Юн Ю Сон о слухе не обмолвился ни словом.
Ни тени неловкости, ни намёка на натянутость — слал сообщения как ни в чём не бывало, как всегда.
Но это, возможно, лишь личина — так мне думалось.
Что при настоящей встрече это непременно проступит в самой малой, ничтожной мелочи...
И не только из-за слуха: на прошлом застолье у меня вышла с Чхве Чхоль Гу скверная история...
Чхве Чхоль Гу был приятелем Юн Ю Сона.
Юн Ю Сон в тот день был там и без всяких прикрас слышал брань, что Чхве Чхоль Гу обрушивал на меня. И то, как Ги Ин Хва жёстко обошёлся с Чхве Чхоль Гу, тоже видел целиком.
Не будучи дураком, нельзя было не задуматься о том дне.
А о чувствах — и подавно.
Раз обоим явно неловко, я надеялась, что Юн Ю Сон сам откажется от последней трапезы.
Хотя, как ни высоко я оценивала такую вероятность, ожидание моё не сбылось...
Загодя собравшись, я села перед верандой и читала книгу.
Солнце, бьющее в окно, было сильным, и макушку всё время пекло.
Чтобы взглянуть на время, я собрала в горсть упавшие на лицо волосы и подняла голову.
Посмотрев на настольные часы, стоявшие на книжной полке, я перевела взгляд на стеклянную банку рядом.
Две стеклянные банки, большая и маленькая.
В банках доверху лежали леденцы на палочке.
Одну дал Ги Ин Хва, другую — Юн Ю Сон.
Я вечно думала, что леденцы от Юн Ю Сона девать некуда, но так и оставляла их лежать.
Решив заодно от них избавиться, я положила маленькую банку в сумку и вышла из дома.
Вспомнилось, что на той трапезе, где были Юн Ю Сон и несколько участников клуба, кто-то сказал: «Отнеси, мол, в клубную комнату».
Когда Юн Ю Сон пожаловался, что из-за того, что Чо Юн приняла извинение, леденцов осталось много и девать их некуда, кто-то предложил такое решение.
Кажется, это была Чон Сон И.
Чон Сон И с конца семестра выглядела очень занятой. Настолько, что на клубные встречи почти не появлялась...
Видно, из-за какого-то путешествия, запланированного на летние каникулы.
С Юн Ю Соном мы условились встретиться перед университетом, так что я решила выйти чуть раньше срока и сперва заглянуть в клубную комнату.
Для рубашки с длинным рукавом было слишком жарко, но я и сегодня была в рубашке с длинным рукавом.
Впервые за долгое время я поехала в университет не на машине Ги Ин Хва, а на такси.
Пока я шла до студенческого корпуса, где находилась клубная комната, шея и спина взмокли.
Я не из тех, кто сильно потеет, а уже так — и меня охватило предчувствие, что нынешнее лето дастся тяжело.
Поставлю банку на видное место — сами разберут и съедят.
Поставлю поскорее да выйду.
Хорошо бы там никого не было...
С такими мыслями я дошла до клубной комнаты.
Отчего-то дверь была чуть приоткрыта.
Изнутри тихонько просачивался приглушённый говор.
Вопреки моему желанию, гости, похоже, пришли раньше меня.
«Каникулы, а как стараются...» — досадливо подумала я и потянулась рукой к дверной ручке.
— Чо Юн ведь, честно, и впрямь сильно похорошела.
От внезапно врезавшегося в слух имени я медленно отвела протянутую было руку.
— О чём это они говорят, что всплыло моё имя...
Не особо и удивившись — по правде, примерно догадываясь, о чём речь, — я тихо пробормотала это про себя.
Пока я колебалась — развернуться сейчас же или сделать вид, что ничего, и войти, — голоса продолжились, на чуть взвинченной ноте.
— И что с того — так уж сразу взгляды на человека меняются? Что сонбэ, что однокурсники — все до одного скользкие. Противно. Низость.
— Так это же мужской инстинкт, ничего не поделаешь.
— Ты что, сейчас их защищаешь?
— Кого я защищаю. Просто к слову говорю.
— Допустим, по-твоему, вестись на красивую девушку — инстинкт. Но и мера же должна быть. Это так наивно — верить, что у взрослого человека за двадцать положено быть и разуму, и рассудку? Сонбэ Чхоль Гу, честное слово... он что, первоклашка, подросток? Мне за него стыдно.
— И не говори. И чего этот сонбэ в тот день так себя вёл?
— Как вспомню — тошнит.
— Может, он и впрямь к Чо Юн неравнодушен?
— Какое там неравнодушен... Если не псих, кто ж так обращается с девушкой, которая нравится.
— Тогда что? Просто по пьяни набуянил? Но этот сонбэ хоть и зануда-старпёр, а не настолько же дно.
— Да ясно же что... У этого Чхве Чхоль Гу комплекс перед сонбэ Ин Хва. Вот на эту кнопку нажали, он и полез к Чо Юн — прощупать, я так думаю. И вообще, не Чхве Чхоль Гу, а скорее уж сонбэ Ю Сон, разве нет?
— Что?
— Тот, кому Чо Юн и правда небезразлична. Эй, Ким Хе Сын. Ты ведь тоже так думаешь?
Я всё это время стояла, не поймав момента войти, и тупо подслушивала.
И как раз была готова махнуть рукой и уйти...
Но от ни с того ни с сего вынырнувшего имени «Ким Хе Сын» ноги мои приросли к месту.
Сердце, что молчало даже когда прозвучало моё имя, заколотилось, и уже высохший пот выступил снова.
В клубной комнате, оказывается, была Ким Хе Сын.
Кроме тех двух девушек, что всё это время трещали, — ещё и Ким Хе Сын...
— С чего бы. Не знаю, — послышался безразлично отвечающий голос Ким Хе Сын.
— Как это не знаешь. Ты-то знаешь. Сонбэ Ю Сон же просил тебя и Ян Чжон Хи. Приглядеть, мол, за Чо Юн. Вы потому с Чо Юн через силу и водитесь, разве нет.
— Ничего подобного.
— Это ты о чём? Сонбэ Ю Сон правда о таком просил? Когда?
— Ты не знала? Когда Чо Юн только пришла в клуб. Где-то в конце марта... Сон И рассказывала. Что её попросили. И что поэтому они и Чо Юн в свой общий чат позвали.
Сама того не замечая, я даже затаила дыхание и вслушивалась в разговор, что просачивался из комнаты.
Сначала я не собиралась этого делать, а потому и сознания, что подслушиваю, не было.
Но теперь было.
Отчётливое сознание, что подслушиваю, как мышь, что подслушиваю украдкой...
Разговор продолжался.
— То-то и оно... Я ещё подумала — странно, чего это вдруг вместе ходят. Но сонбэ Ю Сон тоже хорош, а? Он что, Чо Юн папочка? С чего так нянчиться с девчонкой, у которой и парень есть.
— Так я и говорю. Сохнет по Чо Юн не Чхве Чхоль Гу, а, похоже, сонбэ Ю Сон... И какой это парень? По словам сонбэ Чжу Ын, не то полгода? Договорные отношения, говорят.
— О, те самые договорные отношения, о которых только слыхали. А впрочем, если по-твоему, то сонбэ Ю Сон в тот день, поди, дико взбесился? Говорят, с сонбэ Чхоль Гу разругался?
— Ну этого уж не знаю.
После того разговор сам собой перешёл на Ги Ин Хва.
На Ги Ин Хва, что в тот день проучил Чхве Чхоль Гу.
На Но Чжу Ын, что подсобила Ги Ин Хва.
На нежданную «великодушную» сторону Но Чжу Ын.
Ким Хе Сын больше не подавала голоса.
Я кое-как собралась с духом и тихо развернулась.
Вся напрягшись, как бы не издать даже малого звука.
В тот миг, как я услышала имя Ким Хе Сын, сердце забилось и выступил пот.
Я думала только, что это оттого, что я не знала, что там Ким Хе Сын, и зря перепугалась.
Что суечусь на пустом месте...
А выходит, наверное, всё оттого, что я предчувствовала, что услышу такой разговор.
Прошлая весна. Я тихо вспомнила тот день, когда впервые встретила Ким Хе Сын, Ян Чжон Хи и Чон Сон И.
Перебирая всё по одному, объективно, я насчитала странностей не одну и не две.
Узнав правду, я только теперь это увидела.
Что на скамейку, где я сидела с Юн Ю Соном, вдруг вторглись какие-то девушки.
Что они, толком меня не зная, ни с того ни с сего повели себя дружелюбно.
Что мало того — без всякого повода позвали меня в свой общий чат.
Всё... всё это было поразительно и ошеломляюще.
С виду обыкновенное, а для меня — как сон.
И что я ни разу не сочла это странным... Будто всё это время на мне было какое-то наваждение.
Крепко сжав губы, я быстро шла по коридору.
У поворота к лестнице я нос к носу столкнулась с Ян Чжон Хи, как раз заворачивавшей сюда.
— Ты тут какими судьбами?
Ясные, прямые глаза Ян Чжон Хи.
Округлившись, эти глаза уставились на меня.
— А ты?..
— С ребятами договорились в клубе фильм посмотреть. Ты из клуба идёшь? Там же Хе Сын должна быть... Не видела?
Я молча смотрела на Ян Чжон Хи, а потом опустила взгляд в пол.
— Что-то случилось? На тебе лица нет.
Я и не глядя знала: взгляд склонившейся, всматривающейся в меня Ян Чжон Хи наверняка ласков.
Ведь и мягкий, с оттенком недоумения голос был так ласков...
От мысли, что это не цельная, не чисто ко мне обращённая приязнь, мне вдруг стало горько.
Стала противна себе — та, что думает такое, стоя перед Ян Чжон Хи.
Сильнее, чем дурные слухи обо мне по университету, сильнее, чем брань, что обрушил на меня на прошлом застолье Чхве Чхоль Гу, сильнее всего на свете больно отозвалась правда, что я услышала минуту назад.
Не знаю.
Вправду ли больно или это мнимость боли...
Ранена я или разозлена...
Ясно было одно: такие отношения никому из нас не во благо.
