Поражённая, я округлила глаза и посмотрела на его лицо. Белизна рубашки была до того бела, что резала глаза, а его белое лицо под тем же светом тоже в другом смысле чересчур раздражало зрение, и я, лишившись дара речи, лишь несколько раз моргнула.
— Попросила показать фото в телефоне... Кто, ты? — с невозмутимым лицом, будто только что ничего и не было, всё так же теребя мои волосы, спросил Ги Ин Хва.
Я, незаметно забыв о неловкости, что ощущала минуту назад, растерянно ответила:
— Да... я. По... попросила показать фото... и при этом коснулась руки...
Не успела я договорить, как Ги Ин Хва снова склонил голову и на этот раз тоже со звуком «чмок» сорвал поцелуй с моих губ и отстранился.
— Нарочно?
Спросить «нарочно ли ты так» хотелось скорее мне. Но я не смогла раскрыть рта и, лишь покраснев лицом, кивнула.
На такую меня пристально воззрились странно взвинченные зрачки.
— Чего только не вытворяешь.
Сказано было легко, мимоходом, но прозвучало как выговор. Неловкость, что я ощутила, машинально отвечая на его вопрос, будто ожила.
Не бессовестный же, безнравственный приставала... А под предлогом «покажи фото в телефоне» нарочно идти на телесное прикосновение. Какой бы ни была цель, были ли неотвратимые обстоятельства или нет, это был гнусный поступок.
— Безрассудно.
Коротко, точно укоряя, пробормотав, Ги Ин Хва снова меня поцеловал. На этот раз не один раз, а два, неглубоко и щекотно, точно птица клюёт.
Незаметно он стал ещё ближе ко мне, а я, бессознательно всё отодвигавшая корпус назад, упёрлась руками позади себя и удерживала на них вес тела.
— Я... я понимаю, что это нехорошо... но иначе было нельзя.
С точки зрения того, на ком всё это испытали, это поступок, за который надо извиняться и десять, и двадцать раз, но и у меня была своя точка зрения. С моей точки зрения, я не могла не чувствовать себя обиженной, и потому, мямля, забормотала несуразные оправдания.
— Где это «нельзя» ты нашла.
— Где-где. Вот здесь...
Не успела я выговорить последнее окончание, как склонивший голову Ги Ин Хва снова коснулся губами моих. Я крепко зажмурила оба глаза и, чтобы отдалиться от него, отодвинула корпус ещё дальше назад — и потеряла равновесие. Меня, что в коленопреклонённой позе валилась назад, рука Ги Ин Хва обхватила за спину и крепко поддержала.
— Что у меня на глазах, что без меня — ты вечно безрассудна. И сейчас тоже.
Когда я открыла закрытые глаза, я тут же встретилась взглядом с чёрными зрачками, что в упор смотрели на меня вплотную. Зрачки, что с виду как будто спокойно осели, а присмотреться — чутко взвинчены.
Будто спрашивая «разве не так?», он поочерёдно вгляделся в оба моих глаза, потом притянул к себе спину, которую поддерживал одной рукой. А потом, действуя обеими руками, поднял моё тело и в мгновение уложил меня на кровать.
Поле зрения, кажется, головокружительно крутанулось разок, и вот уже передо мной раскинулся незнакомый и в то же время знакомый потолок.
Потолок точь-в-точь как в нашей квартире, в моей комнате, но чем-то непривычный. Едва я это осознала, как обе ноги простреливающе пронзило током.
Недавно я тоже, сев в неправильной позе, заработала судорогу в левой ноге, а теперь, забыв ту боль и совершив ту же ошибку, в наказание обе ноги разом возопили от боли.
Когда я, перевернувшись на бок из положения навзничь, замучилась, Ги Ин Хва спросил: «Ты чего, вдруг».
— Ногу свело...
Когда я, и не подумав размять рукой, лишь тихо постанывала, от тесно подсевшего ко мне Ги Ин Хва донёсся негромкий вздох. А потом немного погодя ласковая рука начала мягко массировать обе мои ноги.
Ведомая им, я снова легла навзничь, обеими руками закрыла глаза и стала ждать, пока простреливающая боль уляжется.
Когда я более-менее пришла в норму...
— Сонбэ, — позвала я тонким, надтреснутым голоском, и Ги Ин Хва, что до сих пор нежными движениями поглаживал мои ноги, отрывисто отозвался:
— Говори.
Замявшись, я убрала закрывавшие глаза руки, пристально посмотрела снизу на его профиль, обращённый к моим ногам, и осевшим, низким голосом пробормотала: «Вы как будто не в настроении».
Точно ткнуть пальцем я не могла, но примерно с того момента, как разбилась кружка, и до сих пор... настроение у него всё время казалось подавленным.
Строго говоря, вернее было бы сказать — с того момента, как в ресторане он обнаружил меня бьющейся в припадке, и до сих пор, но был между этим короткий промежуток, когда его настроение смягчилось.
Ги Ин Хва перевёл взгляд с моих ног на моё лицо. То ли мои слова были ему непонятны — одна бровь у него дёрнулась вверх и опустилась.
— Если у вас нет к тому настроя... через силу делать незачем.
«Что» именно делать через силу незачем — важное слово было опущено, но Ги Ин Хва, похоже, понял как надо.
Слегка нахмурившись, Ги Ин Хва всё тем же отрывистым голосом спросил:
— Забыла, что я недавно сказал?
Он говорил мне разное. На какие именно слова он указывает, я не могла сразу определить, и было неловко.
В замешательстве сосредоточенно глядевшую в потолок меня он холодно оглядел сверху и пояснил: «Я же сказал: раз начав, посреди остановиться нельзя».
— ...
И впрямь, он мне такое говорил. Прося согласия...
Чувствуя, что нить разговора странно расходится, я всё же спокойно отозвалась: «Так мы ещё не начали».
— Начали.
Коротко ответив, он легко приподнял одну из ног, что до сих пор мягко, точно поглаживая, массировал, и вдруг вонзил зубы мне в голень.
Я, беззащитно расслабленная всем телом, от слишком сильного испуга и «ай» не сумела издать. С глазами, налитыми ужасом, я попыталась было привстать, а Ги Ин Хва без всякой спешки в мгновение взобрался на кровать и одной рукой легко толкнул меня, опрокинув.
Между его ног, что стояли на коленях на кровати, было моё тело. Опомнившись, я обнаружила, что незаметно оказалась в таком положении.
В левой голени, куда вонзились зубы Ги Ин Хва, всё не сходил жгучий жар. Так сильно он укусил, что я даже забеспокоилась, не пошла ли кровь...
Пристально глядя сверху на мои глаза, что, не в силах скрыть смятения, растерянно метались, он скрестил руки и снял футболку. Движение не торопливое, но и не медлительное. Без всякой зацепки гладко соскользнувшая с его тела, она на миг повисла у него на руке, а потом естественно упала на пол у кровати.
Хотя я видела его каждый день, его тело без верхней одежды показалось до того непривычным. Как и его лицо, что я видела каждый день, под таким, как сейчас, углом снизу казалось до того незнакомым.
Длинная, крепко вытянутая шея и широкие плечи, такая же широкая и толстая грудная клетка, а под ней живот, укрытый плотным прессом... Безупречно идеальным верхом тела я, забыв даже о положении, в каком оказалась, восхитилась.
Тело, что было больше похоже на изваяние, чем любая статуя, в которой рукой художника воплощена человеческая мечта. Тело, какое не создать даже многочасовыми ежедневными тренировками с весом без исходного костяка.
В любой одежде, как ни надень, он был хорош, как на картине, а без одежды это оказалось куда лучше, и на миг я не могла оторвать глаз.
Ни к селу ни к городу, но мне вспомнилась и президент Кан Мо А, что находила мою круглую голову идеалом и любила её. И Ким Хэ Су с отделения скульптуры, что вёл с президентом Кан Мо А разговоры о форме моей головы.
Будь я с отделения скульптуры, обладай я такой же ловкостью рук, я бы наверняка извелась от желания воплотить это тело передо мной в произведение.
Рассеянно думая об этом, я заворожённо смотрела. И вот зрачки, что неведомо отчего сузившимся полем зрения медленно скользили по его телу, дойдя до некой точки, остановились. У центра таза, ниже его впалого пупка, там, где начиналась стройная, крепкая талия.
Видно, я сама того не замечая пристально туда уставилась.
Хотя это был откровенно жадный взгляд, тихо его терпевший Ги Ин Хва вдруг глухо осевшим голосом бросил: «Чего смотришь».
Подняв рассеянные глаза, я будто липко встретилась взглядом с ним, всё это время смотревшим на меня сверху.
В холодно глядевших чёрных зрачках стояло острое лезвие. Несокрытая взвинченность ровно растеклась по нахмуренной переносице, чуть разгорячённым векам и окаменевшим обеим щекам.
На мои слова, что он как будто не в настроении, отреагировал, как человек, услышавший непонятное, а сам...
Про себя сетуя, я не менее глухо осевшим голосом, мямля, точно оправдываясь, пробормотала: «Нет, я думала, что уже спало...»
Ги Ин Хва, не отводя от меня взгляда, изогнул одну бровь и откинул рассыпавшиеся по лбу волосы.
— Какое там спало — я уже раз спустил, и всё равно вот так.