До того момента парень, стиснув зубы, стоял молча, точно вкопанный.
Лишь когда Ин Хва дошёл до края курилки, до его слуха ветром донеслось процеженное парнем сквозь зубы недовольство:
— Сам силой выпытал, хотя я говорил, что не скажу, — вот же сволочь…
Голос, в котором зёрнышками сбились обида и гнев, чуть дрожал.
Видно, чем больше он думал, тем сильнее закипал: следом громко раздался звук, будто он что-то пнул ногой.
Ин Хва, будто весь этот шум его не касался, с бесстрастным лицом направился к студенческому корпусу.
Парень был прав.
Начал с оговорки парень, но понудил его договорить до конца — Ин Хва.
И тем, кто, цепляясь к словам, что обычно пропустил бы мимо ушей, активно поучаствовал в пустой трате времени, был тоже он…
Хотя такого рода происшествия, ясное дело, добром не кончаются.
В силу того, что ему приходилось оберегать Чжу Ын, вокруг которой не переводились происшествия, Ин Хва жил, по возможности стараясь не создавать поводов для проблем.
Хотя бы из лени мелкие склоки он почти всегда игнорировал.
А сегодня — не вышло.
Вопрос «почему не вышло…» можно было и не задавать.
Какая-то непонятная теснота заполнила горло до краёв.
Оттого что мысль о еде пропала, цель сменилась со столовой на библиотеку.
Шаги Ин Хва, свернувшего за угол, вскоре медленно остановились.
Через тенистую, густо зеленеющую листву, на открытую парковку входили двое знакомых.
Чо Юн и Юн Ю Сон.
Идущие рядом, сохраняя определённую дистанцию, эти двое о чём-то говорили, и лица у них были противоположные.
Юн Ю Сон и обычно часто улыбался, но сегодня особенно сиял улыбкой во всё лицо, а Юн, напротив, сдвинув брови, то и дело хмурилась и на все лады выказывала недовольство.
Стоит Ю Сону с улыбкой что-то сказать — Юн, морщась, ворчит.
Тогда улыбка Ю Сона делается ещё ярче, а лицо Юн — ещё надутее от большего недовольства.
Вид как у близких сонбэ и хубэ.
Или — надувшейся девушки и парня, что силится её задобрить…
Похожий на обычную пару, каких в кампусе полно…
Не заметившие присутствия Ин Хва, эти двое вскоре дошли до машины Ю Сона.
Когда Ю Сон открыл дверь переднего пассажирского сиденья, Юн, показав на заднее, покачала головой.
Какое-то время длившееся противостояние закрылось занавесом в тот миг, когда Ю Сон с видом проигравшего закрыл дверь.
Юн тут же своей рукой открыла заднюю дверь и села в машину.
Убедившись в этом, Ю Сон направился к водительскому месту, и в руке у него была большая сумка Юн.
Похожий на черепаший панцирь рюкзак Юн, что упорно не желала носить полегче, сколько ни говори.
Внедорожник Ю Сона, оставив низкий гул мотора, выехал с парковки.
Бесстрастный взгляд Ин Хва упорно провожал удаляющийся зад машины.
Проходящие студенты по разу подолгу оглядывали такого Ин Хва и оборачивались снова.
Длинные ноги Ин Хва вскоре, будто ничего и не было, снова пришли в движение.
«Говорила, на обед у неё уговор, — а собеседником, видно, был Юн Ю Сон», — подумал Ин Хва.
И при этом он вспомнил то, что было несколько дней назад в комнате отдыха.
Юн, что вела странный разговор с парнем, похожим на её однокурсника.
Нет, это был не столько разговор, сколько односторонняя придирка.
Признание под видом придирки от парня, чересчур остро воспринимающего существование «Ги Ин Хва».
К тому же — что там болтал недавно тот коротышка…
«Чхоль Гу болтает, мол, не учуяли ли вы от Чо Юн странный запах… детский, мол, запах, — и все носятся, давай, мол, друг у друга проверим… И есть такие, кто, как те девчонки выжидают, так и эти рвутся: разойдётесь — я к Чо Юн сам подкачу… вот примерно столько…».
Воспроизведя в голове голос парня от и до, Ин Хва чуть застыл лицом.
А следом уголок его плотно сжатых губ криво пополз вверх.
Сам он при этом ни капли не сознавал, что состроил такое выражение.
Для него существование Юн обладало сдерживающим эффектом, отсекавшим подкаты женщин.
Куда большим, чем Чжу Ын…
Но, наоборот, сам он, похоже, не оказывал на Юн ни малейшего такого влияния.
Разве что — если он был существом, что, наоборот, делает её заметнее в чужих глазах и подстёгивает их подкаты…
Всё равно отношения с Юн закончатся, как выйдет срок.
Когда отпадёт нужда быть рядом под предлогом ответственности, Юн останется одна.
Что бывает с собаками после временной передержки…
Шаги Ин Хва, проходившего мимо клумбы у центральной библиотеки, резко встали.
Бездомных псов, которых не забрал к себе новый хозяин, обычно ведь усыпляют…
А раз так — может, нынешнее положение для Юн выгоднее, чем быть в одиночестве и изоляции.
И уж если новый опекун — то, ясное дело, Юн Ю Сон лучше, чем какие-то незнакомые, непонятные типы.
Только вот, если что и цепляло, так это непонятная болезнь Юн.
Нельзя касаться никого, кроме него самого…
Мимо тихо проводившего рукой по волосам Ин Хва скользнул томный ветер начала лета.
На его лицо, силившееся истолковать всё с лучшей стороны, густо легла и исчезла тень, похожая на тревогу.
Постояв так какое-то время, Ин Хва вскоре направился к главному входу библиотеки.
Часть 9. Ливень, изоляция
Сессия благополучно закончилась.
Хотя «благополучно» — это, может, лишь моё заблуждение, и на деле с оценками всё, возможно, неблагополучно, но худшего я, во всяком случае, точно избежала.
И всё это благодаря Ги Ин Хва, что отозвал донорство почки ещё до конца сессии.
Это был плод моих стараний, в которые я, не сдаваясь, вложила и силы, и средства, и награда за веру, что, держа в уме худшее, я всё же не отступлюсь от надежды добиться своего.
От чувства достижения, облегчения, радости, гордости сердце моё сейчас будто парило высоко в небе.
Я была счастлива не меньше, чем в день, когда услышала от Ги Ин Хва «беру за тебя ответственность», — нет, в несколько раз больше.
И это счастье длилось очень долго.
Поэтому и то, что я угощала Юн Ю Сона, выполняя уговор, и то, что из-за этого сокращалось время с Ги Ин Хва, я могла принять с широкой душой.
По правде сказать, в этом деле Юн Ю Сон особо и не помог.
И всё же его старания и само желание быть полезным я решила оценить высоко.
Охотно раскошелилась на дорогую еду.
Чтобы поскорее разделаться с тремя обещанными трапезами, я ещё до конца сессии угостила уже дважды.
Теперь оставалась одна.
Да ещё впереди был унылый и тягостный пункт — откликнуться на вызов бабушки, но даже это не могло испортить мне это счастье.
Я исправно и верно становилась альтруистичным человеком.
Пусть альтруизм, ограниченный одним лишь Ги Ин Хва…
Как я и написала в письме moralnoral, у меня было чувство, что ради него и умереть не жалко.
И всё равно, кажется, была бы счастлива.
Искренне…
Захлёбываясь счастьем и даже мурлыча какой-то странный мотивчик, я давно не открывала свой шкафчик.
Сессия кончилась, и с завтрашнего дня начинались каникулы, а перед каникулами освобождать шкафчик было делом, что повторялось каждый семестр.
В шкафчике, где по идее одиноко лежал бы один толстый профильный учебник, накопилось немало всякой всячины.
Из-за ворчания Ги Ин Хва — носи, мол, сумку полегче — я понемногу складывала туда не часто используемый хлам и книги по специальности.
Перевесив на грудь сумку, что висела на одном плече, я одну за другой перекладывала вещи из шкафчика.
У шкафчиков, как всегда, было много людей с факультета.
Взгляды, кажется, то и дело косились в мою сторону, но в последнее время это случалось часто, так что меня не очень-то трогало.
Только теперь вспомнилось, что приходило групповое сообщение: сегодня итоговое собрание по случаю окончания семестра.
Не оттого ли все так столпились?
На миг я склонила голову набок, но участвовать всё равно не собиралась, так что и это задвинула в угол сознания.
Сегодня надо было идти на собрание «Киномана».
Перед началом настоящих съёмок фильма на каникулах планировалось совещание о графике.
Я почти всё из шкафчика переложила в большой рюкзак, когда…
— Что такое… чего она такая довольная?
— Она что, сейчас поёт? Ой, аж мурашки.
На слова, которые, как ни послушай, говорились про меня, я подняла голову.
У шкафчика через один-два от меня в ряд стояли три однокурсницы.
Сдвинув головы, они то и дело косились на меня — явно перемывали мне косточки, в лицо ли, за глаза.
Все три были более-менее знакомы, а одну я знала даже по имени.
Ли Ми На.
Бывшая девушка Ли Дон Хви и та, кого я нечаянно унизила своими словами.
«Ты зачем встречаешься с Ли Ми На? При том что считаешь Ким Джин А красивее Ли Ми На. При том что на самом деле каждую ночь, когда дрочишь, думаешь, что хочешь встречаться с Ким Джин А».
Может, Ли Ми На из-за того разоблачения пришлось вынести унижения и стыда даже больше, чем Ли Дон Хви.
А потому у Ли Ми На было право меня поносить.
В лицо ли, за глаза…
Какое-то время смотревшая на них, я сделала вид, что не вижу, опустила голову и принялась быстро перекладывать оставшиеся вещи в сумку.
