Контент удален!

Я усердно закивала в знак того, что поняла.

Что можно уже не говорить, что незачем так виниться…

И всё же Ким Хэ Су никак не унимался. Манера, с какой он извинялся, была серьёзной до обременительности. Той самой «искренности», что помянула Пак И Су, было до того через край, что становилось неловко.

И тут сзади кто-то взял меня за плечо.

Вздрогнув, я задержала дыхание, и оба плеча напряжённо окаменели.

— Ещё место освободить?

Но тут же от знакомого низкого голоса напряжение само собой спало. Это был Ги Ин Хва.

Ким Хэ Су поднял на Ги Ин Хва взгляд, прежде направленный на меня. А потом, не в силах продолжить, сделал растерянное лицо.

— Я… и перед сонбэ Ин Хва тоже очень вино…

Слова Ким Хэ Су, что, кусая губы, с трудом выдавливал из себя, Ги Ин Хва оборвал, не дослушав:

— Закончил — иди.

— Да. Иди уже отдохни. Скоро ведь опять съёмки…

Чтобы наивный первокурсник зря не обиделся и не сконфузился, я как могла мягким тоном поддержала Ги Ин Хва.

— Да, тогда…

Ким Хэ Су так ответил, но всё смотрел на меня взглядом, густо облепленным сожалением, и никак не мог отступить.

Когда я тоже лишь рассеянно смотрела на такого Ким Хэ Су, Ги Ин Хва развернул к себе моё плечо, которое всё ещё держал. А потом, так и обнимая меня за плечо, начал подниматься по лестнице.

Я, в недоумении, чуть ли не силой ведомая им, искоса подняла взгляд на его профиль.

— Держи дистанцию побольше, — видно, заметив мой взгляд, отрывисто сказал Ги Ин Хва.

Я не сразу уловила смысл и переспросила: «Какую ещё».

— Слишком близко подпускаешь.

Лишь тогда мне вспомнилось, что минуту назад, внизу у лестницы, расстояние между мной и стоявшим лицом к лицу Ким Хэ Су было довольно близким.

И тут же по ассоциации всплыло такое воспоминание.

День, когда закончились все итоговые экзамены и было застолье «Киномана». День, когда слух обо мне и Ги Ин Хва расползся по всем уголкам университета. День, когда я вернулась домой, несколько взвинченная стычкой с Чхве Чхоль Гу.

У входа Ги Ин Хва сказал.

Чтобы по возможности не подходила близко. Чтобы всех мужчин избегала.

Почему вдруг всплыло то воспоминание — непонятно, но я, странно погрузившись в него, ведомая Ги Ин Хва, вошла в дальнюю комнату второго этажа и села на пол.

— Ничего неудобного нет? — обведя взглядом тесную комнату, спросил он, садясь напротив.

Я молча пристально смотрела на него, а он, будто ответа и не требуется, естественным движением взял мою руку, выдавил из неведомо откуда взявшегося тюбика мазь и принялся мазать ободранные ногти.

Ногти, что я сегодня в развалинах, точно перепуганный зверь, изгрызла до полной негодности.

— И без этого быстро заживёт, — спокойно позволяя ему делать что он делает, тихо обронила я одними губами.

Человек, что так не любил держать меня за руку, сегодня держит её уже во второй раз… — думая об этом.

Только что рука была горячей, а сейчас прохладная… — думая и об этом.

— Я мажу не для того, чтобы рана зажила, — всё так же отрывистым голосом сказал мне Ги Ин Хва.

— А для чего?

— Чтобы ты ногти в рот не совала.

— …

Он, будто доказывая свою цель, тщательно размазал мазь и по неободранным ногтям, а потом взял другую руку и повторил всё то же.

— Вы тогда, случаем, нарочно ушли, освободили место?

Я спросила, вспоминая его — первым закончившего есть и поднявшегося, себя — обиженную этим непривычным его поведением, и снова его — вклинившегося посреди нескончаемых извинений Ким Хэ Су словами «Ещё место освободить?».

Заодно всплыли и Ким Хе Сын, Пак И Су и прочие участники, что, пока я сидела с ним за столом и ела, всё время вертелись поблизости.

Не освободил ли Ги Ин Хва место для того, чтобы им было легче ко мне подступиться. Чтобы я смогла получить от них извинения…

Не потому ли он, не дожидаясь, пока я доем, поднялся первым…

Но Ги Ин Хва на этот мой вопрос не ответил, и я тоже больше не спрашивала.

Вместо этого поднимавшемуся с места Ги Ин Хва, что оставил наказ — на сегодняшние съёмки больше не ходить, а отдыхать в комнате, — я отыскала и протянула мазь от ушибов. Чтобы намазал повреждённую лодыжку.

Ги Ин Хва молча смотрел на мазь у меня в руке, потом без слов взял её и спустился на первый этаж.

Примерно через час, когда дождь стих, съёмочная, художественная, осветительная группы и прочие наспех собрали дополнительную аппаратуру и отбыли в развалины. Ги Ин Хва и Но Чжу Ын тоже были с ними. Но Чжу Ын была пугающе бесстрастна, и то ли оттого, что пропустила еду, под глазами у неё были глубокие тени, но Ма Джун Сан состоянию Но Чжу Ын, наоборот, явно радовался.

Раз это «Женщина-2», что с намерением умереть пришла в дом своего детства, такой вид как раз кстати. В самый раз, радовался он.

А давно ли ворчал — актриса как-никак, а за собой следить не умеет…

Похоже, так думала не я одна: взгляды, обращённые на Ма Джун Сана, были не слишком ласковы.

Я по указанию… то есть по просьбе Ги Ин Хва осталась в домике. Вместе с двумя оставшимися со мной участниками я с раннего часа принялась готовить ужин.

То ли дневная проверка траектории камеры или что там это было пошла на пользу, но те, кто ездил в развалины, вернулись в домик до заката.

Все были вымотаны в труху, и от участников, развалившихся в холле, то тут, то там вырывались стоны. Временами вплеталась и лёгкая брань.

Светлым было лицо лишь у Ма Джун Сана — дневную размолвку с Ги Ин Хва он, похоже, давно забыл.

Как мне передали, сломанную дверцу чердака Ги Ин Хва за минут десять с небольшим починил как новенькую.

Чему Ма Джун Сан страшно обрадовался и до хрипоты нахваливал умелые руки Ги Ин Хва…

Когда суматоха улеглась и все по очереди смыли с себя даже пот и вышли, накрыли ужин.

Но Чжу Ын, похоже, собиралась пропустить и ужин — на первом этаже не было даже её тени, и на этот раз так же было и с Ги Ин Хва.

Как ни крути, оставить Но Чжу Ын одну он, конечно, не мог…

Аппетита у меня не было, но я за одним столом с Ян Чжон Хи, Ким Хе Сын и Юн Ю Соном тихо поела. А потом молча помогла и с уборкой.

Съёмки, как сказали, должны были завтра утром пройти ещё раз и на том завершиться.

И сразу после — отвальная…

— Ну ты молодец — в такую затхлую, мерзкую дыру залезла.

Я как раз вышла перед домиком подышать. Моросивший дождик прекратился, и в ночном небе показались звёзды.

Завтра, что ли, прояснится…

Когда я, глядя на небо, об этом думала, подошёл Юн Ю Сон и заговорил. И при этом силой сунул мне что-то — я машинально приняла и, глянув, увидела пакетик мармеладных мишек и резинку для волос с круглым колокольчиком.

Не понимая, зачем он это даёт, я недовольно покосилась на профиль Юн Ю Сона.

Чуть зазевайся — и руки бы коснулись, вот же опасно…

То ли понимая мой взгляд, то ли нет, Юн Ю Сон, держа во рту леденец на палочке, какое-то время смотрел на небо, а потом без всякой интонации спросил: «Не слыхала, что там змея заводилась?»

Я угрюмо отозвалась: «Слыхала», — и отвела взгляд прямо перед собой.

— Уф… одной не страшно было? Признайся честно. Плакала ведь.

Юн Ю Сон, вынув изо рта леденец, балагурил, но я упрямо смотрела только перед собой.

— Мы вроде не настолько близки, чтобы такими шутками перекидываться.

— А я перепугался. Как услышал, что тебя нет…

Юн Ю Сон пробормотал это на тон ниже и ровно добавил: «Думаю, тут хоть по морде получи — и сказать нечего».

В этом было что-то, что просто так не пропустишь, да ещё и слова, услышанные днём от Ким Хэ Су, вспомнились, и я снова уставилась на Юн Ю Сона, точно сверля взглядом.

— Кто это вас ударит. И вообще, кто вы такой, чтоб поручать меня первокурснику. Я же сказала — больше так не делайте.

— Как это кто. От Ин Хва, конечно.

Отозвавшись скорее язвительно, чем в шутку, Юн Ю Сон, оттопырив леденцом одну щёку, пристально посмотрел на меня в упор.

От Ин Хва…

Сочтя это вздорной чушью с гнусным умыслом, я сильно нахмурилась.

— Я слышала, у сонбэ Ин Хва вышло что-то с Ма Джун Саном… то есть с режиссёром Ма.

— Думаешь, тогда струхнул один режиссёр Ма? Все струхнули. А у меня так и вовсе рыльце в пушку было.

С хрустом гоняя леденец туда-сюда, Юн Ю Сон взялся за палочку, вынул его изо рта и продолжил:

— Мне ведь, честь-то какая, Ин Хва тебя поручил. Из всей этой толпы именно меня выбрал и попросил. Значит, я настолько надёжен, а?

— …

Ги Ин Хва когда-то говорил.

Что, когда его нет, попросит за меня Юн Ю Сона.

— Ах да, режиссёр Ма с самого утра поднял переполох — притащите, мол, вещи, что в машине остались… Не одних же младших на грязную работу гонять. Знал бы, что за это время такое стрясётся, — не пошёл бы. И ведь выбирал-выбирал, поручил Хэ Су — смирному, добросовестному, к тебе, Юн, расположенному по уши, обстоятельному… А этот гад взял да подвёл. Добрый-то добрый, да бестолковый совсем…