Когда они прибыли в дом виконта, солнце уже скрылось за горизонтом. Оранжевое послесвечение заката смешивалось с фиолетовой тьмой.

Дом виконта Эбена, возведённый на просторной земле, с северо-запада примыкал к густому лесу. Низкие каменные ограды тянулись несколькими рядами; крепостных стен здесь не было, но плотные деревья служили им заменой. Говорили, если пройти через этот лес, выйдешь к самой большой деревне в окрестностях. Чтобы добраться до Рота, нужно было миновать её.

Даже в миг прибытия Рейнгарт думал только об этом. Он осмотрел одежду стражников, вышедших встречать лорда, состояние их оружия, запомнил расположение караула во дворе. Спешившись и следуя за виконтом ко входу, внимательно отметил и само здание: два этажа, длинный корпус, вытянутый в обе стороны.

— Отец!

Лишь услышав звонкий девичий голос, Рейнгарт отвлёкся.

— Рина. Хорошо ли ты поживала?

— Конечно. Я так рада, что вы вернулись, отец. Вы приехали рано.

— Раз ты ждала, я должен был вернуться пораньше.

Дочь виконта стояла перед слугами, выстроившимися встречать возвращение хозяина. Она была невысока и хрупка, поэтому взгляд не сразу её находил. Маленький, совсем юный облик смутил Рейнгарта ещё сильнее. Он слышал, что ей четырнадцать, но на вид Фридерин казалась года на два младше.

— Поздоровайся. Это твой жених, сэр Рейнгарт.

От внезапного представления девочка широко раскрыла глаза. Рейнгарт посмотрел на неё сверху вниз, когда виконт указал в его сторону. Стоило их взглядам встретиться, как по маленькому лицу пробежал страх. Ещё бы. Перед ней стоял незнакомый взрослый мужчина, да ещё в доспехах, и его называли её женихом.

— Моя дочь Фридерин. Обычно она весёлая девочка, просто смутилась незнакомца.

Виконт представил её с явным удовольствием, и Рейнгарт заставил себя слегка улыбнуться. Стало неловко: девочка, похоже, слишком испугалась. Фридерин удивительно походила на отца и оставалась совсем ребёнком.

— Р-рада приветствовать вас… сэр.

— Для меня честь, госпожа.

Учтиво склонив голову в ответ, Рейнгарт отвёл взгляд от Фридерин. После того, что уже сделал и что намеревался совершить, он не смел смотреть девочке прямо в лицо. Само пребывание в этом доме становилось тяжким и неловким.

Чтобы успеть в замок Рот к ночи полнолуния, нужно было уехать послезавтра, самое позднее — через три дня. О том, какой переполох поднимется в доме виконта после его исчезновения, думать не хотелось.

— Дядя, вы прибыли?

В этот миг раздался незнакомый мужской голос.

Рейнгарт перевёл взгляд через плечи слуг, в глубь дома. По лестнице спускался молодой светловолосый мужчина и с улыбкой смотрел в их сторону. Неторопливая походка, с которой он вышел навстречу, делала его почти хозяином этого дома.

«Дядя». Увидев это лицо, Рейнгарт сразу понял, кто перед ним.

— Алик, как ты здесь…

Виконт не успел скрыть растерянности. Рейнгарт наблюдал за приближающимся блондином, сохраняя бесстрастное выражение. Алик Эбен. Тот самый племянник, который, по словам виконта, отравил собственную жену.

— Я приехал позаботиться о кузине, пока вас не было. Мне стало слишком тревожно при мысли, что милая Фридерин остаётся одна в таком большом доме.

Алик ответил с улыбкой и встал рядом с Фридерин. Гладкие светлые волосы, мягкие черты; на вид он был примерно ровесником Рейнгарта. Белое лицо и тонкие пальцы говорили, что рыцарем он не был. Потому, должно быть, и прибег к такой низости, как яд.

— К счастью, кузина встретила меня очень радушно. Правда, Рина?

— Да, отец. Старший брат Алик даже учил меня ездить верхом.

— Верхом? Разве я не говорил, что верховая езда опасна и тебе нельзя?

— Но старший брат сказал, что даже Её Величество Императрица в Айзене сама ездит верхом. И тётя Регина тоже учится держаться в седле. Правда ведь, братец?

— Разумеется. Среди знатных дам это нынче большая мода.

Алик с непринуждённым видом погладил Фридерин по голове и повернулся. С улыбкой встретил взгляд виконта, затем перевёл глаза на стоявшего рядом Рейнгарта. Тот не отвёл прямого взгляда.

— Так это жених моей кузины?

Вопрос прозвучал двусмысленно: было неясно, кому именно он адресован. Виконт Эбен не ответил и не стал представлять их друг другу. Рейнгарт чувствовал его смятение, гнев и страх.

— Сэр Рейнгарт. Почти дворянское имя.

Глядя прямо на него, Алик широко улыбнулся.

«Вот теперь всё осложнилось».

Перед неожиданным препятствием Рейнгарт подавил вздох.

Атмосфера изменилась. Их не представили как положено, но имена уже были произнесены, а значит, знакомство всё же состоялось. Алик смотрел на него пристально, почти с неприкрытой дерзостью, и Рейнгарт спокойно выдержал этот взгляд.

Для первой встречи слова нужны не всегда. Иногда молчание передаёт смысл точнее. В улыбающихся глазах собеседника Рейнгарт увидел холодную угрозу — и безмолвно ответил отвращением.

Если рассудить, Алик Эбен не был его врагом. Он тоже желал, чтобы Рейнгарт покинул этот дом; в этом отношении они скорее стремились к одному и тому же. И всё же Рейнгарт не мог подавить неприязнь к нему — то инстинктивное отторжение, которое вызывала подлость.

— Ах, вот как. Дядя, вы, должно быть, устали. Да и проголодались наверняка. Прошу, скорее входите. Ужин уже готов.

Чем откровеннее Алик держался хозяином, тем сильнее Рейнгарта мутило от этого зрелища, и тем тяжелее становилось чувство стыда перед самим собой.

Виконт Эбен некоторое время выражал недовольство одним лишь молчанием, однако не упрекнул племянника и не высказал ни слова жалобы. Похоже, его пугали самоуверенность и бесстыдство Алика. Перед этой внезапной ситуацией виконт, вероятно, ещё не успел решить, как следует поступить.

— Пойдёмте внутрь. Нельзя же держать гостя, проделавшего такой путь, на пороге.

— Мы тоже всё это время ждали ужина. Вы известили, что прибудете с гостем, поэтому я особо поторопил повара.

— Я голодна, отец. Мы до позднего часа играли в прятки в саду. Старший брат Алик оказался совершенно никудышным водящим. Представляете, он ни разу меня не нашёл!

Фридерин весело щебетала, повиснув на руке отца. Похоже, слова о том, что она лишь смущается перед чужими, а вообще девочка весёлая, были правдой. Рейнгарт смотрел на Фридерин, идущую под руку с виконтом, и на спину Алика, занявшего место рядом — словно для защиты. Со стороны это почти походило на мирный миг дружной семьи.

Похоже, за время отсутствия виконта Алик Эбен успел завоевать сердце юной кузины. Дети ведь тянутся к тем, кто к ним добр. 

«Может быть, он и дальше будет хорошо к ней относиться?.. Может, будет жить с благодарностью за то, что стал мужем владычицы?..» 

Эта мысль мелькнула лишь на мгновение, но Рейнгарт тут же усмехнулся про себя. Самообман, призванный облегчить вину, был отвратителен.

Перед тем как войти в обеденный зал, он направился в соседнюю комнату. С помощью слуги снял доспехи и нижний дублет, остался в тунике, вымыл руки и лицо. После четырёх дней пути всё тело было покрыто пылью и потом. Хотелось лишь наскоро утолить голод и отдохнуть, но избежать этого до крайности неудобного ужина было невозможно.

— Расскажите о коронации, отец. Вы видели Его Величество? Правда, что волосы у него словно платиновые нити? Говорят, из-за благословения Хейи, если посмотреть на него вблизи, можно ослепнуть.

— Лицо Его Величества вблизи дозволено видеть очень немногим. А уж насчёт слепоты… не знаю, где ты услышала такую небылицу.

— Старший брат Алик сказал. Правда ведь, братец?

— Рина просила рассказать что-нибудь занимательное, вот я и пересказал песню менестреля. Похоже, она приняла её за правду.

На обеденный стол как раз ставили блюда. Запах масла, мясного сока и пряностей смешивался с ароматом горящих свечей, наполняя зал. Рейнгарта этот редкий для него запах богатого ужина ничуть не радовал. Одна мысль о том, что придётся сидеть за столом с домом Эбен и его вассалами, уже утомляла.

Юная дочь виконта, как нечто само собой разумеющееся, сидела справа от отца. Рейнгарта проводили на место слева от главы стола, напротив Фридерин. Заметив, что он сел, виконт заметно оживился и заговорил:

— Прошу, сэр. Понимаю, присутствие ребёнка за одним столом не вполне отвечает правилам, но прошу отнестись снисходительно. В моём доме так заведено.

— Не стоит говорить подобное. Это прекрасно.

Учтивый ответ был продиктован не только правилами вежливости. Рейнгарту и в самом деле было приятно видеть виконта Эбена рядом с дочерью. Отцовская любовь и тревога, эта нескрываемая нежность к ребёнку тронули его. Такой отеческой привязанности он прежде никогда не видел. Граф Рот ни разу не смотрел на собственных детей подобным взглядом.

Именно поэтому с каждым мгновением рядом с отцом и дочерью становилось всё тяжелее. Ведь в конце концов ему придётся отвернуться от этой мучительно искренней отцовской любви.