Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 156

Аннет впервые подняла чашку. Сделав глоток, почувствовала густой аромат шиповника. Медленно проглотив терпковатую тёплую жидкость, она опустила чашку обратно. На ярко-алом настое колебалось её искажённое отражение.

Аннет неподвижно смотрела на него.

«Почему я так хотела причинить вред этой женщине?»

Причина была в ненависти — долгой, застоявшейся, уже начавшей гнить. Сложная, спутанная злоба не находила должной цели. Те, кого Аннет следовало винить и с кого надлежало спрашивать, были слишком далеко.

Отец и убивший его рыцарь находились в загробном мире, прежние вассалы Роан были слишком сильны, чтобы она могла их сокрушить. Об узурпаторе и говорить не стоило.

Ненависть, не находившая выхода, могла дотянуться только до Императрицы. Лишь она была тем, с кем Аннет могла столкнуться. Женщина того же возраста, почти равная по росту и сложению. А главное — её доброта и благожелательность. В это мягкое, уязвимое место Аннет и пыталась вонзить нож.

Оглядываясь назад, приходилось признать: в такой враждебности было немало трусости. Убить слабого детёныша, чтобы отомстить его матери.

Ненависть походила на голодного слепого пса. Сверкая свирепыми зубами, он жаждал добычи. Теперь Аннет видела это жалкое существо, что билось в судорогах, исходя пеной.

— Не хотите остаться здесь?

После слов Императрицы Аннет отвлеклась от мыслей и подняла глаза. От чашки, поднесённой к груди, поднималось тепло.

— Как бы вы отнеслись к тому, чтобы стать моей фрейлиной и остаться при дворе?

Фрейлиной. Аннет медленно поставила чашку на стол.

Голос Императрицы звучал осторожно. Вероятно, она боялась, что предложение стать её фрейлиной покажется оскорбительным. Но в этом дворце место при Императрице означало власть, а для Аннет — ещё и безопасность. Свободу вырваться из владений супруга.

Сознание этого унижало ещё сильнее. Аннет слишком хорошо понимала: предложение Императрицы — чистое расположение и подлинная милость. И слишком ясно сознавала, что не находится в положении, позволяющем оскорбляться такой заботой.

— Этот дворец едва ли станет для Вашего Высочества по-настоящему удобным местом, но здесь будет не хуже, чем в Роте.

— …

— Вы сможете видеться с королевой и принцем. Привезти их сюда будет трудно, но, полагаю, ваши встречи устроить возможно.

— …

— Когда коронация завершится и двор немного успокоится, я постараюсь найти способ.

На это смиренное и настойчивое искушение Аннет не ответила. Предложение увидеть семью больно задело сердце, а мгновенная слабость уязвила гордость, и она невольно заговорила. Быть может, просто хотела показать, что не такая уж дурочка.

— Я слышала, мой брат находится в монастыре Рота.

— Принц пребывает в Честере… 

Между ними на краткий миг повисла тишина. 

«Ах, жалкая Аннет. Лучше бы ты промолчала». 

От стыда и злости лицо вспыхнуло.

— Если и дальше будешь такой послушной, я, возможно, позволю тебе увидеть брата. Раз он находится на моей земле.

В памяти всплыло лицо графа, который уговаривал, обещая свидание со старшим братом. 

«Отвратительный человек. Всё было ложью».

— Честер — баронство. Оно недалеко отсюда. Я сама там не бывала, но слышала, что дорога не тяжёлая.

Императрица добавила это мягко, почти утешая. Аннет, не поднимая глаз, представила лица матери и второго брата. То, что они живы и невредимы, принесло облегчение, а вслед за ним сердце пронзила острая тоска. Но принять предложение Императрицы она не могла.

— Если Императрица предложит вам место среди своих служанок, откажитесь.

Даже без предупреждения графа Аннет должна была вернуться в Рот. Останься она здесь — не будет ни способа связаться с Рейнгартом, ни возможности составить новый план побега. Как он и говорил, из знакомого Рота выбраться, пожалуй, легче, чем из чуждого Айзена. Лучше иметь дело с графской стражей, чем оказаться под преследованием Императора.

Аннет тоже хотела увидеть мать и брата, но что изменится, даже если встреча состоится? Им останется лишь оплакивать несчастье друг друга. А после каждого снова уведут в собственную темницу и придётся ждать, пока Императрица вновь соизволит проявить милосердие ради следующей встречи.

Так жить Аннет не желала. Не хотела тихо угасать в доме врага и не желала продлевать существование, опираясь на чью-то милость. Не хотела быть ни дочерью короля, ни женой графа.

Больше она не желала позволять другим решать, какой будет её жизнь.

— Уедем далеко. Будем жить там вместе. Там, где нас никто не знает.

Аннет хотела жить с этим человеком. Даже если ради этого придётся потерять всё.

— Завтра я возвращаюсь в Рот. Сразу после коронации.

Аннет произнесла это спокойно и подняла глаза. Слова прозвучали почти как объявление — как клятва, от которой уже нельзя отступить.

— Завтра?.. Почему так скоро?..

— Потому что не хочу оставаться здесь ни на день дольше.

Стоило выбрать путь, и страх исчез.

— Я ненавижу этот особняк. Как ты можешь этого не понимать?

Аннет больше не хотела обманывать себя. Новые правила и изменившийся этикет казались лишь смешными. Поэтому она без колебаний заговорила с Императрицей свысока и назвала её дворец простым особняком — так, как сделала бы в годы, когда сама была принцессой.

— Лорелия. Больше не заботься обо мне.

Продолжая говорить тихо, Аннет не дрожала. Не бледнела от ярости, не сбивалась с дыхания. Она смотрела в лицо Императрицы, в её дрогнувшие глаза, и продолжала:

— Как бы я ни жила, какой бы несчастной ни была, тебя это не касается.

— …

— Мне не нужна такая милость. И жалость оставь при себе. У тебя нет права давать мне что-либо подобное.

Если побег из Рота удастся, с Императрицей Аннет больше не встретится. Если же попытка провалится, исход будет тем же: Рейнгарта убьют, и сама она поспешит в загробный мир. Даже там Аннет непременно будет рядом с ним.

— Я всё ещё ненавижу тебя. И буду ненавидеть всегда.

Если это последний миг между ними, Аннет хотела оставить в этом сердце хотя бы несколько болезненных шипов.

— Даже если я умру, не присылай цветов на мои похороны. Не желаю видеть это зрелище и после смерти.

Для ненависти причина не так уж важна. Она ненавидит, потому что решила ненавидеть. Аннет считала, что имеет на это право. Верила, что уж такую месть может себе позволить. Если от этого глубокая обида хоть немного станет легче, другой стороне тоже не следовало бы считать себя слишком уж пострадавшей.

«Сохрани хотя бы чувство вины. Храни его очень долго. Это всё, что я хочу тебе дать».

На этом Аннет ненадолго умолкла. Там, где только что сыпались острые слова, опустилась тревожная тишина. Императрица не задрожала от унижения и не вспыхнула гневом. Похоже, удар всё же пришёлся в цель, но она безмолвно взяла себя в руки.

— Потому надеюсь, Ваше Величество, что нам больше никогда не придётся встречаться вот так. Не мучьте меня больше.

— …

— Я сама решу, как мне жить и как умереть.

Сменив тон, Аннет завершила разговор. Больше не было ни слов, которые хотелось бы сказать, ни речей, которые хотелось бы услышать. Оставалось лишь разойтись сейчас и проститься навсегда.

Императрица молчала. Сохраняя безупречно прямую осанку, она сидела с опущенными глазами и лишь тихо дышала. Аннет, глядя на неё, отодвинула стул и поднялась. Хотелось уйти первой, но это противоречило этикету.

— Можете удалиться, графиня.

Словно прочитав её желание, Императрица дала дозволение. Аннет сделала вид, будто не слышит осевшего, потускневшего голоса.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

Ответ прозвучал небрежно. После этого Аннет покинула чайную.

В приёмной за дверью ожидавшие фрейлины разом обернулись к ней с удивлением. Аннет едва заметно кивнула им и направилась к выходу. Позади послышался поспешный шорох — придворные дамы уже спешили в чайную, где Императрица осталась одна.

— Госпожа.

Невысокая служанка Аннет торопливо последовала за ней. Должно быть, среди знатных дам ей даже не позволили сесть, и всё это время она простояла где-нибудь в углу. Прежде чем эта жалкая девчонка успела выйти вперёд, Аннет сама взялась за дверную ручку. Тяжёлая створка поддалась не сразу, пришлось приложить силу. Мысль о том, что по ту сторону ждёт он, заставляла торопиться.

И когда дверь распахнулась, а взгляд нашёл Рейнгарта, сердце сразу отпустило.

Рыцарь стоял у окна в коридоре, прислонившись к стене. Увидев Аннет, выпрямился и встретил её взгляд. 

«Почему так рано вышла?» — этот голос слышался в одних только глазах. В них были вопрос, тревога и радость встречи. Одного короткого взгляда хватило, чтобы понять.

Этот человек не сомневается в ней. Не винит за то, что его обманули и использовали. Понимает её сердце лучше, чем она сама, и не скрывает, не преувеличивает ничего в своём. Как прозрачная вода, показывает всё без остатка.

«Он любит меня. По-настоящему».

Аннет не могла отвести глаз. Не могла оторваться от лица, обращённого к ней. Он был так дорог — невыносимо дорог, до слёз.