Поскольку читалось намерение исполнить приказ деда хоть силой, Ин Хва, делать нечего, заслонил собой дорогу секретарю Чану.
А пока эти двое то так, то эдак — нет, наоборот, будто всем напоказ, Юн сделала ещё несколько шагов к деду.
Дряхлое лицо деда, наблюдавшего за такой Юн, вдруг исказилось неприкрытой яростью.
То ли оттого, что подошла пора уходить на покой, то ли оттого, что недуг сожрал ясность ума, дед, не как подобает главе целого предприятия, потерял самообладание перед юной девчонкой.
— Чего встал? Живо убери эту вещь!
Мельком, бесстрастно глянув на топающего ногами от злости деда, Ин Хва естественно перевёл взгляд обратно на Юн.
«В опасные дела не лезет, бережёт себя, говорила…»
А на деле Юн вела себя ровно наперекор собственным словам.
В опасные дела лезла по своей воле, и не то что не береглась — была безрассудна донельзя.
Он уже не раз это видел, да и не верил никогда, так что особо не удивился.
Только вот — он думал, что и у этого есть какая-то мера… что эта мысль была ошибочной, Ин Хва осознавал прямо сейчас.
Когда раздражённый рёв деда зазвучал снова, секретарь Чан, обойдя Ин Хва, повернул к Юн.
Легко преградив ему путь одной рукой, Ин Хва по-прежнему не сводил глаз с одной Юн.
— По справедливости — получайте, дедушка, от настоящей родни или ждите своей очереди. Вот и всё. Тогда и я ничего не стану делать, буду сидеть смирно.
— Дерзкая девчонка, да как ты смеешь, без всякого страха, угрожать!
Будто больше не в силах терпеть, дед, рявкнув, трясущейся рукой с силой захлопнул дверь машины.
Звук «бах» коротко и резко прокатился по закатному кварталу и стих.
Как уж она это истолковала, но Юн с дерзким видом решительно зашагала к деду.
В поле зрения Ин Хва, наблюдавшего за этим с оторопью, попала босая нога Юн.
С каждым шагом правая пятка Юн, с которой слетел тапок, нет-нет да и проблёскивала красным.
Похоже, пока она бежала разутая, где-то порезалась или ободралась, и из раны хлестала кровь.
Почему он заметил это только сейчас…
И почему Юн даже виду не подаёт, что ей больно…
Коротко цыкнув про себя, Ин Хва тут же убрал руку, преграждавшую путь секретарю Чану, и без промедления двинул длинными ногами.
В два шага нагнав Юн, он развернул к себе только что добравшуюся до деда Юн и тут же подхватил её на руки.
От внезапного, без звука и предупреждения, движения подошедшего Ин Хва Юн испуганно охнула, втянув воздух.
А потом, чтобы удержать взлетевшее в воздух тело, тонкими руками крепко обхватила Ин Хва за шею.
Запах Юн, как всегда, впился в обоняние Ин Хва.
От головокружительного, парализующего мозг ощущения Ин Хва на миг задержал дыхание, а потом медленно задышал снова.
— Вы чего?
Перехватив поудобнее брыкавшуюся, мол, опустите, Юн, он недовольно парировал: «Это ты чего», — и повернулся к деду.
А дед тем временем всё изливал злость на секретаря Чана.
— Узнай про эту вещь всё — от имени до школы и родни.
Психология деда, что при самом человеке велит секретарю собрать его личные данные, была Ин Хва непонятна.
Но о причине этого требования, о его низости, он догадывался.
С какого-то момента, нарастив компанию и накопив богатство и славу, он, наверное, стал свободен от оскорблений в лицо.
Что бы про себя ни думали, внешне его окружали люди, что кланялись и заискивали, — так он и прожил долгие годы.
А тут, на улице этого захудалого квартала, его оскорбила какая-то невидаль — маленькая, впервые встреченная девчонка, — и спустить это он не мог.
Замысел, видно, был — как-нибудь проучить, показать, кто наверху, дать понять, чем оборачивается дерзкая, безрассудная выходка.
К тому же Юн ткнула деда в самое больное…
— Сонбэ, я ещё не всё сказала. Опустите меня.
Пропустив мимо ушей мольбы, что стучали по плечу, Ин Хва обратился к деду:
— Имя, школа, родня — а зачем вам это знать.
От его осевшего, холодного, точно подёрнутого инеем голоса брыкание Юн разом прекратилось.
Одновременно гневные глаза деда остро вонзились в Ин Хва.
— Уехали бы спокойно, когда я сказал, что прошу прощения и отменяю сегодняшнюю встречу, — не нарвались бы на это безобразие.
— Что… что? У тебя в глазах ситуация только так и читается? Тебе непременно надо показать, что ты вырос без отца и оттого невоспитанный?
Жёлтое, болезненное лицо вдруг скомкалось, точно бумага.
Взгляд Ин Хва, глядящего на деда сверху, был бесстрастно холоден.
Тем, кто отнял у Ин Хва того самого отца, был как раз этот старик перед ним.
Дед собственным ртом ворошил позорное, а вёл себя так, будто этого не знает.
Может, будучи человеком бесстыжим, он и впрямь не ведал, что говорит.
Дед был ровно таким человеком, каким его описала Юн.
Мужчина, что, бросив Ин Хва, ни разу его не искал, а как самому приспичило — тут же явился и нагло потребовал часть его тела.
Этот старый, больной мужчина был эгоистичным, алчным, бессовестным человеком — ни больше ни меньше.
Деньги он, правда, предложил в уплату, но Ин Хва деньги были не нужны, так что в итоге это была и нечестная сделка.
Нет, честная сделка тут вообще не могла состояться.
Ведь торговля органами незаконна…
Однако это была ситуация, которую он принял это без всяких условий.
Глаза деда совсем не понимали, что само по себе это для него — удача, и что сейчас он эту удачу отшвыривает собственной ногой.
Продолжать разговор дальше было бессмысленно.
Надо было как следует осмотреть и ногу Юн, так что тратить время дальше не хотелось.
Ин Хва лишь обронил: «Я сам с вами свяжусь», — и, не прощаясь, развернулся и пошёл.
Гневный голос деда обрушился ему в спину, но до слуха не дошёл.
Шаги Ин Хва, шедшего обратно тем же путём, постепенно убыстрялись.
Тело Юн, что незадолго до этого, оробев от настроения Ин Хва, сжалось, тихо расслабилось и мягко прильнуло.
Обеими руками обхватив шею и спину Ин Хва, она удобно прислонилась.
Тёплое, спокойное дыхание пёрышком щекотало где-то у шеи Ин Хва.
Тело, которое он держал, точно трёхлетнего ребёнка.
Одной рукой поддерживая под бёдра, другой обнимая спину…
Шорты Юн, доходившие до колен, из-за позы задрались до бёдер.
Оттого голой кожи Юн коснулась рука Ин Хва.
Настолько нежная кожа, что, чуть нажми, останется след от пальцев.
«Вот и ступни, видно, потому так и пострадали…»
Даже не наступи она нарочно на осколок стекла или камень, ясно было: одного того, что она бежала по асфальту босиком, хватило бы, чтобы ноги содрались в кровь.
Как и другие части тела Юн, и ступни, пусть и несущие изо дня в день тяжесть всего тела, наверняка были до ужаса нежными и мягкими…
Эта мысль тяжело осадила душу Ин Хва.
Дитя, в котором не было ни единого уголка, за который можно спокойно ухватиться.
Берёшь с собой — морока, попробуешь отвадить хитростью — тоже морока.
Ничего лёгкого не было.
Терпеть несусветные капризы Чжу Ын казалось в сто раз легче.
— Сонбэ, не тяжело? Если тяжело, опустите. Я могу идти.
На тихо, нерешительно прозвучавший вопрос Юн Ин Хва не ответил.
«Если кровь так шла, она должна бы хоть устроить шум, что больно, а Юн ни малейшего вида не подавала».
«Так же было, когда у неё поднялся жар после падения в пруд».
«То ли стойкая к боли, то ли привычная, то ли и то и другое…»
К тому же Юн была не то что не тяжёлой — по-прежнему до нелепого лёгкой.
«В последнее время она более-менее наедала норму, но, чтобы прибавить в весе, этого было совсем недостаточно — надо кормить ещё».
— Вы из-за меня разозлились?
Не догадывавшаяся о том, что на душе у Ин Хва, Юн тихо, точно прощупывая, спросила.
И на этот раз Ин Хва не ответил.
Похоже, она решила, что он точно разозлился: Юн чуть оробевшим тоном упрямо пробормотала: «Как бы вы ни злились, я всё равно…».
А потом, выдержав паузу, глядя за спину Ин Хва, негромко и размеренно продолжила:
— То, что я сказала вашему деду, — всё всерьёз. Если вы не передумаете, я правда так и сделаю. Пусть стану плохим человеком — мне всё равно. Пусть на меня подадут в суд за клевету — тоже всё равно. Захочу — могу натворить и кое-что похуже.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/8ca21ccb-cf03-4ca2-9a16-6f9676526385
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
