А ведь я никогда не говорила Ги Ин Хва, что не люблю табачный дым...
И откуда он только это услышал...
Оставив мой недоумённый взгляд за спиной, Ги Ин Хва зашагал к выходу и вскоре скрылся из виду.
— Что такое... да вы в ладах. Шантаж там и прочее — это всё пустые слухи?
Омук-сонбэ, мутно прищурив оба глаза, переводил взгляд с меня на Но Чжу Ын и обратно.
Глядя, как у него красными пятнами горят веки и обе щеки, я поняла: Омук-сонбэ за это время изрядно захмелел.
— Ну зачем такое в лоб спрашивать.
Ян Чжон Хи попеняла Омук-сонбэ.
— А? Нельзя спрашивать? Что, не то ляпнул?
На сконфузившегося Омук-сонбэ Но Чжу Ын отозвалась: «Почему нельзя. Любопытно — вот и спрашиваешь». И при этом со странной усмешкой на лице уставилась на меня.
Будто говорила: ну-ка, ответь.
Я какое-то время спокойно смотрела на эту Но Чжу Ын, а потом повернулась к Омук-сонбэ:
— Это не пустые слухи.
Мой тихий голос недолго бесшумно проплыл над нашим столом, где сидели одни девушки, посреди гудящего бара и спокойно опустился каждому в уши.
Пившая газировку Ян Чжон Хи отставила стакан и пристально на меня воззрилась.
Ким Хе Сын, не донеся до рта наколотую на вилку сосиску, ошарашенно приоткрыла рот.
Омук-сонбэ, округлив оба глаза, спросил: «Если не пустые слухи, тогда... это правда?».
— Да.
В этот миг сидевшая за соседним столом спиной к Омук-сонбэ женщина-сонбэ обернулась и тут же встряла:
— Что, серьёзно — шантажом его заполучила? Да разве так бывает? И что же надо было сделать, грозясь «убьюсь», чтобы Ги Ин Хва, про которого слава, что он железная стена, поддался? С ножом на него кидалась, что ли? Или... на крышу его зазвала и грозилась спрыгнуть? Что там ещё-то... что ещё бывает. Я прямо вообразить не могу.
Видно, всё это время прислушивалась к нашему разговору — вопросы, что женщина-сонбэ обрушивала на меня, шли без всякой запинки.
В её глазах в меру смешались любопытство и презрение, недоверие и оторопь.
— Эй, ну что ты такое спрашиваешь...
Когда Омук-сонбэ, косясь на меня, замялся, Ян Чжон Хи хлопнула ладонью по столу.
— Хватит уже. Нашли что-то интересное — заладили. Это же дело самих участников, сами разберутся...
— Вот именно, раз уж сама виновница своими устами призналась, что это не пустой слух, — а ты чего с самого начала всё одёргиваешь да людей конфузишь? Чего тебе так не по себе? Честно, мне и самой любопытно. Что же такое эта девчонка натворила нашему Ги, грозясь убиться...
Но Чжу Ын, с виду рассерженная, но с усмешкой на лице, подперев подбородок, искоса глядела на меня.
Будто говоря: ну-ка, и это расскажи.
С таким видом, точно ей всё это время тоже было любопытно.
Любопытно, да по некой причине не могла спросить, — она прикинулась человеком с давно сдерживаемым, истомившимся взглядом.
Я и раньше ей говорила: мне до Но Чжу Ын было дело.
Я долго за ней наблюдала и была уверена, что — пусть и отчасти — знаю о ней довольно.
Если бы Но Чжу Ын и впрямь это интересовало, она любым способом меня бы расспросила.
Давно бы уже спросила и знала.
А раз не сделала этого — значит, то, каким именно образом я шантажировала Ги Ин Хва, ей, по сути, было не особо интересно.
Я ненадолго встретилась с Но Чжу Ын глазами, потом отвела взгляд.
Все смотрели на меня, и деть глаза было решительно некуда.
Опустив взгляд книзу, я подняла стакан с водой и сделала глоток.
К этой ситуации я была вполне готова и заранее себя настроила.
Опыт, когда на меня скопом наседают, был у меня не впервой.
Я давным-давно к такому притерпелась и не особо была растеряна, а ладони ни с того ни с сего вспотели.
Видно, оттого, что слишком давно такого не было.
После того как я стала студенткой, тереться среди людей почти не доводилось...
А когда довелось — я привыкла, что рядом Ги Ин Хва и под его защитой...
Коротко выдохнув, я тихо начала:
— Просто...
— Нет, ну что вы все за люди.
Ян Чжон Хи, против обыкновения, раздражённо поднялась, но на неё никто и внимания не обратил.
Глядя вслед Ян Чжон Хи, что широким шагом удалялась в сторону, противоположную входу, — видно, в уборную, — я вскоре продолжила:
— Просто на словах. Шантаж. И всё равно сонбэ Ин Хва меня принял. С виду он сухой и холодный, а человек на редкость добрый и ласковый... Я ведь знала. Что сонбэ Ин Хва на самом деле такой... Этим и воспользовалась.
Когда я спокойно договорила и умолкла, Ким Хе Сын обернулась и замахала рукой: «Ну всё, всё, услышали — теперь хватит, да?»
Не только женщина-сонбэ за спиной Омук-сонбэ — люди за всеми соседними столами поголовно следили за нами.
— Ги Ин Хва, оказывается, мягче, чем кажется. Знала бы, что прокатит, — сама бы попробовала.
— Таких, как ты, кто так думает, грузовиков десять наберётся.
— Если это разойдётся, не начнут ли все наперебой грозить «убьюсь» да зазывать Ин Хва на шантаж?
— Да уже всё разошлось, чего там...
— И без того жизнь у него, поди, охренеть какая утомительная, — что теперь с этим парнем будет?
Каждый, не отставая, вставлял словцо, и непрерывный хохот колотил-колотил по моим опущенным ушам.
Заметившие нашу возню за дальними столами громко спрашивали, что там за веселье, и те и эти принялись перекидываться знаками, пересаживаться, отчего бар в один миг загудел втрое-вчетверо сильнее.
— А эта-то чем питается, что такая бесстыжая? Гляньте — и глазом не моргнёт. Я бы так не смогла. Да я бы, как узнала, что про меня слух пошёл, на такое — ни ногой.
— Раз не из обычных, оттого и на такое способна.
— А мне-то как неловко... Я ведь, ничего не зная, всякий раз только сонбэ Ин Хва да сонбэ Чжу Ын плохими считала и ругала.
— Будто ты одна. Все так.
— Я вот потому нейтралитет и держала. Сразу же странно было. Говорят, пара, а совсем непохоже.
— Чтоб уж «совсем» — я как-то путалась...
— Чего там путаться. Ясно же было видно: с одной стороны напор, с другой — через силу терпят.
Болтовня, что неслась со всех сторон, была до того откровенной, что сидеть, спокойно заткнув уши и рот, было невмоготу.
Будто меня тут и в помине нет.
А может, всё это говорилось нарочно, чтобы я слышала.
Но Чжу Ын незаметно стёрла с лица всякую усмешку и с безразлично застывшим лицом лишь опрокидывала стакан за стаканом.
Будто, разворошив всё это, она тут совершенно ни при чём...
— Ох, я ведь просто спросил, чего все так всполошились-то?
Омук-сонбэ с виноватым лицом — мол, язык мой враг мой — покосился на меня.
— Так это же сонбэ Ин Хва.
Со вздохом отозвавшаяся Ким Хе Сын — мол, чего ж ещё ждать — замялась, будто хотела мне что-то сказать, но тут же сжала губы.
Неловко было не мне одной — неловко было всем.
Рассудив, что ненадолго освободить место будет лучше для всех, я поднялась со стула.
— Ты чего, уходишь куда?
Ким Хе Сын с тревогой во взгляде подняла на меня глаза.
— Пойду подышу немного.
С улыбкой ответив, я как ни в чём не бывало двинулась к выходу. Отворила дверь, вышла наружу — и меня встретил тепловатый, спёртый воздух начала лета.
Стоило выбраться из положения, когда ты в центре разговора и под всеобщим вниманием, как на душе сразу полегчало.
Очень скоро мне стало куда спокойнее, чем когда мы с Ким Хе Сын шли сюда, на застолье.
Когда Омук-сонбэ только завёл речь, у меня было чувство — пусть уж лучше так.
Ведь когда все знают о слухе и втайне сгорают от любопытства, а делают вид, что не знают, прячут всё под мелкой гладью и болтают о посторонней житейской ерунде, — на сердце наоборот тяжелело.
То, что все без всякой бережности ко мне с азартом перемывали мне косточки, причиной имело, наверное, моё же поведение.
Ведь я говорила как ни в чём не бывало.
Будто это пустяк, будто слухи меня не ранят, будто во мне нет ни вины, ни стыда...
Вот все и болтают свободно, весело и со вкусом...
Если бы я, израненная, плакала, виновато опускала голову, от стыда не могла раскрыть рта, — никто бы так себя не вёл...
По крайней мере при мне так бы не вели...
Думая об этом, я огляделась.
Солнце ещё не зашло, и на светлой улице Ги Ин Хва видно не было.
Перед баром, куря, толпились Чхве Чхоль Гу и ещё несколько участников клуба, но Ги Ин Хва среди них не было.
Я какое-то время рассеянно смотрела на них и уже собиралась свернуть в переулок, как Чхве Чхоль Гу меня окликнул.
— Эй, девушка Ин Хва, поди-ка сюда на минутку.
Я остановилась и снова мельком глянула в ту сторону, но на жест Чхве Чхоль Гу — мол, иди сюда — не откликнулась.
Просто стояла и, будто спрашивая, чего зовёшь, искоса на него смотрела.
На это Чхве Чхоль Гу с растерянным смешком сам зашагал ко мне.
С сигаретой в руке, а позади, точно свита, — двое парней-участников.
— Эй, эй, да оставь ты её. Узнает Ги Ин Хва — подымется.
Похоже, ровесник Чхве Чхоль Гу, низкорослый парень-участник, затушив сигарету, попытался его удержать.
Но Чхве Чхоль Гу и ухом не повёл, подошёл и встал прямо передо мной.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/8ca21ccb-cf03-4ca2-9a16-6f9676526385
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
