Я, с разгорячённым лицом, не зная, какое сделать выражение, в замешательстве ни к месту ответила: «Бодрее некуда».
Ни к месту бодро, оживлённо… Но даже неестественно подрагивающий голос скрыть не удалось.
Ги Ин Хва какое-то время смотрел на такую меня сверху.
Похоже, ему было что ещё сказать, но он промолчал, отворил дверь развалин и первым вышел наружу.
Извилистая тропинка, что тянулась до домика, незаметно сменила наряд с асфальтового на грунтовый.
С каждым шагом вперёд на белые кеды и на низ выцветших джинсов летела тёмная грязная вода.
Незаметно для меня гром стих, и хлещущие струи дождя тоже, кажется, чуть ослабли.
Всю дорогу я мучилась, удерживая взгляд, что всё норовил соскользнуть к его нижней части тела, прямо перед собой.
Опьянённая его словами и ароматом, его высокой температурой, хваткой сцепленной руки и его старательным, ни с чем не сравнимо головокружительным поцелуем, который он назвал «служением», — я, кажется, крепко что-то напутала.
Что эрекции у него никогда не бывало… что ни намёка, ни признака такого не было, а я одна, потеряв голову, всё себе навоображала… Так было куда убедительнее и легче принять, а потому я в конце концов решила в это и поверить.
И тихо вспомнила слова, что услышала от него.
Слова о том, что он передо мной виноват. Что виноват, что в нём поднимается обременительное чувство, потому и…
Похоже, сегодня Ги Ин Хва впервые так отчётливо показал какое-то чувство, кроме раздражения и злости.
Почему он так виноват — непонятно, но, как бы там ни было, виноват он, видимо, по-настоящему…
Ведь предпочитать мне Но Чжу Ын для него до того естественно, ведь он мне уже не раз это внушал, и всё же, выходит, ему совестно…
Пережёвывая эту мысль одиноко и горько, благоуханной и сладкой мукой, я тихонько спросила:
— Сонбэ, когда ехали в больницу, вы ведь несли сонбэ Чжу Ын на спине вниз.
— …
Голос был тих, но не настолько, чтобы потонуть в шуме дождя, и всё же от Ги Ин Хва не последовало никакого ответа.
Я приняла его молчание за согласие и чуть громче спросила снова:
— И обратно тоже на спине несли?
Вопрос, что я уже задавала раньше. Но ответа не услышала.
Пусть даже Ги Ин Хва думает, что я навязчива, что Чо Юн и впрямь надоедлива, — ничего не поделаешь.
Мне просто было это любопытно. Пусть теперь я уже ничего не могу с этим поделать, я просто хотела знать.
Честно говоря, в последнее время я всё сильнее желала, чтобы каждое движение Ги Ин Хва было у меня на ладони, чтобы я могла читать его мысли и память.
«Думать, чувствовать и уважать так, будто ты стал этим человеком».
Слова Ян Чжон Хи я по-прежнему не могла понять до конца, но хотела знать Ги Ин Хва лучше… как собственное сердце.
А если уж совсем честно — мне хотелось не понять или уважить, а управлять.
Выждав короткую паузу, Ги Ин Хва ответил:
— Нет.
«Это ложь».
Его голос, что я когда-то слышала, наложился на нынешний, пропитанный шумом дождя.
Низкий голос, что на мой вопрос «А стекло вы когда-нибудь ели?» после короткой заминки отозвался: «Это ложь».
Ложь, которую он сказал, при том что стекло-то он ел, — положил в рот и разжевал, а значит, всё равно что съел.
«И обратно тоже на спине несли?»
«Нет».
Ложь. Подумалось, что это ложь.
Про себя несколько раз пробормотав «ложь», я молча шла.
Вдалеке, под тёмным небом с низко стелющимися грозовыми тучами, показалась кирпично-красная крыша домика.
Стоило отворить дверь и войти, как в нас разом впились все взгляды.
Взгляды, полные испуга, облегчения, кислой неловкости и чувства вины.
— Ну ты что. Чего так задержались. Мы уж переживали, не случилось ли чего. И парень, что за тобой пошёл, тоже всё «хамхын-чхаса» [1] — ни слуху ни духу, я уж думал, не выслать ли встречающих, да, похоже, без надобности. Чем это вы так задержались. Народ зря переполошили. Ну, ничего не стряслось?
[1] корейская идиома о посланце, что ушёл с поручением и не вернулся (от предания о гонцах к королю Тхэджо в Хамхыне); «как сквозь землю провалился».
Столы после обеда были разбросаны там и сям, и участники, убирая их, сновали туда-сюда.
Сидевший, привалившись к деревянному столбу, Ма Джун Сан, едва увидев нас в дверях, поднялся и затараторил пространную речь.
«Хамхын-чхаса»…
Выражение, какого я не слышала со школьной скамьи, да ещё Ма Джун Сан выговорил это до того неловко, что я будто слушала, как читают по учебнику родного языка.
Выходившая из кухни президент Кан Мо А, искоса глянув на Ма Джун Сана, отчитала его:
— Ну до чего же мелко… Сперва извинитесь, живо.
— А, да. Прости. Замотался и совсем забыл, что ты там. Слушай, и наш художник, мол, тоже запамятовал… Да и ты больно уж тихо сидела. Подала бы голос, что ли. Мы тут из-за дождя все так галдели. Не слышала? Как это не слышала? Ты что… спала, что ли?
То ли извинение, то ли оправдание, то ли всё разом — Ма Джун Сан бормотал что-то странное, а под конец, будто никак не мог взять в толк, спросил, и я, в знак того, что и впрямь спала и потому не слышала, ответила: «Да». И при этом следом за Ги Ин Хва сняла дождевик и обувь.
— Вот видишь, я ж говорил — заснула, наверно.
Будто выведя бог весть какое умозаключение, Ма Джун Сан с чрезмерным усердием пожал плечами и обвёл взглядом собравшихся.
Участники лишь занимались каждый своим делом, ни в глаза Ма Джун Сану не смотрели, ни словом ему не вторили.
— Ты в порядке? Одной страшно было, да.
Подошедшая ко мне Ким Хе Сын протянула нам с Ги Ин Хва по полотенцу и сделала встревоженное лицо.
Лицо, где поровну смешались тревога, вина и смущение.
— Есть не хочешь? Давай поедим. Хотя нет. Сначала помоешься?
Я неловко стояла, вытирая лицо полотенцем, что дала Ким Хе Сын, и в знак того, что сначала помоюсь, кивнула.
— Сонбэ, я пойду наверх первой.
Смирно попрощавшись с Ги Ин Хва, я направилась на второй этаж.
Я чувствовала, как мне вслед до конца тянутся взгляды нескольких участников, но сделала вид, что не замечаю.
Беспокоило лишь то, что Но Чжу Ын нигде не было видно.
* * *
Помывшись и выйдя, я какое-то время прохаживалась по коридору второго этажа.
Дверь комнаты, где жили девушки-участницы, была наглухо закрыта. Казалось, Но Чжу Ын там, внутри, но открыть дверь я не решалась.
Поколебавшись и махнув рукой, я уже спускалась вниз — и столкнулась с президентом Кан Мо А, что поднималась на второй этаж.
Не сумев скрыть растерянности, я коротко кивнула и хотела пройти мимо, но президент тихо окликнула меня: «Чо Юн».
С двух ступенек ниже я подняла на президента взгляд.
Президент сделала какое-то весьма недовольное лицо и вдруг, будто сердясь, спросила: «Ты почему трубку не берёшь?».
Не понимая, отчего она такая, я коротко замялась. А потом как можно короче отозвалась: «Батарея села».
Помимо воли вышло невежливо, но президенту это, похоже, было всё равно: «Мы же волновались», — сказала она, сдвинув брови.
А потом строго добавила: «Все волновались», — и продолжила: «Особенно Ин Хва…».
— С трудом свозил Чжу Ын в больницу, вернулся — а тебя нет. Он-то как перепугался, думаешь? Трубку не берёшь, дождь хлещет, гром, молнии… а тот, кто девчонку посеял да заявился, ещё и развалился, неся беспечную чушь. Тут у кого хочешь глаза на лоб полезут. В общем, обстановка тут только что была жуткая — так что имей в виду.
Что именно иметь в виду, я не поняла и лишь тупо смотрела на президента.
Глядя на меня с досадой, президент пояснила: «Чуть до драки не дошло. Он, наверное, ещё не отошёл, так что ты его как следует успокой».
— До драки?
Я удивлённо округлила глаза, а потом от прозрения — «А, так вот почему Но Чжу Ын не было на первом этаже» — лицо само собой помрачнело.
Все вроде бы поели и убирались, а Но Чжу Ын и носу не казала, и это не давало мне покоя.
Похоже, Но Чжу Ын пропустила обед. И, похоже, из-за меня. И уж точно не из-за болезни.
— Да. До драки.
Вздохнув под конец, президент добавила: «С Джун Сан-оппой».
От внезапно выскочившего имени Ма Джун Сана у меня на миг переклинило ход мыслей, и я опешила.
Не зная о таком моём состоянии, президент, разворачиваясь, пробормотала:
— И ещё, ты подстригись. Лето же, не жарко тебе? Мама всё расстраивается, что ты не приходишь…
Слушая удаляющиеся шаги, я какое-то время так и стояла.
Тот, с кем у Ги Ин Хва чуть не дошло до драки, — Ма Джун Сан… Не Но Чжу Ын, а Ма Джун Сан…
Пережёвывая это, я никак не могла поверить.
Видела я, как Ги Ин Хва кого-то избивал, а тот и не отвечал. Видела и как он хватает кого-то за шкирку и силой вырывает извинение.
Но чтобы он, разгорячившись чувствами, выходил из себя и чтобы это перерастало в драку, — такого я не видела ни разу.
На меня он сердился, но до жуткой обстановки, которую надо разряжать, там было далеко.
Поэтому я и думала, что это Но Чжу Ын.
Что тот, кого надо успокаивать, — Но Чжу Ын, что и обстановку накалила, само собой, Но Чжу Ын…
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/8ca21ccb-cf03-4ca2-9a16-6f9676526385
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
