Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 170

Под полной луной чёрные деревья затаили дыхание. В тёмном лесу не слышалось даже уханья совы. Рейнгарт вслушивался во все звуки вокруг. Положиться на зрение было нельзя, и потому приходилось призывать на помощь остальные чувства.

Стук копыт о земляную дорогу, запах прелой листвы. Шум воды, понемногу становившийся ближе, звучал яснее обычного.

Тело, разгорячённое лихорадкой, стало остро восприимчиво к боли и ощущениям. Каждый шаг коня отдавался в левой руке жгучей мукой. И чем сильнее становилась боль, тем упорнее Рейнгарт сосредоточивался на женщине в своих объятиях. На спине Аннет, прижатой к его груди. На запахе тела, скрытого под грубым плащом. На запахе напряжения, страха и отваги.

Ему хотелось уткнуться лицом в эти маленькие плечи, но Рейнгарт сдержался. Нельзя было ослабить даже малейшего напряжения. Ещё не время.

— Идите первыми!

Бруно, должно быть, не уцелел. То, что Рейнгарт до сих пор был жив, служило тому доказательством. Он не мог не понимать, сколько времени понадобилось, чтобы задержать погоню, и какую цену за это пришлось заплатить.

— Уходите скорее! Если вас схватят, все погибнем!

Рейнгарт крепко зажмурился, а затем снова впился взглядом в тёмную лесную тропу.

Конь, несший двоих, давно перестал бежать. Будь это его боевой скакун, убитый в Эбене, тот продержался бы куда дольше. Если бы в там Рейнгарт не повредил левую руку, сейчас не было бы ни этого жара, ни боли. Если бы Аннет оставалась в комнате поместья, никто не был бы ранен, и никто не погиб бы. Если бы стражники не появились, когда они вышли из башни, двое беглецов спокойно покинули бы замок, а Бруно остался бы невредим.

«Так где же всё пошло неверно? Неужели лучшего пути и впрямь не было?» Эти мысли никак не уходили из горячей головы.

— Кажется, конь устал.

Аннет заговорила именно тогда. От её тихого голоса Рейнгарт очнулся от тяжких дум.

Пока они выбирались из замка и бежали к месту, где был привязан конь, Аннет держалась из последних сил. Даже когда они сели в седло и углубились в лес, она не проронила ни слова. Не спросила, как Рейнгарт узнал, что она в башне, кто был тот мужчина, помогший им бежать, и откуда взялась рана на левой руке.

— Ты ранен? Ты весь горишь.

Наверное, Аннет делала вид, будто не понимает, насколько тревожно его состояние, потому что и сама боялась. Быть может, винила себя: что всё вот-вот сорвётся, что одна беда за другой случаются из-за неё. Боялась, что цена, заплаченная ради этого пути, и все жертвы окажутся напрасны. Что они так и не выберутся из этой трясины и придут к жалкому концу.

Это был и страх самого Рейнгарта, и потому Аннет казалась ему ещё более хрупкой и дорогой. Ему было только горько оттого, что он словно увлёк её в этот жестокий мир. И всё же то, как она старалась не потерять мужества, вливало смелость и в него.

— Лесная дорога тяжёлая, вот и всё. Конь ещё выдержит.

— Он сможет идти всю ночь?

— А ты сможешь всю ночь ехать верхом?

— Смогу. Я и пешком идти могу.

В ответ на её твёрдые слова Рейнгарт чуть улыбнулся. Едва уголки губ дрогнули в улыбке, грудь переполнило. Быть может, этот миг казался сном из-за лихорадочного жара. С каждым вдохом в него проникал запах Аннет.

— Спасибо, Рейн.

Мягкий голос словно растопил слух. Женщина, по которой он так тосковал, была у него в объятиях. Одного этого хватало, чтобы вынести всё.

— Спасибо, что пришёл за мной… правда, спасибо.

Пальцы Аннет коснулись тыльной стороны его ладони. Рейнгарт разжал правую руку, державшую поводья, и накрыл её ладонь своей. Рукой, отпустившей всё на свете, он держал теперь только руку этой женщины.

Возможно, всё это в конце концов и было его виной. Быть может, существовал способ спасти Аннет, никого не убив и не ранив. И всё же Рейнгарт не сожалел. Пусть утраты и всё, от чего пришлось отказаться, причиняли скорбь и вину, этот миг всё равно оставался слишком желанным и драгоценным.

Значит, нужно идти дальше. Выжить. Как бы то ни было — победить.

— Нам нужно только пройти этот лес.

Рейнгарт крепко зажмурился и снова открыл глаза. Пытаясь одолеть мутное сознание, он впился взглядом в дорогу перед собой и продолжил:

— За лесом будет деревня у реки. Там сядем на судно и доберёмся до Айзена. А оттуда можно будет попасть на корабль, что уходит к островам.

— А в Айзен идти не опасно? Граф ведь может послать людей.

— Скорее всего, нет.

Рейнгарт повернул поводья к ручью, шум которого слышался уже совсем близко. Будь тело целым, он сам вошёл бы в воду. Смыл бы с себя запах крови и двинулся дальше, но теперь из-за раны на левой руке это не имело смысла. Оставалось только как можно быстрее уйти, выиграть хоть немного расстояния.

— Граф не захочет, чтобы об этом стало известно. Иначе уже поднял бы частное войско.

Галлант Рот, верно, будет искать способ преследовать их тихо. Послать одного-двух надёжных людей, чтобы те всё уладили, — только так он мог выиграть. Стоило устроить широкие поиски, и, поймает он их или упустит, игра всё равно окажется проигранной для графа. Рейнгарт это понимал, а потому и рассчитал: побег вполне возможен.

— Нужно пережить только эту ночь. Если нас не схватят до рассвета, мы сможем выбраться из Рота. После этого никто уже не погонится.

Едва он произнёс это с нажимом, где-то далеко за спиной послышался лай собак.

«Проклятье».

Рейнгарт повернул голову на звук. Словно отвечая ему, вдали разом залаяли псы. Тихий лес в один миг наполнился тревожным шумом.

— Держись крепче, Аннет.

Заключив женщину в кольцо своих рук, он изо всех сил ударил коня пятками по бокам. Испуганное животное понеслось вниз по склону, но сравниться в скорости с псами не могло. Оторваться было невозможно, значит, следовало найти место, где можно встретить погоню. Рейнгарт заметил впереди большой валун и направил коня к нему.

Свирепый лай стремительно приближался. Псы, учуяв запах крови, неслись вперёд и лаяли как безумные. Породистые охотничьи собаки графского дома были жестоки и не знали отступления. Едва настигнут — бросятся на коня, а стоит им вцепиться в ноги, тот попытается сбросить всадников.

Добравшись до валуна, Рейнгарт натянул поводья. Сперва сам спрыгнул с остановившегося коня, потом помог Аннет спуститься. Когда пришлось подхватить её обеими руками, рана на левой руке будто разорвалась вновь. Но к этой боли отныне следовало привыкнуть.

Закинув поводья на ближайшее дерево, он осмотрел каменную глыбу. Между выступами нашлась впадина, куда могла встать Аннет. Щель была узкой — едва хватало места, чтобы стоять, — зато сзади и сбоку её можно было надёжно прикрыть. Если только он сумеет удержать передний проход.

— Стой здесь. Ни за что не выходи. Поняла?

Поставив Аннет в расселину между камнями, Рейнгарт заставил её пообещать. Лунный свет падал прямо на лицо женщины. Под серым капюшоном маленькое лицо было мертвенно-бледным. Чем ближе становился собачий лай, тем тревожнее дрожали глаза Аннет.

— Поняла. Будь осторожен.

Аннет с усилием кивнула. Ответив ей взглядом, Рейнгарт отвернулся и встал перед ней. Вытащил меч, сжал рукоять обеими руками и стал ждать приближающегося врага. Напряжение перед схваткой натянуло каждый мускул.

Гав!

Из темноты вырвался один из псов и бросился прямо на него. Собака прыгнула, будто намереваясь вцепиться в горло, и Рейнгарт широко взмахнул мечом. Визг зверя, рассечённого одним ударом, утонул в лае других псов, кинувшихся следом. Увидев гибель сородича, они припали к земле и начали осторожно кружить вокруг него.

Рейнгарт не сводил глаз с двух собак, низко рычавших перед ним. Этих охотничьих псов благородной породы он видел с самого детства. После охоты сам бросал им корм и гладил по голове. Но он не был их хозяином — тем более сейчас, когда сам сделался добычей, пахнущей кровью.

Если обе нападут сразу, увернуться не удастся. Значит, лучше разделаться с ними по одной. В тот же миг, приняв решение, Рейнгарт первым ударил по левой собаке. Та, оскалив белые клыки, увернулась от удара, и тогда другая бросилась к его правой руке.

Это движение он предвидел, а потому успел рассечь второго пса. Но последняя собака, кинувшаяся ему к лодыжке, оказалась нападением, которого Рейнгарт не просчитал. В тот миг, когда клыки прошли сквозь толстую кожу сапога, он рухнул на землю. Стоя уже невозможно было оторвать пса, вцепившегося в ногу.

— Рейн!

Аннет вскрикнула. Рейнгарт ударом другой ноги отшвырнул пса, вцепившегося ему в лодыжку, и выхватил из-за пояса кинжал. Охотничий пёс, уже вкусивший крови, с пенящейся слюной бросился на него ещё яростнее. Острые, блеснувшие клыки подняли в Рейнгарте первобытный страх и боевую ярость.

— Г-р-р…

Оскалившись по-звериному, он вскинул кинжал. Рейнгарт размахивал им без разбору, ничем не отличаясь от обезумевшего пса, что пытался впиться в него зубами. Рыча, он снова и снова безжалостно вонзал клинок в туловище и загривок зверя. Словно кто-то поджёг ему голову изнутри.

Когда Рейнгарт наконец оттолкнул от себя окровавленное мёртвое животное, сам он тоже был весь в крови. Кровь пса и кровь человека одинаково жгла кожу и источала один и тот же тошнотворно-железный запах.

— Х-х-а… ха…

Он вытер испачканный кровью кинжал о штанину и попытался перевести дыхание. Всё тело было перемазано кровью, потом и дорожной пылью. Правая лодыжка и несколько мест на руке саднили, но эти раны не были смертельными. Куда опаснее было то, что рана на левой руке снова разошлась.

Сумеет ли он в таком состоянии встретить преследователя?

Стиснув зубы, Рейнгарт шатко поднялся. Длинный меч, выпавший на землю, показался куда тяжелее обычного. И едва он поднял его, как совсем рядом ощутил зловещее присутствие.

— Жалкий вид, Рейн.

Знакомый голос. В тот же миг в животе похолодело.

— Ну каково это — быть покусанным псом, которого сам же растил?

«Проклятье».

Опершись на длинный меч, Рейнгарт поднял взгляд. Дитрих, сидя на огромном боевом коне, смотрел на него сверху вниз. С недосягаемой высоты — чистый, опрятный, с ухоженным лицом — он насмешливо глядел на Рейнгарта, израненного и измазанного кровью.