Когда я повернула голову туда, откуда раздался голос, я увидела: Но Чжу Ын, стоявшая со скрещёнными руками, направлялась в нашу сторону.
Голова Чхве Чхоль Гу тоже было сама собой потянулась к Но Чжу Ын, но рука Ги Ин Хва не позволила — удержала её прямо и пригнула.
Неспешно подойдя, Но Чжу Ын остановилась прямо рядом со мной.
— Эй, Чхве Чхоль Гу. Ты кто такой, чтобы ей хамить?
Подбородок Но Чжу Ын указал на меня и вернулся на прежнее место.
— «А ты-то кто, чтобы лезть в наши дела», да?.. Думаешь, я не знаю, что ты за спиной мелешь? Всё знаю — и молчу. А почему молчу, знаешь? Потому что ты и внимания не стоишь.
Неожиданно высказавшая мнение, схожее с моим, Но Чжу Ын со смехом добавила: «Стыда не знает, ей-богу...».
На это Чхве Чхоль Гу, изрыгнув ругательство, тряхнул головой — но и только.
Раз вырваться из хватки Ги Ин Хва он не мог, делать ему, похоже, было решительно нечего.
Даже цедимая сквозь зубы брань будто здорово растеряла яд, и, судя по тому, что у задыхающегося, посиневшего Чхве Чхоль Гу покраснели лоб и ушные раковины, стыд он по меньшей мере знал.
Не будет же он совсем уж толстокожим, оно и понятно...
Ведь перед баром, на глазах у прохожих, он стал занятным зрелищем...
Кичась званием сонбэ, он напропалую вышколивал младших, а теперь, угодив в такое перед этими самыми младшими, наверняка готов был забиться в любую мышиную нору.
А приятель его и не думал помогать...
Я ненадолго глянула в сторону, где стоял Юн Ю Сон, и снова перевела взгляд на Ги Ин Хва и Чхве Чхоль Гу.
Ги Ин Хва, о чём бы он ни думал, был всё так же бесстрастен.
Похоже, он не собирался отпускать Чхве Чхоль Гу, пока не вытянет «нормальное» извинение.
Какое-то время глумливо посмеиваясь, точно потешаясь над Чхве Чхоль Гу, Но Чжу Ын своим особенным, звонким голосом продолжила:
— То, что Чо Юн виновата, — это одно, а ты тут вообще ни при чём. Сидел бы себе, как до сих пор, да злословил за спиной — чего ради девчонку подзывать и нести бред? Из всех мужчин она выцепила именно Ги да охмурила — запросы у неё, видать, ого-го, а?
— ...
У Чхве Чхоль Гу, похоже, не осталось сил даже ругаться. Опустив голову, он лишь время от времени дёргал шеей и плечом.
Я искоса подняла взгляд на стоявшую рядом Но Чжу Ын.
Она вроде бы странным образом приняла мою сторону, но истинного её умысла я не понимала, и в голове была каша.
То ли хотела помочь Ги Ин Хва, то ли Чхве Чхоль Гу давно был ей как бельмо на глазу и она решила заодно его растоптать, то ли...
То ли, пока слух обо мне набирает силу, задумала вконец обновить собственный образ...
— Хамить — и то надо в меру. Ты, говорят, назвал её чокнутой с психическим расстройством? И неудачницей по жизни. А сам-то ты как, в порядке? Я о том — с твоим характером, с твоей репутацией всё ли гладко.
Шагнув к Чхве Чхоль Гу, Но Чжу Ын властным тоном с нажимом произнесла: «Ещё не поздно. Как Ги велит, искренне извинись и закончим».
Чхве Чхоль Гу испустил долгий, глубокий вздох — будто земля под ним проваливалась. А потом поднял обе руки и нервно растёр лицо.
И, так и закрывая лицо, выдавил: «Прости».
— По пьяни, видать, перешутил. А что потом сказал — это просто со злости ляпнул что попало. Это ты шутку за шутку не принимаешь, человека за идиота держишь...
— Эй, это что, извинение?
Едва Но Чжу Ын съязвила, как Ги Ин Хва ровно велел: «Ещё раз».
Эти двое в едином порыве заступались за меня, а мне, как ни странно, было от этого не радостно, а неуютно.
Благодарна — да, но не по душе.
Эти двое смотрелись как близкие, спевшиеся люди.
Не «как» — это и было правдой.
Может, Но Чжу Ын как раз и хотела показать мне такое зрелище.
Время этих двоих, какого я не знаю, нечто, что они делили лишь вдвоём, некое взаимопонимание, в которое никто не смеет встрять... — или это уже слишком далеко зашедшая натяжка...
Может, и так.
В последнее время мне хорошо, и сегодня тоже, но, помимо этого, я и впрямь немного вымоталась...
На всё ещё светлой улице взгляды прохожих надолго задерживались на нас и снова отводились.
Толпившиеся вокруг зеваки-участники уже больше чем наполовину рассеялись, но всё же оставались глаза, что досматривали до сих пор.
Сумрачное лицо Юн Ю Сона после извинения Чхве Чхоль Гу заметно окаменело.
Краем глаза я увидела, как стоявшая рядом с Юн Ю Соном Ян Чжон Хи развернулась и ушла в бар.
Ким Хе Сын так и стояла, глядя на меня.
Я на миг встретилась с Ким Хе Сын глазами и снова посмотрела вперёд.
Чхве Чхоль Гу и без того сильно уязвлён в своей гордости.
Он получил назад с лихвой больше того, что причинил мне.
Потребовать сверх этого — и положение, чего доброго, ухудшится.
— Извинение принято, и довольно.
Когда я тихо это произнесла, взгляды Ги Ин Хва и Но Чжу Ын вонзились в меня.
— Ты чего теперь добренькую из себя строишь? Ги же сказал — добейся нормального извинения. Не слышала?
Склонив голову набок, Но Чжу Ын на этот раз вовсю съязвила уже в мой адрес.
Что-что, а одно было ясно: вступилась она не целиком ради меня.
— А кто решает, нормальное извинение или нет?
— Что?
Спросив Но Чжу Ын без всякого выражения, я тут же перевела взгляд на Ги Ин Хва.
— Я решаю. Я получила извинение как надо, так что этого довольно.
«Так что хватит», — сказала я глазами.
Ги Ин Хва с непрочитываемым лицом смотрел на меня, а потом отнял руку, державшую Чхве Чхоль Гу.
Освобождённый Чхве Чхоль Гу обеими руками обхватил шею и согнулся.
То долго кашлял, то изрыгал ругательства, то, нанизывая брань, снова заходился кашлем.
К такому Чхве Чхоль Гу, сильно нахмурившись, подошёл Юн Ю Сон.
Ги Ин Хва что-то говорил Но Чжу Ын.
Чтобы шла внутрь, что отвезёт и вернётся.
«Отвезёт... кого?» — подумала я.
Это он про меня?
Я ведь не говорила, что поеду домой, и отвезти не просила.
Но мелькнула мысль, что, как он сказал, и впрямь лучше поехать домой.
Упрямо держаться лишь на том основании, что рядом Ги Ин Хва, сегодня было, похоже, слишком уж не ко времени.
Ведомая рукой Ги Ин Хва, я смирно дошла до места, где стояла его машина.
Честно говоря, хотелось сказать, что никаких извинений не нужно было, что сонбэ зря всё это затеял, но я силой сдержалась.
Ги Ин Хва открыл пассажирскую дверь, усадил меня, протянул мне пакет из магазина и закрыл дверь.
В чуть приоткрытом пакете лежали два банановых молока с двумя трубочками.
И верно — Ги Ин Хва всё это время одной рукой держал Чхве Чхоль Гу, а в другой не выпускал этот пакет.
Видно, возвращался из магазина у дома.
Каким же досадным и нелепым было для него, что я, стоило ему отлучиться на минуту, затеваю переполох...
Только теперь эта мысль пришла мне в голову, но вслух я её не выпустила.
Отворявшему дверь водителя ему я лишь чуть упавшим голосом пробормотала: «Сумка...».
Ги Ин Хва бросил: «Подожди», — и закрыл дверь машины.
За окном понемногу садилось солнце.
Вскоре вернувшийся Ги Ин Хва открыл не водительскую дверь, а заднюю.
И, вынув из моей сумки толстые профильные учебники, точно швырнул их на заднее сиденье.
— Что вы делаете?
Он на мой вопрос не ответил, закончил своё дело, закрыл заднюю дверь и сел за руль.
Протягивая мне наполовину опустевшую сумку, он сказал: «Это конфискую».
Низкий голос был, как обычно, ровным, но будто и чуть сердитым.
— Как это — конфискуете?
«Конфисковав чужие книги, ты что с ними делать собрался?» — подумала я, но Ги Ин Хва больше ничего не сказал и тронул машину.
Воздух, кружащий по закрытому салону, тяжело давил на плечи.
Мне подумалось, что Ги Ин Хва, может, не чуть сердит, а сердит сильно.
Утверждать наверняка я не могла, но так подсказывало то, что доносилось до глаз, ушей, кожи.
Причин для его упавшего настроения было слишком много, и к одной чётко их не свести.
От жары и духоты я опустила стекло, и Ги Ин Хва, даже не взглянув в мою сторону, снова поднял окно с пассажирской стороны.
А потом включил кондиционер.
Это он-то, что навязчиво, до одержимости любил держать окна открытыми.
А в последнее время, точно излечившись от давней хвори, спокойно вёл машину и с закрытыми окнами.
Вот как сейчас...
Видно, из-за того, что я то и дело придавала значение его словам про «запах».
Из-за того, что всякий раз, как он открывал окно, я спрашивала, не пахнет ли...
— Впредь такого, как сегодня, по большей части не будет.
От внезапно прозвучавших слов взгляд, смотревший за окно, вернулся к Ги Ин Хва.
Заострённый профиль был всё так же будто сердит, но голос против прежнего сделался куда мягче.
— Я показал на примере — теперь будут осторожнее. Иначе им же хуже.
Прозвучало это так, будто схватить Чхве Чхоль Гу за шкирку и силой вырвать извинение он затем и устроил — чтобы показать на примере.
— И всё же всегда будь осторожна. Не оставайся одна и одна не ходи. Когда меня нет... держись хотя бы возле Но Чжу Ын. Юн Ю Сона я тоже попрошу.
Похоже, он считал, что рядом с Но Чжу Ын куда безопаснее, чем рядом с Чхве Чхоль Гу и прочими парнями-участниками.
При том что слух, ввергнувший меня в опасность, пустила как раз эта самая Но Чжу Ын...
А ведь когда-то он будто бы велел остерегаться Но Чжу Ын...
Ну да всё равно, какая разница...
