На наставление Ян Чжон Хи я тоже кивнула в ответ, а потом поднялась в комнату, приняла лекарство, почистила зубы и легла.
Судя по обстановке на первом этаже, сегодня съёмок, похоже, не было.
С мыслью, что это хорошо, и с зароком, что с завтрашнего дня буду делать всё как следует, делать свою долю, я закрыла глаза.
Хотелось послать Ги Ин Хва сообщение — пусть, даже если поздно, обязательно поест.
Закрыв глаза, я несколько раз поворочалась, поколебалась и в конце концов решила не посылать.
Он наверняка устал. Может, и сейчас усталость всё копится. А потому незачем добавлять к этому ещё и моё пустое беспокойство.
Так я уснула, а потом открыла глаза от хлынувшего шума дождя.
Маленькая комнатка, на которую опустилась кромешная тьма.
У изножья я увидела вещь, которой до того, как я уснула, не было.
Маленький вентилятор.
* * *
На следующее утро, дождавшись своей очереди, я помылась самой последней, собралась и спустилась — а Ги Ин Хва не было. И Но Чжу Ын тоже.
Что на рассвете они уехали в больницу, я узнала от Ян Чжон Хи.
Что в сумрачную рань Ги Ин Хва постучал в дверь женской спальни, вошёл, надел на Но Чжу Ын верхнюю одежду и, взвалив её на спину, понёс в больницу…
Дождь хоть и прекратился, но земля была вся раскисшая, а он, как мне сказали, без всякого подходящего транспорта, со взрослой женщиной на спине, спустился по той тёмной горной тропе.
Зачем он так? Неужели Но Чжу Ын настолько больна? Или это её каприз? И, зная, что каприз, Ги Ин Хва молча всё сносил?..
От этих мыслей под ложечкой заломило, стянуло, и в груди сделалось тесно. Горло будто наглухо заткнул проглоченный кулак, и дышать стало нелегко.
Это состояние было мучительным, и я несколько раз глубоко вдохнула, стараясь унять себя.
Ведь я была человеком, что желает Но Чжу Ын благополучия и счастья. А такому человеку нельзя держать на Но Чжу Ын злого сердца.
Лица участников за завтраком были в основном невесёлые. Съёмки начинались прямо с сегодняшнего дня, а актрисы Но Чжу Ын не было, и все, похоже, тревожились. Особенно Ма Джун Сан — с похоронным лицом он только и пялился в телефон.
Я, не говоря ни слова, мазала джем на ломоть хлеба и ела. Доев один кусок, немного поколебалась и всё же приняла с водой лекарство.
Тело было ещё легче, чем прошлой ночью.
Надо было поправиться ещё. Ещё…
Чтобы Ги Ин Хва мог заботиться об одной Но Чжу Ын. Чтобы изматывающие капризы Но Чжу Ын больше не были обращены на Ги Ин Хва. Чтобы Ги Ин Хва мог заботиться о себе больше, чем обо мне или Но Чжу Ын.
Ради разминки я обошла горный домик по кругу и вернулась. Домик стоял не на самой вершине. Похоже, стоял где-то чуть ниже самой вершины.
Облака висели низко, воздух был влажным, день — тёмным, как вечер. Казалось, вот-вот снова хлынет дождь.
Когда я только вошла в горный домик, осматривавший съёмочную аппаратуру Ма Джун Сан спросил у девушек-участниц:
— Чжу Ын, говорят, сильно болеет? Кто-нибудь с ней связывался?
Девушки-участницы сидели кучкой у окна и пили растворимый кофе. Одна из них, обернувшись к Ма Джун Сану, отозвалась:
— Не знаю. Говорит, как прокапают витамины там или капельницу, возьмёт лекарства и приедет. А сегодня машина-то сможет подняться?
— Не сможет. Мост, наверное, всё ещё затоплен…
Ма Джун Сан, нахмурившись, длинно вздохнул.
— Актриса как-никак, а как за собой следит — уму непостижимо… Совсем нет ответственности, ну совсем…
Проворчав это себе под нос, Ма Джун Сан прошёл мимо меня в сторону столовой. Я какое-то время рассеянно смотрела ему вслед, потом сняла обувь.
Я чувствовала косящиеся на меня взгляды, но в ту сторону глаз не отводила.
Вскоре взгляды, что были устремлены на меня, схлынули. А потом послышался негромкий говор.
— Если машина не поднимется, сонбэ Ин Хва опять понесёт сонбэ Чжу Ын на спине? Он же и туда на спине нёс.
— Да ну… своими ногами как-нибудь дойдёт.
— Не, я ставлю десять тысяч вон на «понесёт на спине».
— И я. У того, кого больной на спине несли, откуда силы в гору лезть?
— Не, даже будь силы — приедет на спине. Честно, я даже не уверена, правда ли она больна… сомнительно мне как-то…
— Это вы о чём? Сомнительно.
— Да правда ли она больна, говорю. С виду-то вроде совсем здоровая. А вам так не кажется? Мне одной так показалось?
— Ну не знаю… это ж не только вчера-сегодня, так что огульно подозревать неловко.
— Вот именно. Не станет же сонбэ Чжу Ын притворяться больной? Не то что некоторые…
Что «некоторые» из этого «не то что некоторые» — это про меня, я поняла, но, сделав вид, что не замечаю, пересекла холл и поднялась по лестнице.
Может, Но Чжу Ын и впрямь не больна.
Мне подумалось, что так подозревает не одна только та девушка, что сейчас говорила.
Но Чжу Ын мало-помалу проедала только что наработанную репутацию.
Пустым упрямством и капризами… Одной-единственной мыслью — мучить Ги Ин Хва…
От Ги Ин Хва сообщения не было. И звонка тоже. Поэтому и я ему ничего не писала и не звонила. Боялась лишний раз помешать.
Когда я вошла в комнату и прошло минут десять с небольшим, в общем чате «Киномана» появилось новое сообщение. Всем оставшимся собраться на первом этаже.
Я спустилась — Ма Джун Сан, собрав участников, что-то им говорил.
Речь шла о том, что он заранее всё подготовит, чтобы, как только Но Чжу Ын вернётся, можно было сразу начать съёмку.
Художественная группа, мол, заново сделает декорации в развалинах, а заодно нужно по-новому продумать траекторию съёмки.
Так что, кроме художественной и съёмочной групп, нужно ещё несколько человек в помощь. Кто пойдёт — поднимите руку…
Руку никто не поднял. Когда снова хлынет дождь — неизвестно, к тому же вчера все намаялись, так что, похоже, все по возможности хотели остаться в домике и отдохнуть.
Юн Ю Сона и Ян Чжон Хи видно не было. Ещё нескольких, похоже, тоже не было на месте, и я завертела головой, оглядываясь. Ко мне тихо подошла Ким Хе Сын и прошептала.
Что Юн Ю Сон и ещё несколько человек спустились за оставшейся поклажей.
Я-то думала, что всё, ничего не оставив, дотащили наверх, а оказалось — не так.
Я спокойно выслушала слова Ким Хе Сын и подняла руку. Удивлённо посмотревшая на меня Ким Хе Сын чуть помедлила и тоже подняла руку следом.
Мне хотелось сказать Ким Хе Сын, чтобы не делала так. Чтобы из-за меня не бралась за дело, которое ей самой не по душе. Чтобы из-за кого-то, кто, уходя, поручил ей меня, не чувствовала пустой ответственности…
Но была вероятность, что она сделала это не из-за меня. Из-за этой вероятности я и не сказала.
Мы надели тонкие виниловые дождевики, что раздала президент Кан Мо А, и вышли из домика. Во главе с Ма Джун Саном — художественная и съёмочная группы, а ещё я, Ким Хе Сын и Пак И Су.
Развалины были довольно далеко от домика — идти пришлось почти двадцать минут.
Два года назад в тех развалинах устраивали испытание на смелость, сказал Ма Джун Сан. Это место, мол, вообще славится как пристанище привидений, и он зря пугал шедших следом участников.
Я никаких привидений не боялась. Если призраки существуют, у меня было желание разок их повидать. И спросить хотелось много чего.
Но когда я услышала рассказ, что на чердаке была змея, по спине сам собой пробежал холодок.
Когда приезжали на разведку, там, свернувшись кольцом, лежал какой-то большой полоз, сказал Ма Джун Сан.
— И что, змея до сих пор там? Как же в таком месте снимать? — чуть не плача спросила одна из девушек-участниц, и Ма Джун Сан важно бросил: «С чего ей до сих пор там быть. Давно прогнали».
Прогнал змею, наверное, не Ма Джун Сан.
Скорее всего, Ги Ин Хва.
С такой ничем не подкреплённой уверенностью я прошла по извилистой горной тропе и добралась до развалин.
Это был убогий домишко — цементные стены под шиферной крышей.
И всё-таки можно ли в таком месте снимать кино, — думала я, но внутри было просторнее, чем казалось, и чисто прибрано, так что выглядело вполне сносно.
Впечатление старого, заброшенного дома сохранили, но образ «развалины» — обычно представляемое запустение, грязь и заброшенность — начисто стёрли.
Похоже, рука художественной группы здесь уже однажды прошлась, но что-то ещё, видно, оставалось: они доставали несколько привезённых в сумках предметов реквизита и прочие инструменты и по указанию художника-постановщика деловито сновали туда-сюда.
Пак И Су и Ма Джун Сан о чём-то говорили со съёмочной группой, а мы с Ким Хе Сын ходили туда-сюда, убирая мусор и делая прочую мелкую работу.
И тут художник-постановщик вдруг поднял голову и сказал:
— Кое-что забыл, не взял. Как быть?
— Я схожу.
Опередив меня прежде, чем я успела вызваться, Ким Хе Сын одна вернулась в домик.
Мне больше нечего было делать, и я просто рассеянно стояла перед пианино.
Пианино весом, как говорили, больше двухсот килограммов.
Пианино, что Ги Ин Хва с таким трудом перетаскивал.
Пианино, что отбило Ги Ин Хва лодыжку.
То самое дорогое пианино, над которым трясся Ма Джун Сан.
Нахмурившись, я кончиками пальцев тихо провела по клавишам.
— А, вон то всё мозолит глаза.
На бормотание художника-постановщика я повернула голову в ту сторону. Художник-постановщик смотрел на верх стены.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/8ca21ccb-cf03-4ca2-9a16-6f9676526385
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
