— Ты как, в порядке?
Брови и переносица Ян Чжон Хи были полны тревоги.
Хотелось сказать, что в порядке, но даже дышать было тяжело, и я смогла лишь чуть кивнуть головой.
— Непохоже, что в порядке, — вытирая тыльной стороной ладони пот со лба, сказала Ян Чжон Хи.
Непохоже, что в порядке, — значит, и впрямь так… — думала я мутной от жара головой.
Что правильно сделала, отказавшись от предложения Ги Ин Хва подождать и потом подняться втроём…
— Так не пойдёт. Давай вон там передохнём.
Палец Юн Ю Сона указал под дерево, в стороне от тропы.
Я, будто ничего не слыша, молча двинулась вперёд.
Медленно, как черепаха, но не останавливаясь, упорно.
Стоило, устав, опуститься и присесть отдохнуть — и я, кажется, тут же упала бы и больше не поднялась. Чувствовалось, что состояние моё настолько плохо.
Оставалось идти на одной инерции. Так или иначе, идти было надо.
— Упрямая… Тогда хоть сумку давай сюда.
Почувствовав, как рука Юн Ю Сона тянется к спине, я в знак отказа сжалась плечами и увернулась.
Обеими руками крепко вцепившись в лямки сумки, я сильно нахмурилась, вкладывая в это смысл «не приставайте».
— Пока просто пойдёмте.
Ян Чжон Хи удержала Юн Ю Сона.
— …
Юн Ю Сон, на себя не похоже, молча испустил долгий вздох. От него читалось непонятное, тягостное недовольство.
Других участников уже и в поле зрения не было — так далеко они ушли, а эти двое почему-то остались здесь и плелись со мной черепашьим шагом — непонятно зачем.
Нет, на самом деле я понимала.
Беспокоятся обо мне, конечно. Боятся, что я отстану и потеряюсь…
Может, президент Кан Мо А распорядилась присмотреть за отставшим участником. А может, Ги Ин Хва попросил…
Ведь Ги Ин Хва говорил: не оставайся одна, и одна не ходи, когда меня нет — держись хотя бы возле Но Чжу Ын. И что попросит за меня Юн Ю Сона, тоже говорил.
Так, может, и попросил…
Дыша не носом, а ртом, я думала, что надо закрыть рот и дышать носом. Но это никак не давалось, и я с присвистом шла, медленно, как личинка.
В какой-то момент пересохло в горле. Подумалось, что в сумке есть вода, но достать и выпить я никак не решалась.
Поле зрения сузилось, и я еле различала лишь склизкую землю под ногами, а в ушах, будто сердце поселилось прямо в них, гулко бил по перепонкам пульс.
Шаги становились всё бесконечно медленнее, и, на миг провалившись в беспамятство, я чуть не рухнула вперёд. Это Юн Ю Сон, поймав за сумку, удержал меня.
— Так не пойдёт. Залезай на спину.
Опустив навьюченную ношу на землю, Юн Ю Сон присел передо мной спиной ко мне.
— Я постараюсь, чтобы кожей не касаться, так что не бойся, забирайся.
Под рубашкой с коротким рукавом у Юн Ю Сона, как и у меня, были охлаждающие нарукавники. На шее — обмотанное полотенце. Стоило поберечь только руки и лицо — и опасности происшествия, похоже, не было.
Искушение залезть так на спину было сильным. Настолько мне было тяжело.
Подошедшая сзади Ян Чжон Хи осторожно сняла сумку с моих плеч. А потом молча протянула бутылку воды.
Я приняла бутылку, наклонила и выпила. Горло болело, и, выпив в несколько глотков, я вернула бутылку Ян Чжон Хи.
— Упрёшься, свалишься — будет ещё больше всем хлопот, — негромко сказала Ян Чжон Хи. Прозвучало это будто с укором.
Подталкиваемая этими словами, я залезла на спину Юн Ю Сона.
Оставив поклажу Юн Ю Сона и мою сумку прямо на тропе, мы начали подниматься в гору.
Всякий раз, как Юн Ю Сон делал шаг, тело покачивалось.
Скорость подъёма вмиг возросла, и возникло обманчивое чувство, будто густые деревья со свистом проносятся перед глазами.
Внутри всё всколыхнулось, и я закрыла глаза. В паре шагов позади чувствовалось присутствие Ян Чжон Хи, что прилежно, не отставая, шла следом.
Спина Юн Ю Сона за тонкой рубашкой была горячей. Раз температура у него выше, чем у моего разгорячённого тела, оттого и ощущается горячей. У Ги Ин Хва холодная, а у этого человека горячая… — думала я и на миг потеряла сознание.
Я уснула. А может, лишилась чувств. Всякий раз, как сознание ненадолго всплывало на поверхность, я слышала смутные голоса.
— Кажется, спит.
— Может, лучше в больницу?
— У Юн ведь организм не из обычных. И в больницу, наверное, абы как нельзя.
— И правда, как послушаешь.
— Надо как можно быстрее подняться и дать ей отдохнуть.
Хотелось сказать, что незачем через силу торопиться. Что я в порядке, идите потихоньку. Но слова оставались лишь в голове и наружу не выходили. Тем временем я снова, точно теряя сознание, уснула, а немного погодя опять услышала тусклые голоса.
— Уже спускаешься?
— Что такое. Что с ней.
— Ей так худо, что и идти толком не может, вот и взял на спину. Похоже, заболела, — ты не знал?
Кажется, я услышала голос Ги Ин Хва. Однообразная интонация, скованная манера. И язвящий ему в ответ противный голос Юн Ю Сона.
— Дальше я понесу.
— Брось. Тебе ж скорее вниз надо. Внизу принцесса извелась, тебя поджидаючи… Хотя нет. Не принцесса, а госпожа, что ли, сказать? В общем, иди делай свою оставшуюся работу. Юн я доставлю в целости, так что не волнуйся.
— Я понесу, сказал.
Сердитый, отрывистый голос Ги Ин Хва ухватил и подтянул назад ускользавшее было сознание.
Когда я через силу подняла тяжёлые веки, я встретилась глазами с пристально смотревшим на меня Ги Ин Хва.
Лицо, что даже в тёмной чаще тихо светилось. Чёрные зрачки, из-за которых он казался не человеком, а чем-то, обернувшимся человеком. Алые губы, будто только что задравшие дикого зверя.
Лицо, при виде которого думаешь: можно ли быть таким без всякой цели?.. Можно ли быть до того дьявольски прекрасным, не имея цели вроде той, чтобы править миром или околдовать и пожрать человека?
Без толку красив — оттого тоскливо… До странного тоскливо… — думала я в дурмане, и тут Ги Ин Хва сказал: «Сможешь ли встать на минутку».
Я была не в себе, и смысла понять не могла. Но мне показалось, что смогу, и я чуть кивнула.
— Прямо обязательно так?
Длинно вздохнувший Юн Ю Сон, я почувствовала, согнул колени и присел. Поле зрения резко осело и качнулось, меня замутило, и я крепко зажмурила оба глаза.
— Перебирайся сюда, на спину.
Послышался голос Ги Ин Хва, но я не сразу отозвалась и так и осталась. И тут сзади почувствовала поддерживающие руки.
Похоже, Ян Чжон Хи: ведомая ею, я оторвала корпус от спины, на которой лежала, и перебралась на другую спину.
Эта спина была куда удобнее. Чуть шире, ровнее, твёрже, а главное — прохладная.
От жара мне было мучительно, и я с облегчением приникла к прохладе, остужавшей температуру.
Тело, без всякого покачивания, медленно поднялось.
— Идите вперёд. Я заберу вещи и догоню, — послышался голос Юн Ю Сона, а потом — удаляющиеся шаги. Вскоре возникло чувство, что мы движемся вперёд — неспешно и в то же время быстро.
Ветра не было, а пот остыл. От спины, на которой я лежала, веяло знакомым и в то же время свежим, душистым запахом.
«Я понесу, сказал».
«Перебирайся сюда, на спину».
Только что услышанные слова и нынешнее положение сложились в моей мутной голове, как кусочки пазла.
Я сейчас лежу на спине Ги Ин Хва. Место, куда меня перенесли с помощью Ян Чжон Хи, — спина Ги Ин Хва.
Ги Ин Хва ведь должен был подняться первым — неужели уже спустился…
И верно — только что я видела лицо Ги Ин Хва. Встретилась глазами. Тоскливо-прекрасное лицо. Чернейшие зрачки, что, казалось, без следа поглотят мои мутно-серые глаза.
И голос ведь слышала. Знала же, что это Ги Ин Хва, знала, а сама, без памяти, взяла да и плюхнулась к нему на спину…
Ги Ин Хва ведь надо было идти за Но Чжу Ын. Оставалось дело — донести её два больших чемодана вместе с ней самой до горного домика. Да к тому же он ведь с повреждённой лодыжкой…
Болит по-прежнему. Пусть у него и нет ощущения боли…
Решив не быть обузой, решив облегчить ему ношу, я в итоге всё-таки стала обузой.
Эта мысль меня печалила.
Из-за молчаливого, добросовестного Ги Ин Хва болело сердце. Из-за ран на его теле болело сердце.
— Сонбэ… — угасающим голосом позвала я, но ответа от него не было. — Сонбэ… — Чуть прибавив силы, я позвала снова, но он не отозвался. — Сон…
— Зря силы не трать. Скоро придём, так что потерпи.
От отрывисто брошенных слов у меня вдруг защипало в глазах и навернулись слёзы.
Я плакала и, оттого что обеими руками обнимала его за шею и даже слёз вытереть не могла, плача, сказала:
— Опустите меня.
— …
— У вас же лодыжка болит. Так что опустите меня.
— …
— Я могу идти… — и когда я разжала руки, обвивавшие его шею, Ги Ин Хва тихо, очень тихо, будто себе под нос, сдавленно пробормотал:
— Не своди ты человека с ума…
А продолжение его слов я уже не расслышала.
Я лишь почувствовала, как тихо следовавшая за нами Ян Чжон Хи спокойно остановилась.
