Несмотря на то что из-за частых просьб тети ей доставались косые взгляды мужа и свекрови, «госпожа Су Ён» держалась стойко.
Это была женщина, что терпела жестокие попрёки свекрови и частое насилие мужа.
Даже когда взять чужого ребёнка, опекать его и кормить было ей совсем не с руки, она ни разу не отказала тете в просьбе.
И если такой человек умер в молодые годы тоже из-за Ин Хва…
То даже невозмутимая тетя не могла не чувствовать вины.
Зная это чувство тети, Ин Хва ни о чём, что было с Чжу Ын, ей не рассказывал.
Старался скрыть.
Делал так, чтобы тетя не узнала.
Наверняка были вещи, о которых она не могла не догадаться, но, к счастью, тетя делала вид, что не знает.
Расстроенное выражение быстро исчезало, и она возвращалась к сияющей улыбке.
В то, о чём Ин Хва не заговаривал сам, она нарочно не лезла и не ворошила.
Вместо этого тетя усердно зарабатывала деньги, кормила Ин Хва домашней едой, что готовила своими руками, одевала в одежду хороших марок и, чтобы он не ходил битым — или чтобы освоил приёмы не получать увечий, — отдала Ин Хва в спортивную секцию.
Что бы Ин Хва ни делал, она только усердно хвалила. Хорошо у него выходило или плохо — радовалась, но если хорошо — радовалась особенно.
Ин Хва делал много такого, чему тетя могла радоваться.
Радовать тетю было наилучшей благодарностью, на какую он был способен.
Радости тети… эти воспоминания и после того, как Ин Хва однажды исчезнет, будут делать её счастливой.
В прошлый четверг пьяная Юн спросила:
«Сонбэ, если Чжу Ын-сонбэ скажет вам умереть — вы умрёте?»
Ин Хва ответил: «Да».
«Даже при том, что у вас есть тетя?»
«Всё равно».
Причина, по которой на вопросы Юн Ин Хва так ответил, была в том, что он считал, будто знает, какой человек тетя.
Если Ин Хва исчезнет, тетя, конечно, будет грустить.
Но он знал, что грусть эта будет недолгой.
Тетя из тех, кто быстро стряхивает дурные чувства, так что грусть лишь ненадолго скользнёт мимо, а потом её надолго наполнит только радость.
Когда вспомнит — иногда, может, и взгрустнётся.
Но это грусть, с которой, как пройдёт, можно жить.
Та невозмутимость, с которой она, чувствуя вину перед Чжу Ын и «госпожой Су Ён», всё же не переезжает и стойко живёт в этом доме.
Вот это и было оружием тети…
Поэтому Ин Хва верил.
Что тетя — человек, с которым и без него в итоге всё будет хорошо…
И с Чжу Ын — то же самое.
Помогая закончившей трапезу тете прибраться, Ин Хва сразу направился к выходу.
Она проводила его с улыбкой.
— Будет время — приходи поесть. В следующем месяце наделаю разных закусок к рису и пришлю.
Ин Хва, как всегда с бесстрастным лицом, ответил: «Да».
Выйдя за дверь, перед тем как её закрыть, сказал: «Ещё загляну».
Тетя надула круглые щёки и улыбалась, точно мультяшный персонаж, — на этом её лице Ин Хва без сожаления развернулся.
То, чего между Ин Хва и тетей не было.
Это — вязкая, томительная нежность.
Чувство жалости и сострадания друг к другу.
Застарелая ненависть и обида, какие обычно бывают у родных.
И денежные расчёты.
После того как тетя неудачным вложением промотала деньги, что Ин Хва заработал в подростковые годы, она ни разу не взяла у Ин Хва и одной монеты в сто вон.
Говорила, что за свою старость отвечает сама и в карманных деньгах не нуждается.
Эти слова тети Ин Хва воспринял как «этим я уменьшу свой душевный долг за то дело».
Ин Хва поступал по воле тети до сих пор.
Подарками обмениваются, но наличные не ходят.
Тетя, даже случись ей брать кредит, ни за что не протянет руку к Ин Хва.
Минуя лифт, по дороге к лестнице Ин Хва столкнулся с мачехой Чжу Ын.
Невысокая, с миниатюрными, складными чертами лица женщина выглядела лет на десять моложе отца Чжу Ын.
Вспомнилось, что и впрямь, по словам Чжу Ын, между ними примерно такая разница в возрасте.
Видно, возвращалась из магазина — обе руки женщины были полны пакетами.
Растерявшейся женщине Ин Хва слегка поклонился.
А потом, минуя её, чуть ли не бегом спустился по лестнице.
Юн, надо думать, ждёт его, вытянув шею.
Человек, который, в отличие от тети или Чжу Ын, без него, может, тут же возьмёт да умрёт.
Совершенно непостижимая, странная и шаткая девчонка.
* * *
Кампус вступил в самый разгар сессии.
Для Ин Хва, у которого в экзаменационную пору ничего особо не менялось, всё шло как обычно: ходил на пары, делал задания, занимался.
И Чжу Ын в последнее время тихо сосредоточилась только на учёбе.
— Говорят, ты вчера к тете заходил?
Понедельник, утро, аудитория «Понимания искусства».
Когда Чжу Ын спросила как бы между прочим, Ин Хва ответил, что да, и стал ждать следующего вопроса.
Но Чжу Ын больше ничего не сказала, и тут же вошёл профессор, и началось занятие.
Похоже, вопрос был брошен без всякого смысла, просто пришло на ум.
Раз услышать от тети она не могла, Ин Хва подумал, что, видимо, мачеха Чжу Ын, с которой он столкнулся в тот день по пути обратно, ей чем-то обмолвилась.
С мачехой Чжу Ын ладила более-менее неплохо.
В противоположность тому, как бунтарски она держалась с бабушкой и отцом, с мачехой была в основном кроткой.
Насколько знал Ин Хва, поступить в университет Чжу Ын смогла благодаря мачехе.
Бабушке Чжу Ын не нравилось, что Чжу Ын — девушка — ходит в университет.
Семья, мол, не богата, а на дорогую учёбу тратиться, чтобы непременно отправить в университет девчонку, — к чему?
Всё равно ведь выйдет замуж и станет чужой…
Эту бабушку убедил отец Чжу Ын, а отца Чжу Ын убедила мачеха.
Тетя про отца Чжу Ын говорила, что человек с годами не меняется, но Ин Хва думал немного иначе.
Отец Чжу Ын по сравнению с молодостью изрядно смягчился.
Как-то раз Чжу Ын сказала такое.
Что тот тип… то есть отец, слаб перед слезами мачехи…
Что неизвестно, что она нашла в этой конуре с ноготь, чтобы войти второй женой, но и её жизнь, мол, тоже не сахар…
Чжу Ын, что из-за повторной женитьбы отца пережила тяжёлый бунтарский период, с какого-то момента приняла мачеху как такую же женщину.
Видя, как мачеха терпит от бабушки, и накладывая это на покойную мать…
Видя, как маленьким телом стойко держится и понемногу стареет эта женщина…
Видя отчаянное лицо мачехи, что, в отличие от матери, не улыбавшейся при отце, изо всех сил старается улыбаться…
Эта мачеха, говорят, в последнее время сильно мучается.
Похоже, вконец вымоталась от раздора Чжу Ын с бабушкой и ссор Чжу Ын с отцом…
Ворчавшая, что её это бесит, Чжу Ын в последние дни вела довольно примерную жизнь.
На словах — видеть не могу, осточертело, держусь за эту конуру только из-за денег, других причин нет, — а на деле Чжу Ын исподволь о мачехе пеклась.
Комендантский час соблюдала как штык, и не пила.
После расставания с Ким Сок Ханом ни малейшего признака, что ищет нового мужчину.
Благодаря этому и у Ин Хва прибавилось свободного времени.
Да и без того он заранее попросил у Чжу Ын снисхождения — что какое-то время, возможно, не сможет уделять ей, как прежде.
Из-за операции.
Второе обследование для донорства почки было назначено примерно на конец сессии. Потом, по их словам, после простого третьего обследования назначат дату операции.
Вероятно, конец июля или начало августа.
Ин Хва считал, что это подходящее время: и со съёмочным графиком «Киномана» не пересекается, и до начала сентябрьского семестра остаётся достаточно времени на восстановление.
От секретаря Чана он уже получил наказ — перед большой операцией особенно следить за здоровьем.
Дед и секретарь Чан, похоже, принимали донорство почки Ин Хва как уже решённый факт.
Они вмешивались во все мелочи его быта — в часы сна, в питание, в учёбу на факультете и даже в подработку.
Люди, упорные в ином смысле, чем Юн.
Ин Хва отсекал лишнее и соглашался лишь на приемлемое, идя навстречу.
Для начала бросил ночную подработку.
И хёну Ин Бому, что давал ему заказы на разработку, сказал, что на время уменьшит объём работы.
Хён бурно возражал, но, когда Ин Хва объяснил обстоятельства, надоедать перестал.
И ещё он старался увеличить время сна.
Получалось плохо.
Ин Хва обычно спал самое малое два-три, а самое большее три-четыре часа — и только.
Чтобы поспать хотя бы столько, ему нужно было двигаться, нагружать тело.
Даже в дни, когда он двигался до изнеможения, спать глубоко и долго не выходило.
И всё же жилось.
Здоровья хватало вполне.
Поэтому особо стараться сверх он не стал.
Во вторник днём связался секретарь Чан.
Сказал, что дед просит поужинать вместе.
В день, когда Чжу Ын ночевала у Юн, Ин Хва как-то отослал деда, явившегося без уговора, ни с чем.
По телефону он сказал, что приходить без предупреждения — это неудобно.
И что впредь на такие односторонние требования отвечать не будет.
