Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 169

Дитрих тоже чувствовал, что что-то не так. Поведение отца во время пребывания в императорском дворце было странным, и то, что он спешно отослал принцессу сразу после коронации, тоже вызывало подозрения.

Причина, по которой Райнгар отправился в лагерь Нойбель по приказу Волкера, тоже была неясна. Для человека, который до тошноты берег себя, было откровенно странным ни с того ни с сего закрутить роман со служанкой, а потом отнекиваться, уверяя, что даже не спросил её имени.

«Она была лишь на одну ночь, мне незачем было знать её имя».

Дитрих не связал все эти странности с принцессой только по одной причине — потому что речь шла о Райнгаре. Он был уверен, что бастард его отца, выросший вместе с Эрихом, просто не посмеет так поступить. Дитрих верил не в мораль или совесть Райнгара, а в его происхождение и положение.

Так же, как хозяин свято верит, что собака, которую он вырастил со щенка, никогда его не укусит.

Однако сейчас самым большим шоком для Дитриха было не предательство Райнгара и даже не это дерзкое вторжение. Факт того, что Волкер знал обо всем, а он оставался в неведении, вызывал у него чувство стыда и тревоги. О чем вообще думает отец? Дитрих сосредоточил все свое внимание на холодном лице графа, сидевшего за столом.

— Нет необходимости поднимать личную армию. Графиня благополучно вернулась.

Галант Рот, до этого хранивший молчание, наконец заговорил. Напряженный воздух в комнате странно исказился.

— Поэтому капитану стражи следует перегруппировать охрану замка. Если подобное повторится, я вас не прощу, сэр рыцарь. Вторжение... Если об этом узнают снаружи, весь Рот станет посмешищем.

— Мне нет прощения, милорд. Клянусь своей честью и жизнью, я непременно найду злоумышленников и благополучно верну графиню.

— Я же сказал, что моя жена вернулась.

При этих словах графа сэр Каспар осекся. Казалось, он пытался понять, не тронулся ли лорд умом от шока, что у него украли жену. Это было естественно, ведь он даже не догадывался о личности преступника. Дитрих же, кажется, понимал, какой расчет кроется в голове отца.

— Так что возвращайтесь и приструните стражников. Чтобы до моих ушей не дошли никакие пустые сплетни. Графиня в башне, а преступник мертв. Никаких других разговоров быть не должно.

Дитрих считал, что в расчетах отца есть смысл. Если сейчас бросить личную армию на поиски, сбежавшую парочку, несомненно, поймают, но цена за это будет слишком высока. Придется объявить всем, что вассал, которого он вырастил как сына, украл его жену. И если при этом они упустят беглецов, это станет еще большим позором. Весь мир будет смеяться над Галантом и родом Рот.

— Если вы всё поняли, можете идти. Погасите все волнения до рассвета.

— Слушаюсь, милорд. Повинуюсь вашему приказу.

Сэр Каспар не был глупцом. Он не был в том положении, чтобы настаивать на погоне или давать советы. То, что он выбрал повиновение графу и покорно ушел, Дитрих считал наилучшим решением в этой ситуации.

После ухода капитана стражи в комнате остались только мужчины семьи Рот. Дитрих поочередно смотрел то на отца, сидевшего в огромном кресле и глядящего на стол, то на Волкера, который стоял рядом и лишь кусал губы. Когда до этого молчавший отец резко вскочил с места, Дитрих уже знал, что произойдет.

Хлоп. Получив сильную пощечину с размаху, Волкер пошатнулся. Левая щека, за которую он схватился рукой, побагровела. Должно быть, унизительно получить пощечину на глазах у младшего брата.

— Как ты... как ты управлял поместьем, мерзавец!

Глядя на разъяренное лицо отца, Дитрих смог окончательно избавиться от остатков тревоги.

— Доверь всё тебе, и нас бы обвели вокруг пальца! Если бы я не послал за ней, мы бы так ничего и не узнали, верно? Узнали бы только завтра утром, когда этот ублюдок с девкой были бы уже далеко!

Это была правда. После ужина отец приказал привести к нему принцессу, и именно поэтому стражники обнаружили вторжение. Двое охранников, дежуривших у башни, лежали связанные без сознания, а стражник внутри был убит. В комнате, где находилась принцесса, осталась только служанка, накрытая одеялом с головой.

— Если бы ты, Волкер, с самого начала рассказал мне всё как есть...

— Отец, еще не поздно. Если мы сейчас же пошлем людей в погоню, у нас есть все шансы...

— Кого пошлем? Ты сам поедешь? У тебя хватит способностей выстоять против него?!

От окрика графа Волкер замолчал. И сказать-то ему было нечего. Дитрих опустил глаза, боясь, что может усмехнуться.

Как думаешь, куда он направился?

Тяжело дыша, отец спросил уже более спокойным тоном. Дитрих понял, что этот вопрос адресован ему.

Сказали, что Райнгар сбежал через водосток на восточном краю сада. Если пойти оттуда на северо-запад, будет ближайшая деревня, на юге тоже есть деревня, но до неё дальше. А на северо-востоке простирался довольно густой и обширный лес. Куда бы пошел я? Дитриху не пришлось долго думать.

— Пойти в деревню в такое время — значит привлечь внимание. Там много тех, кто знает его в лицо, так что спрятаться будет трудно. Я бы выбрал лес.

За лесом находился бассейн реки Гезе, по которому можно было уплыть далеко на корабле. Лес был густым, но при свете яркой полной луны можно было разобрать дорогу и без огня. Именно поэтому Райнгар выбрал этот день. При наличии лунного света густой лес с множеством укрытий был самым безопасным маршрутом.

— Раз преступник убил стражника мечом, от его клинка пахнет кровью. Графиня не умеет ездить верхом, так что они наверняка едут вдвоем на одной лошади. А даже самый отличный конь не сможет долго скакать с двумя всадниками.

— Сможешь найти их?

— Прошло меньше часа с тех пор, как он сбежал. Мне хватит и тридцати минут.

Уверенность Дитриха не была пустым бахвальством. Охотничьи собаки породы Айзенфельд обладали острым нюхом на кровь и большой силой. Их скорость не шла ни в какое сравнение с шагом лошади, везущей двоих по лесной тропе. Собаки будут нестись как ветер, чтобы вцепиться в ноги лошади.

— Я сам отправлюсь, отец. Трех охотничьих собак будет достаточно. Я всё сделаю тихо, так что не беспокойтесь.

И эта уверенность тоже не была пустым звуком.

Дитрих испытывал гордость за свои способности как рыцаря. Ожидания отца и чувство неполноценности Волкера вызывали в нем даже некий трепет.

Как долго он ждал этого момента. Возможность доказать, что именно он — самый выдающийся из сыновей, лучший сын и идеальный наследник. Всю свою жизнь он ждал этого шанса.

— Предательство Райнгара непростительно. Как рыцарь Рота и капитан личной гвардии, я обязательно покараю его.

Так что, в каком-то смысле, предательство Райнгара оказало ему огромную услугу.

Дитрих прямо посмотрел на отца. Граф, прищурившись, смотрел на него в ответ, а затем придвинул к себе шкатулку, лежавшую на столе. Открыв крышку, он достал оружие. Это был пистолет, подаренный ему императором несколько дней назад.

— Возьми это с собой.

При словах графа Дитрих перевел взгляд на пистолет. Гладкий и богато украшенный, он не был похож на оружие, но Дитрих знал его силу.

Он знал, что внутри две пули, и хотя сам никогда не стрелял, знал, как им пользоваться. Стоит лишь шевельнуть указательным пальцем — и Райнгар будет мертв, легко и наверняка.

— Тебе даже с лошади слезать не придется.

И всё же он на мгновение почувствовал отторжение, вызванное рыцарской гордостью. Он не был уверен, что сможет одолеть Райнгара в честном бою на мечах, но с охотничьими собаками дело принимало иной оборот. Собаки искусают Райнгара, а из-за того, что ему придется защищать девчонку, он не сможет сосредоточиться на битве. Для Дитриха это был бой, в котором пистолет был не нужен.

— Убей его и приведи принцессу. И тогда титул графа станет твоим.

От заявления отца Волкер резко втянул воздух. Дитрих смотрел на пистолет, который граф достал из шкатулки и протягивал ему.

Он мог бы сказать, что и так имеет огромное преимущество, поэтому драгоценный подарок императора лучше поберечь, но в итоге всё же взял пистолет. Амбиции наследника подавили рыцарскую гордость.

— Повинуюсь вашему приказу, отец.

Взяв пистолет, Дитрих учтиво поклонился. Повернувшись и направляясь к выходу из кабинета отца, он ни разу не взглянул в сторону Волкера. Он обошел старшего брата и стал наследником семьи, но не хотел над ним насмехаться. Ведь проявлять снисходительность и уважение к проигравшему — это и есть рыцарство.

Поэтому Дитрих покинул особняк тихо, ничего не сказав своим подчиненным. Он должен был действовать как ассасин, не оставляя следов. Это был путь к сохранению чести и достоинства семьи Рот, долг, о котором должен был заботиться будущий глава рода.