У Ин Хва такого воспоминания не осталось.
Поскольку после собраний или застолий «Киномана» Юн всегда увязывалась следом, вероятность того, что, как сказал парень, он и Чжу Ын были рядом, была высока.
О каком моменте речь — неизвестно, но, наверное, до происшествия у пруда Сухян…
Но если отбросить всё, в словах парня было много зацепок.
Стряхнув пепел о пепельницу, Ин Хва бесстрастно пробормотал:
— Курил одну за другой — вот и зыркнула, наверное. Или обознался. Да и что плохого, что некурящий не выносит дыма.
— Какое обознался, балда… Ты что, не слышал? Говорю же, не одному мне досталось. Хён Кан Джу тоже рассказывал. Закурил, мол, а девушка Ин Хва демонстративно отошла. И Чхве Чхоль Гу, этот гад, тоже.
Правда ли Юн не выносит дыма или нет — это в сторону, но что парень непременно подаёт это словом «досталось», с позиции пострадавшего, Ин Хва было непонятно.
— Тогда, чтоб ей не приходилось отходить, сам, по-тихому, отойди куда-нибудь в угол и кури осторожно. Курить — не велика заслуга…
Вот и всё.
Взгляд Ин Хва, тихо смотревший на тлеющий кончик сигареты, снова перешёл на парня.
Парень, будто реакция Ин Хва оказалась неожиданной, чуть растерялся, а потом игриво расхохотался вслух.
— Эй, ха-ха… Гляньте-ка на него… За девушку заступаешься? А ведь обычно вёл себя так, что и не разберёшь, встречаетесь вы или нет, — будто и за человека её не держал…
«За кого не держал».
Одна бровь Ин Хва, сунувшего в рот сигарету, чуть приподнялась.
— За кого не держал.
— Как за кого, ну… Ты что, нарочно спрашиваешь, зная? За девушку — само собой, не держишь, а иногда смотришь — так будто и за домашнюю собаку-то не держишь.
Будто шутя, легко роняя это, парень странно напряг брови.
Делал вид, что нет, но самолюбие его, похоже, недавними словами Ин Хва было задето изрядно.
А может, он не мог совладать с растерянностью и оттого нервничал.
Ин Хва, что на большинство вещей реагировал безразлично, сегодня на каждый укол отвечал, так что парень, растерявшись, раз за разом оговаривался.
Чует, что что-то пошло не так, а отступать не хочет, да и упрямство по-своему есть…
Ин Хва, безразлично глядя на парня сверху, длинно выпустил сигаретный дым.
Парень рукой разогнал едкий дым, что хлынул прямо ему в лицо.
На лице его тонко мелькнули и исчезли неприязнь и раздражение.
Ин Хва молчал.
Лишь, расслабленно глядя на парня сверху, опрятными движениями курил.
«За девушку — само собой, не держишь, а иногда смотришь — так будто и за домашнюю собаку-то не держишь».
Он мысленно тихо рисовал себе, что это за ощущение.
Тяжёлое молчание вместе с тёплым ветром начала лета низко вилось между двумя.
Не выдержав молчания, парень, сдвинув брови, в конце концов заговорил первым:
— Да и так о тебе много болтают. Когда, мол, расстанешься с этой Чо Юн или как там. Девчонки изо дня в день ловят Ю Сона и спрашивают, точно ли вы ещё встречаетесь. И парни тоже, мол…
Когда телефон в руке парня коротко завибрировал, слова оборвались.
Парень, нахмурившись, глянул на экран, тут же погасил его и сунул телефон в задний карман.
А потом, зажав сигарету в зубах, будто бормоча, продолжил:
— Честно говоря, с тех пор как пошёл слух, что ты с ней встречаешься, девчонки тебя поменьше донимают.
— …
— Есть и сплетня, что ты ради этого с ней и сошёлся… Короче, девчонок, что только и ждут, расставив сети, когда вы разойдётесь, насколько я знаю, не одна и не две.
Как бы упорно Ин Хва и Чжу Ын ни ходили вместе, женщины, что к нему льнули, всегда в каком-то количестве находились.
Как сказал парень, после того как пошёл слух, что он встречается с Юн, такого рода лёгкие подкаты разом прекратились.
Взгляд Ин Хва, всё это время задерживавшийся на лбу и макушке парня, спокойно перешёл в пустоту.
Говорит, будто и за девушку не держит, а сдерживающий эффект на липнущих женщин при этом велик…
Подумалось, что это противоречие.
Но важнее другое…
Длинный указательный палец Ин Хва легко, «тук», стряхнул пепел.
Взгляд, на миг уставившийся в точку в пустоте, холодно опустился к земле.
— Так вот, возвращаясь к тому, что ты говорил, — а парни-то что.
На тихое бормотание Ин Хва парень переспросил: «Что?» — и мельком взглянул ему в лицо.
— Ты ж сказал. И парни, мол… что-то там…
Медленно добавив и сунув в рот сигарету, на Ин Хва парень недоумённо уставился, а потом чуть скривился.
Понял, о чём речь, но отвечать ему вдруг стало неловко.
— А-а, это…
Замявшемуся и почесавшему щёку парню Ин Хва ровно переспросил:
— Первым-то заговорил не ты ли.
То есть — давай отвечай.
— Да ничего такого.
Но парень, похоже, не очень-то хотел говорить.
— Ничего такого, а говорить не хочешь…
— Да нет, просто… правда ничего такого… Сам знаешь. Что парни шутки ради за спиной всякую похабщину мелют…
Будто говоря «продолжай», голова Ин Хва легко качнулась вверх-вниз.
Осторожно покосившись на это, парень с видом «а, была не была» глубоко вздохнул и, будто и не было прежних колебаний, нагло затараторил:
— Если начистоту, Чо Юн по виду не очень-то тебе пара. Когда только пришла в кружок, на любой взгляд — аутсайдер мрачного разряда… Да ещё слухи про неё ходили так себе. А тут — встречается с первым красавцем за всю историю нашего универа, вот интерес и был немалый. Были и такие, что держали тебя за лоха: при такой Но Чжу Ын под боком — и с этакой связался.
— …
— Честно, тех, кто за глаза в открытую над тобой потешался, было не один и не два. Но эта Чо Юн в последнее время как-то… как бы сказать? Ты и сам знаешь — девчонка странно переменилась. И внешне, и лицом, и аурой… Вот и появились те, кто смотрит на неё по-новому, вот о чём я. Вот о чём…
С видом «ну правда ничего такого» парень, прицепив к концу смешок, легонько толкнул Ин Хва в локоть.
Но Ин Хва, не собираясь принимать шутку, по-прежнему уперев взгляд в землю, продолжил вопрос:
— По-новому — это как.
— Как-как… От «а она разве была такой красивой?» до «всё-таки Ги Ин Хва на женщин глаз имеет» — всякая ерунда. И ещё этот Чхоль Гу болтает, мол, не учуяли ли вы от Чо Юн странный запах… детский, мол, запах, — и вот все носятся, давай, мол, друг у друга проверим… И есть такие, кто, как те девчонки выжидают, так и эти рвутся: разойдётесь — я к Чо Юн сам подкачу… вот примерно столько…
Чем больше говорил, тем сильнее, видно, заводился, тараторя в охотку, парень с запозданием уловил, что настроение Ин Хва нешуточное, кое-как смял конец фразы и поспешно закрыл рот.
Зажатая между пальцами Ин Хва сигарета, оставив один белый пепел, длинно догорела.
Ин Хва занёс руку над пепельницей и небрежно стряхнул пепел.
А потом с лицом без выражения как ни в чём не бывало сказал:
— Языком надо поаккуратнее.
— А?
Затягивавшиеся глаза парня недоумённо метнулись к Ин Хва.
Ин Хва рукой, в которой не было сигареты, постучал себя по уголку рта и невозмутимо обронил:
— Рот, говорю. Поаккуратнее надо.
— А…
Голова парня крупно, несколько раз кивнула вверх-вниз.
— В общем, эти гады, да? О чужой девушке — чего только не несут. Мерзкие гады… Понял, так и передам.
Парень, видно, и сам решил, что при самом Ин Хва хватил лишку, покорно поджал хвост и заговорил приниженно.
Самолюбие ли, упрямство ли — та странно топорщившаяся напористость начисто пропала.
Может, оттого, что выложил всё, что хотел, и на душе полегчало.
— И ты тоже.
Коротко выдохнув, Ин Хва будто метнул это поверх макушки парня.
— А… что, я?
Тыча большим пальцем себе в грудь и глядя на Ин Хва снизу вверх, парень не смог скрыть смятения на губах.
— Да, ты. Хоть и не знаю, как тебя зовут…
На невозмутимые слова, что он даже не знает имени того, с кем всё это время разговаривал, губы парня плотно сжались.
— Раз уж поаккуратнее — хорошо бы и словечко кое-кому передать.
Ин Хва, будто ему дела нет до него, застывшего с задетым самолюбием, всё так же без интонации продолжил:
— …
— Попадётся — получит.
— …
— Кто бы это ни был.
Спокойно договорив, Ин Хва щелчком затушил сигарету и неспешным шагом удалился.
