попало в империю.