И не одна Но Чжу Ын смотрела на меня как на странную.
Шепотки за моей спиной липли ко мне тенью с той самой минуты, как я пришла на площадку.
— Думали, на площадку не явится, а она всё-таки притащилась.
— Из кожи её лица впору туфли тачать да носить. Толщина-то немереная. Сама же на каждом углу языком трепала, что она девушка Ги Ин Хва…
— А она сейчас вообще что делает? То жертву из себя строила да Но Чжу Ын в отъявленные стервы записывала, а теперь вдруг подлизывается — это с чего?
— Вот и я о том… То из-за «принеси сумку — не принесу» нервы друг другу мотали, а теперь — смотреть тошно.
— А сонбэ Чжу Ын, что всё это принимает, — правда же молодец? Я бы так не смогла. Молчать да хулу глотать — это ж как обидно.
— Молодец не Но Чжу Ын, а Ги Ин Хва. Сегодня опять втроём уютненько на машине прикатили. «Слухи там не слухи — болтайте себе, а я делаю своё дело». Полный режим ИИ. Человек до того неизменный, что аж жутко…
— А по мне, наоборот, круто. Раз пообещал — что бы ни случилось, до конца отвечает. Видела, как он того Чхоль Гу, когда тот совсем распоясался, одной рукой осадил? Я в тот день так запала, что чуть фан-клуб не завела.
Слушать не хотелось, но никуда было не деться — слышалось.
Настроения внутри клуба, похоже, окончательно затвердели, отсчитывая от дня застолья.
«Чо Юн, что втихую плела за спиной, — бесстыжая дальше некуда».
«Так Но Чжу Ын и Ги Ин Хва были жертвами, — чувствуешь себя полностью обманутым».
«Но Чжу Ын шире душой, чем кажется. Совсем иначе на человека смотришь».
А Ги Ин Хва… оставался просто Ги Ин Хва.
Он и прежде был фантазией, и теперь всё так же оставался фантазией…
Неизменно особое существо, на котором сходятся разом и всеобщее восхищение, и зависть.
Узнав, что такое существо, против ожиданий, мягкое и ласковое, девушки при каждом удобном случае подходили к Ги Ин Хва с мелкими просьбами.
В основном — где надо приложить силу.
С делами, для которых вполне хватило бы и других парней-участников, которых вокруг пруд пруди, они нарочно шли к Ги Ин Хва и просили сделать вместо них или подсобить.
Ги Ин Хва не отказывал.
Без тени недовольства, ни малейшим видом не показывая, что ему досадно или тяжело. Как всегда, молча.
Но Чжу Ын со странным лицом наблюдала за этими сценами.
Выражение её было то ли насмешливым, то ли просто весёлым.
То ли безразличным, то ли, как ни глянь, и удовлетворённым.
Мне было горько, что Ги Ин Хва так делает.
Желание остановить его — не надо, мол, — мне всякий раз приходилось через силу сдерживать.
И без того у Ги Ин Хва дел было невпроворот.
И на площадке, и вне её. И из-за меня, и из-за Но Чжу Ын.
Перетаскивать, грузить и сгружать главный реквизит фильма — «пианино» — тоже, как я слышала, в основном брался Ги Ин Хва.
Я ту вещь пока ни разу не видела, но, по рассказам, она весила больше двухсот килограммов.
Сцен, где Но Чжу Ын играет на пианино, впереди намечалось ещё несколько, но играть на самой этой вещи ей предстояло лишь раз — в последней сцене, насколько я знала.
А значит, увидеть ту вещь я смогу только тогда, когда будут снимать последнюю сцену.
По сценарию была ещё одна сцена, где Женщина-2 играет на том пианино вместе с Женщиной-1, но снимать её предстояло не Но Чжу Ын, а актрисе, игравшей Но Чжу Ын в детстве, вместе с Пак И Су.
Пианино было связующим звеном между Но Чжу Ын и Пак И Су, что играли в фильме мать и дочь. Вещь, что соединит прошлое и будущее этих двоих. Истинный главный герой фильма.
Раз вещь настолько важная, неудивительно, что Ма Джун Сан над ней трясся.
Ма Джун Сан, по его словам, готовил это пианино с особым тщанием.
Что вещь довольно дорогая. А потому обращаться с ней нужно бережно.
Всякий раз, как пианино переставляли с места на место, Ма Джун Сан, говорят, ворчал как одержимый. Так, что все только диву давались…
Поэтому-то Ги Ин Хва, что долго проработал в фирме грузоперевозок, поневоле один взял на себя всю переноску…
Об этом я слышала разными путями. От Ким Хе Сын и других участников…
И напрямую передавали, и случайно слышала, оказавшись рядом.
Я не раз говорила Ги Ин Хва, чтобы не надрывался, но не действовало.
Он лишь отвечал, что делает это не один, так что ничего страшного.
Так что и теперь, думала я, чем было бы иначе.
Не выполняй, мол, все просьбы девушек подряд… Скажи я такое — он наверняка не послушает.
Да и не в том я была положении, чтобы такое говорить.
Ведь зачинщиком, что загнал Ги Ин Хва в это положение, была как раз я…
Со смутой на душе я смотрела на Ги Ин Хва, потом отвела взгляд.
Я встретилась глазами с Ян Чжон Хи, что смотрела на меня, но без выражения уронила взгляд в пол.
Я, как и предупреждала Ян Чжон Хи, вышла из чата «Киноман_Наши».
После того как сегодня на площадке мы с Ян Чжон Хи коротко поздоровались глазами, всё это время было вот так.
Ян Чжон Хи смотрит на меня, я её взгляд избегаю.
У Ян Чжон Хи, похоже, было что мне сказать.
И я, зная это, делала вид, что не замечаю.
Ким Хе Сын сегодня в съёмках не участвовала.
Несколько дней назад я нарочно не ответила на звонок Ким Хе Сын, и это всё не давало мне покоя, так что отсутствию Ким Хе Сын сегодня я про себя порадовалась.
Лишь после того, как фортепианная игра Но Чжу Ын повторилась ещё дважды, съёмочную аппаратуру перенесли.
Я, чтобы не мешать, отошла, а потом подошла к Но Чжу Ын и протянула зеркальце и матирующую бумагу.
Но Чжу Ын, усмехнувшись, посмотрела на меня и молча взяла вещи.
За нами недолго понаблюдал Ги Ин Хва, потом отвернулся.
Каким бы безразличным он ни казался, Ги Ин Хва не упускал из виду ни участников клуба и меня, ни Но Чжу Ын и меня.
Ведь Ги Ин Хва тоже знал, что в «Киномане» моё положение сейчас скверное.
К тому же, возможно, он чуял и то, что состояние моё не такое, как обычно.
Последствия вчерашней поездки в родительский дом всё ещё слабо длились.
Симптомы будут лишь усиливаться, по мере того как я буду добивать затребованные бабушкой шесть встреч.
Бабушка терпеть не может тянуть время, так что шесть встреч пройдут, наверное, наскоком, одна за другой.
Я не хотела, чтобы Ги Ин Хва это заметил.
Не хотела заставлять его тревожиться ещё и об этом.
Пока я тонула в унылых думах, Юн Ю Сон, проходя мимо, вдруг гаркнул: «Ох, есть хочу!» — и я на миг вздрогнула от неожиданности.
Я разозлилась и хотела было что-то ему сказать, но тут и там подряд раздались поддакивающие голоса: «Я тоже!», «И я!» — и момент был упущен.
Но Чжу Ын с безразличным лицом смотрелась в зеркальце.
Куда ни глянь, испугалась, похоже, я одна.
Зря закрутив головой, я снова встретилась глазами с Ян Чжон Хи и поневоле опустила взгляд в пол.
Юн Ю Сон по-своему выполнял просьбу, высказанную на последней совместной трапезе.
Особо со мной не заговаривал и никаких особых действий не предпринимал.
Может, и сейчас он нарочно так сделал.
Ведь это я зря ушла в свои мысли и испугалась…
Похоже, подготовка к следующей съёмке более-менее закончилась — послышался голос Ма Джун Сана, зовущего Но Чжу Ын.
Но Чжу Ын чуть ли не швырнула мне в руки зеркальце, использованную матирующую бумагу и прочее и зашагала к монитору, где был Ма Джун Сан.
Съёмки вскоре возобновились.
Это была сцена, где Женщина-2, вспоминая покойную мать, обходит музыкальный магазин.
Несколько раз прошлась туда-сюда, меняя траекторию, — и вот раздался крик Ма Джун Сана, что съёмка окончена.
Сегодня съёмки кончились рано, и все, радуясь, что повезло, стали собираться расходиться.
Я тоже складывала принесённые вещи в сумку, как ко мне тихо подошла Ян Чжон Хи.
Ян Чжон Хи упрямо смотрела на меня, а потом негромко пробормотала, что ей нужно поговорить.
Что есть то, что непременно надо сказать, так что пусть я уделю немного времени…
Рассудив, что без конца уклоняться — не выход, я, ведомая Ян Чжон Хи, вышла из музыкального магазина и встала с ней лицом к лицу на лестничной площадке.
Ян Чжон Хи с серьёзным лицом несколько раз облизнула губы и наконец заговорила:
— Если со мной разговаривать неловко — можешь просто слушать. Только дослушай до конца.
— …
А потом ненадолго умолкла и вскоре спокойным тоном продолжила.
Что, может, поначалу это и были отношения, начавшиеся с просьбы сонбэ Ю Сона, но теперь — нет. Что про мысли Ким Хе Сын и Чон Сон И сказать не может, но что она-то, по крайней мере, по своей воле хочет со мной дружить. И что слухи её ничуть не заботят.
Добавила ещё, что, даже если всё это правда, как я сама и объявила, одно это не становится мерилом, по которому судят обо мне.
«Пусть и недолгое, но у меня есть время, проведённое с тобой. Для меня куда важнее то, что я видела собственными глазами и слышала собственными ушами».
— Я о тебе плохо не думаю, — с нажимом сказала Ян Чжон Хи. — Так что и ты не суди уж так дурно, подумай ещё раз.
— …
— Сонбэ Ю Сон, ты же сама знаешь, он вообще такой.
— …
— Лезет во всё, опекает младших, особенно не может видеть тех, кто держится особняком, всё теребит их и так и эдак, лишь бы вписать в компанию…
